Поскольку ещё рано, большинство компьютеров свободны. За одним из столов сидит усталая женщина, просматривающая объявления о приёме на работу, и кто-то, похожий на студента, пишет домашнее задание. В остальном тут больше никого нет. Я придвигаю стул и начинаю печатать.

Благодаря тому, что Д'Арно — необычное имя, мне не требуется много времени, чтобы найти то, что я искала. Есть только два юриста с такой фамилией, и один из них занимается только судами по семейным делам. Я нажимаю на второй и сразу попадаю в «Д'Арно и партнёры». Это интересно. Он не просто юрист — он возглавляет собственную фирму, и, судя по всему, крупную. Кажется странным, что он не воспользовался своими собственными следственными возможностями или что он тратил своё время на то, что изначально казалось таким незначительным делом.

Я просматриваю разные страницы сайта, пока не нахожу броское название «Наша команда». Однако, когда появляются фотографии и биографии, я совершенно сбита с толку. Я смотрю на фотографию Д'Арно, пытаясь осмыслить это. Сомнений нет — те же очки в роговой оправе, тот же модный костюм и та же причёска. Адвокат Д'Арно — не кто иной, как мистер Черепаховые Волосы, с которым я чуть не перепихнулась посреди улицы. Я стараюсь не обращать внимания на подступающую тошноту.

Я сжимаю и разжимаю кулаки, читая его биографию. Он окончил Кембридж и открыл фирму «Д'Арно и партнёры», когда ему было всего двадцать пять лет. С тех пор практика становилась всё более и более обширной. Он работал как с клиентами-трайберами, так и с обычными клиентами, хотя нет никаких упоминаний о Семьях. О его личной жизни тоже ничего нет. Я продолжаю поиск, надеясь, что на менее крупных корпоративных сайтах будет больше информации. Все, что я нахожу — это новостные статьи о различных делах, которые он вёл. Похоже, у него высокий процент успеха. Многие из них связаны с судом Агатосов; в одной из статей рассказывается о громком деле, о котором я, помнится, читала. Что-то связанное с деймоном, решившим совершить атаку на Букингемский дворец. Деймона посадили на пять лет, хотя, скорее всего, он выйдет на свободу раньше. Юридическое сообщество, по-видимому, придерживалось мнения, что Д'Арно проделал безупречную работу по его защите, и, если бы у деймона был любой другой адвокат, он провёл бы в тюрьме гораздо больше времени.

Я записываю адрес фирмы, стараясь унять дрожь в руках и сохранить бесстрастный вид. Это чертовски сложно. У них шикарные офисы в самом центре города. Д'Арно явно преуспевает, хотя и не настолько, чтобы не чувствовать необходимости шататься по паршивым ночным клубам посреди ночи. Если только это не входит в его планы — какими бы они ни были.

Я перехожу на YouTube, чтобы найти видеозапись публичной встречи Галли и Стюартов. Я не собираюсь верить Монсеррату на слово, что Главы Семей не участвуют в этом. Интернет в библиотеке не очень быстрый, и видео долго прогружается. Я откидываюсь на спинку стула и оглядываюсь по сторонам. Студент крепко спит, опустив голову на сложенные руки, в то время как соискательница выглядит более оптимистично и увлечённо стучит по клавиатуре. Рядом с ней за компьютером сидит ещё один человек. Я небрежно вытягиваю шею и замираю. Эту женщину я определённо видела раньше: она была водителем, накладывавшим макияж в машине передо мной, когда я ехала в больницу. Я понимаю, что она, возможно, вовсе не притворялась — она наблюдала за мной.

Ледяной страх скручивает мой желудок. Я думала, что хорошо поработала, проверяя, нет ли хвостов. Очевидно, я становлюсь небрежной. Это ошибка, которая может дорого мне обойтись.

Стараясь не привлекать к себе внимания, я возвращаюсь к своему экрану и очищаю историю. Кто-то вроде Rogu3 мог бы легко узнать, какие сайты я посещала и что искала; я рассчитываю на то, что немногие люди обладают таким же опытом, как он. Убедившись, что сделала всё возможное, чтобы скрыть свои следы, я направляюсь в туалет.

Как только я вхожу, я понимаю, что совершила ошибку. Это крошечная комната всего с одной кабинкой, а окно слишком маленькое, чтобы в него протиснуться. Я смотрю на потолок, вспоминая старые добрые времена, но, даже если бы я смогла забраться внутрь, это была бы глупая затея. Я бы не смогла быстро добраться куда-нибудь и в конечном итоге застряла бы в этом здании с кем-то, кто, вполне возможно, захочет принести мою голову на окровавленном блюде. Однако мой преследователь вряд ли знает, что выхода нет, поэтому я не тороплюсь, стоя у раковины.

Я права в своём предположении. Через несколько минут дверь туалета открывается, и она входит. Я одариваю её мимолётной бессмысленной улыбкой незнакомки и открываю кран. Теперь, когда она так близко, я могу сказать, что она совершенно точно человек. Она не похожа на копа, поэтому я вынуждена предположить, что она либо официально работает на одну из Семей, что было бы странно, учитывая её принадлежность к человеческой расе, либо она на стороне гипотетических кровохлёбов-мятежников из Семьи Монсеррат. По крайней мере, от неё не пахнет розовой водой.

