У пятой палаты, где пациент подключён к пикающим машинам, я нахожу то, что мне нужно. Я осматриваюсь и ныряю внутрь.

Человек на кровати — маленький мальчик, примерно восьми лет. У него бледное лицо и закрытые глаза. Я убираю прядь волос с его лба и проверяю карту, лежащую в изножье кровати. Несчастный случай на велосипеде с внутренним кровоизлиянием. Бедный малыш.

Звуковой сигнал исходит от его кардиомонитора. Он не подключён ни к чему, кроме самого мальчика, поэтому его удаление не причинит вреда. Я ковыряюсь с задней панелью, пока не нахожу кабель, а затем выдёргиваю его. Он продолжает пищать ещё несколько мгновений, прежде чем замолкает. Я проверяю, всё ли в порядке с мальчиком, в то время как на главном столе начинает звучать сигнализация, затем я выбегаю из палаты и проскакиваю в следующую, чтобы меня не заметили.

Маленькая девочка сидит на кровати и сжимает в руках плюшевого мишку. Она серьёзно смотрит на меня.

— Вы не доктор.

Я улыбаюсь ей.

— Я особенный доктор.

Она выпячивает нижнюю губу с выражением, удивительно похожим на выражение лица О'Ши.

— Нет, это неправда.

— Это правда. Я тайный доктор. Я помогаю только людям, нуждающихся в крайних мерах.

Она хмурится.

— Что такое «крайние меры»?

— Когда у тебя большие неприятности.

Она крепче сжимает плюшевого мишку.

— Я не в крайних мерах. Я в ремиксе, — она морщит лицо, чтобы выговорить слово: — В ремиссии.

— О! Тогда я совершенно не в той палате. Не говори никому, что я была здесь. Они подумают, что я совершила ошибку.

— Но ты правда совершила ошибку.

В этом она меня подловила.

— Да, ты права. Совершила. Но у меня будут неприятности, если кто-нибудь узнает.

— Тогда ладно, — она застенчиво смотрит на меня. — Мне нравится твоя шляпка.

Вот блин.

— Тогда она твоя! — я снимаю её со своей головы и осторожно надеваю ей на голову.

На её лице расплывается широкая улыбка, которая внезапно оправдывает потерю шляпки.

— Спасибо.

— Не за что, — я прикладываю палец к губам и ухожу.

У меня есть всего несколько секунд. Я возвращаюсь в комнату и нахожу забытый белый халат на обратной стороне двери. Я надеваю его, радуясь, что он достаточно велик, чтобы надеть поверх куртки, затем достаю несколько одноразовых хирургических масок из коробки на журнальном столике и запихиваю их в карман. Я выскальзываю, как раз когда возвращается медсестра, пьющая кофе. Я опускаю голову, натягиваю одну из масок и спускаюсь на лифте обратно на третий этаж.

Здесь другая атмосфера. Все говорят вполголоса, как будто обычными разговорами они могут потревожить пациентов, находящихся без сознания. Я молюсь, чтобы Арзо не был одним из тех, кто находится без сознания.

Палата разделена пополам длинным коридором. Я выдам себя, если мне придётся проверять каждую палату. К счастью, я замечаю группу врачей, собравшихся у сестринского поста. Студенты. Идеально.

Я присоединяюсь к ним и топчусь сзади. Некоторые оборачиваются и бросают на меня странные взгляды, но никто ничего не говорит. Я киваю им, как будто тоже занята серьёзным делом — изучением медицины. Я надеюсь, что они вот-вот начнут свой обход, а не только что закончили его.

Мне повезло. К нам подходит пожилая женщина с планшетом в руках.

— Идёмте же, — бодро говорит она и поворачивается на пятках.

Мы, как один, бросаемся за ней. Она ведёт нас в первую палату, останавливаясь возле пациента, который на аппарате ИВЛ и окружен множеством аппаратов.

— Поступил три дня назад после того, как потерял сознание от болей в груди, — рассказывает она. — Позже был диагностирован инфаркт миокарда. Последующая предварительная операция выявила разрушение атеросклеротической бляшки в эпикардиальной коронарной артерии. Биотелеметрия показывает восстановление функции, однако у него всё ещё желудочковая тахикардия.

Хорошо, что я в хирургической маске, потому что у меня отвисает челюсть. Английский язык не ставил меня в такой тупик с тех пор, как я в последний раз заходила в Старбакс.

— Ты.

Я с ужасом понимаю, что она указывает на меня.