Мой план — встретиться с ней лицом к лицу и выяснить, кто она такая и что происходит, но, когда она направляется в кабинку, делая вид, что хочет пописать, я замечаю в отражении зеркала предательскую выпуклость у неё на спине. Я не собираюсь рисковать ни с кем, у кого есть оружие. Есть более разумные способы выбраться из этой ситуации.

Я открываю кран на полную мощность, чтобы льющаяся вода заглушила звук открывающейся двери, затем быстро выскакиваю и направляюсь к выходу из библиотеки. Как только я оказываюсь на улице, я перебегаю дорогу, уворачиваясь от пары раздражённых водителей, затем прячусь за припаркованным напротив автомобилем. Если я высуну голову достаточно высоко, мне будет хорошо видно двери библиотеки. Ей требуется меньше двадцати секунд, чтобы появиться, и теперь она менее осмотрительна, оглядывая улицу вверх и вниз, чтобы понять, куда я пошла. Я наблюдаю за ней, замечая панику на её лице, затем, когда она решает повернуть направо и направиться к оживлённой пешеходной зоне, я следую за ней.

Я осознаю, что нахожусь в опасном положении. Она понятия не имеет, в каком направлении я пошла, поэтому продолжает вертеть головой по сторонам в поисках меня. Мне приходится лавировать между людьми, чтобы скрыться от её взгляда. Один раз я врываюсь в магазин, когда она останавливается как вкопанная и поворачивается в мою сторону. Я держусь от неё на приличном расстоянии, но моя ситуация далека от идеальной. Любой хороший преследователь никогда не будет один; может найтись команда, которая сможет поменяться с ней местами и избежать обнаружения. Я сама по себе, хотя, насколько я могу судить, она тоже. Я не перестаю задаваться вопросом, не является ли она той онлайн-Люси, о которой говорил О'Ши.

Мы продолжаем в том же духе ещё некоторое время. Что-то в её нервозном поведении меня смущает. Тот факт, что у неё при себе пистолет, говорит о том, что она профессионал. В конце концов, мы не в США. В этой стране нелегко раздобыть оружие, даже в Лондоне, если у вас нет связей. Однако она не особенно хорошо разбирается в искусстве слежки, и это заставляет меня думать, что она менее опытная, чем следовало бы.

В конце концов, она, кажется, сдаётся и останавливается посреди улицы. Я наблюдаю за ней из-за автобусной остановки, а она уныло смотрит себе под ноги. Затем она поворачивается, спускается по ступенькам в метро, и темнота быстро поглощает её.

Я перебегаю обратно через улицу, едва не попадая под колеса велосипедиста-курьера, у которого на уме совсем другое, и бегу за ней. Если она сядет в поезд, я её потеряю.

Я перепрыгиваю через турникет, не обращая внимания на удивлённые возгласы пассажиров вокруг, и мчусь вперёд. Моё сердце замирает, когда я замечаю две отдельные платформы: одну для поездов, следующих на север, и другую для поездов, следующих на юг. Шансы на то, что я всё сделаю правильно, пятьдесят на пятьдесят. Я выбираю север и бегу вниз по следующей лестнице. Как только я оказываюсь на платформе, я понимаю, что приняла неверное решение. Она стоит по другую сторону путей, и её рот широко раскрывается, когда она замечает меня. Я жду, что она вытащит пистолет и выстрелит.

Вместо этого она продолжает смотреть, как поезд с грохотом приближается и останавливается перед ней. Я остаюсь на месте. У меня нет надежды добраться до южной платформы вовремя, чтобы успеть на тот же поезд. Мне её не видно. Либо она теперь боится, что я поменялась с ней ролями, и собирается сесть в поезд и уехать от меня как можно дальше, либо побежит обратно по лестнице в моём направлении. У меня такое чувство, что она не собирается меня убивать, если только не окажется вынуждена. В противном случае у неё была прекрасная возможность в библиотечном туалете. Однако это не значит, что она не будет угрожать мне пистолетом.

Проходит целая вечность, прежде чем поезд отправляется. Я смотрю одним глазом на него, а другим — на лестницу, ведущую вниз, туда, где я стою. Когда поезд, наконец, отправляется, я удивляюсь. Она всё ещё стоит на противоположной платформе и смотрит на меня.

— Чего ты хочешь? — кричу я, стараясь, чтобы это прозвучало угрожающе.

Несколько человек вокруг меня оборачиваются и разевают рты. Я не обращаю на них внимания. Даже с такого расстояния я вижу, что она дрожит.

— Мне нужно найти Девлина, — кричит она через рельсы.

Мне требуется некоторое время, чтобы понять, кого она имеет в виду. Поскольку О'Ши уже находится под стражей у Монсерратов, я могу исключить, что она работает на них.

— Зачем он тебе нужен?

— Они убьют меня, если я не смогу его найти.

— Кто? Кто убьёт тебя?

— Вампиры, — отвечает она. Раздаётся удивлённое шипение в сочетании с восхищёнными взглядами ожидающих пассажиров.

— Какие именно? — я стараюсь не выдать своего отчаяния.

Она качает головой, осознавая, что наша аудитория растёт.

— Стой там! — кричу я. — Я иду к тебе, — я смотрю на людей, которые переводят взгляды с меня на неё, как будто они на теннисном матче чемпионата. — Нашли себе театр, — бормочу я им, прежде чем перебежать на другую платформу.

Она всё ещё там, когда я перехожу на другую сторону. Я медленно приближаюсь к ней. Я не знаю, кто она и как она во всём этом замешана, но она, очевидно, напугана больше, чем я. Прибывает поезд, освобождая северную платформу от наших зрителей. Подойдя к ней, я останавливаюсь в нескольких шагах и поднимаю ладони, показывая, что я безоружна.

— Ты Люси? — спрашиваю я.

Она выглядит удивлённой и даже немного испуганной. Я удовлетворённо киваю. По крайней мере, одна тайна раскрыта. Оказывается, мне не требовались услуги Rogu3.

— Где Девлин? — спрашивает она, не отвечая на мой вопрос.

— Он у Семьи Монсеррат, — говорю я ей. Я могу сообщить ей как минимум эту информацию.

Это не успокаивает её страхи.

— Что? Нет, нет, нет, нет, нет, это плохо.

Я делаю шаг к ней, и она вздрагивает.

— Почему, Люси? Почему это плохо?

— Им было нужно заклинание. Если он кому-нибудь расскажет об этом… — её голос срывается, и она заламывает руки.

Небольшой проект О'Ши по улучшению. Интересно, почему это так важно, хотя сейчас меня волнует не столько мотив, сколько преступник.

— Кто они?

— Они заставили меня связаться с ним. Им нужно было заклинание, — лепечет она. — Им это было нужно.

Я начинаю терять терпение; это я уже знаю.

— Кто они? — повторяю я.

— Я не знаю! — кричит она. — Они все связаны с Семьями. Все до единого.

Я внимательно наблюдаю за ней. Похоже, она говорит правду. Это означает, что Монсеррат тоже не врал, но от этого я не испытываю к нему более тёплых чувств.

— Ни один вампир никогда так не поступил бы, Люси. Они повинуются Главе. Это часть их натуры.

— Они повинуются Главе, — стонет она.

Я проклинаю её.

— Которому из них? Это Монсеррат?

— Нет, ты не понимаешь.

— Что? Чего я не понимаю?

— У нас новая Семья. Новая Глава. Они подчиняются ей.

Мои глаза сужаются. На самом деле в этом есть смысл. Врождённое желание вампиров следовать за лидером никуда не девается. Ни один из существующих Глав обычно не стал бы рисковать хрупким миром между Семьями, похищая членов друг у друга. Однако новый Глава может не испытывать такого же чувства ответственности. Интересно, понимает ли это Монсеррат. Он должен понимать, иначе он бы никогда не поверил, что предатели существуют. Я не понимаю, почему он не сказал мне об этом.

— Кто новая Глава? — я стараюсь говорить тихо и ровно.

Она открывает рот, но всё, что она говорит, заглушается рёвом приближающегося поезда.

— Что, прости?

Откуда ни возьмись, за моей спиной возникает какое-то движение и устремляется к ней. Я бросаюсь вперёд, но уже слишком поздно. Её тело оказывается прямо на пути поезда. Это происходит так быстро, что я могу лишь в ужасе смотреть, как её кровь разбрызгивается по платформе и брызжет мне в лицо, пока её тащит по рельсам. Я смутно слышу крики других людей в поезде и на платформе.

Я поднимаю взгляд, и вампир улыбается мне. Он блондин, так что, очевидно, не он убийца Тэма. Не то чтобы это помогло Люси — или кем там она была. Он бросается на меня, и я инстинктивно поднимаю руки, чтобы защититься. Позади меня раздаётся несколько криков. Вампир отстраняется и одаривает меня ещё одной ухмылкой, от которой у меня мурашки бегут по коже.

— В другой раз, — шипит он, прежде чем запрыгнуть на крышу остановившегося поезда и исчезнуть с другой стороны.

Я даже не успевают опустить руки, как кто-то сзади уже схватил меня за запястья и заломил их за спину. Одним быстрым, отработанным движением мои руки оказываются связаны пластиковой стяжкой.

Мой поимщик наклоняется ко мне.

— Вы арестованы за убийство.

Вот блин.

Глава 12. Камера

Меня бесцеремонно уводят, а невероятно молодо выглядящий полицейский зачитывает мне мои права. Я уже собираюсь заявить о своей невиновности, но вовремя соображаю, что не стоит открывать свой рот, чтобы не сболтнуть чего-нибудь лишнего. Когда мы проходим мимо глазеющих на нас пассажиров и мимо поезда с ужасными останками Люси, прицепленными к его передней части, я пытаюсь отвести взгляд, но не могу удержаться. Лучше бы я не смотрела.