— Какие следующие шаги должна предпринять бригада травматологов, чтобы обеспечить выздоровление?

О, чёрт, о, чёрт, о, чёрт. В голове у меня проносятся мысли о повторе сериала «Скорая помощь», который я недавно видела.

— Эмболия лёгочной артерии.

— Что с этим? — её глаза впиваются в меня.

— Нам следует остерегаться этого, — говорю я, чувствуя себя полной идиоткой. Судя по выражению её лица, она придерживается того же мнения. Она с отвращением отмахивается от меня и адресует свой вопрос кому-то другому. Я опускаю голову и смотрю себе под ноги. Должен же быть более простой способ проникнуть в больничную палату.

По крайней мере, я так плохо ответила на её первый вопрос, что она больше ни о чём меня не спрашивает. Мы переходим от кровати к кровати, из палаты в палату, обсуждая пациентов, которые, похоже, находятся на пороге смерти. Из-за запаха клинической больницы, бесконечной череды страданий и бесстрастных вопросов и ответов я чувствую себя так, будто из меня высасывают душу. Я нервничала из-за того, что снова увижу Арзо, но к тому времени, когда наша маленькая группа натыкается на него, я испытываю такое облегчение, что с трудом сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него и не расцеловать крепко-крепко.

Несмотря на то, что нас в группе одиннадцать человек, его взгляд сразу же падает на меня. Выражение его лица не меняется, но у меня возникает ощущение, что он ждал моего прихода. Я благодарю богов за то, что он в сознании и бодр. На самом деле он не выглядит таким уж больным.

— Э-э, доктор? — одна из студенток нервно поднимает руку. — Почему этот пациент в отделении интенсивной терапии?

Она усмехается. Я удивлена внезапным проявлением юмора.

— Вчера у него была тяжёлая травма после нападения. Однако, как вы можете видеть, он быстро выздоравливает и вот-вот будет переведён в другую палату.

Студенты перешёптываются друг с другом. Если бы он был трайбером, его бы не было в этой палате, его бы даже не было в этом крыле. Но его ясные глаза и быстрое выздоровление вызывают некоторое беспокойство. Я и сама испытываю некоторое беспокойство. Я убеждена, что здесь происходит что-то странное. В конце концов, я могла бы поклясться, что вчера он был мёртв, чёрт возьми.

Я стою позади, когда группа уходит, надеясь, что они не заметят моего отсутствия. Я тихо закрываю дверь и поворачиваюсь к нему лицом.

— Привет, дорогая.

Я слегка улыбаюсь ему.

— Привет, Арзо, — у меня нет времени ходить вокруг да около. — Тэм пытался обвинить меня в убийстве?

— Что? Ни винограда, ни цветов?

Я снимаю маску и свирепо смотрю на него.

— Ответь на чёртов вопрос.

На его лице появляется искра гнева.

— Тэм мёртв.

— Я знаю. Я была там.

— Пряталась под потолком, как чёртова крыса.

Видимо, мы уже миновали стадию «привет, дорогая».

— У меня была веская причина, — я наклоняюсь вперёд. — Мёртв Тэм или нет, это не ответ на мой вопрос.

— Ты проработала в «Крайних Мерах» два года, Бо. Зачем ему делать что-то подобное?

— Ты мне скажи.

— Тэм бы так не поступил.

— Тогда как ты объяснишь тот факт, что объект, которому я должна был вручить повестку вчера, чуть не истёк кровью? И примерно через тридцать секунд после того, как я должна была войти в здание, появилась чёртова полиция? И не просто обычная полиция — у этих парней было оружие! С каких это пор вооружённые полицейские выезжают на дом в таких местах, как Уилтшор-авеню? — мой голос становится всё выше, и я чувствую, что дрожу. Но мне всё равно. Мне нужны ответы на некоторые вопросы.

— Если Тэм пытался тебя подставить, почему на него самого напали пару часов спустя?

— Откуда, чёрт возьми, мне знать? Может, они разозлились, что у них ничего не вышло, и вместо этого пришли за ним.

— Что значит «не получилось»? Всё, что я знаю — это то, что ты должна была вручить повестку в суд Агатосов какому-то полукровке по имени О'Шей.

— О'Ши, — поправляю я, с подозрением относясь к его заявлениям о незнании.

— Я не знаю, что с тобой случилось вчера, Бо. Объясни мне, что к чему.

Я хожу кругами по его кровати, как кошка в клетке.

— Сначала положи руки так, чтобы я могла их видеть.

Он раздражённо смотрит на меня, но делает, как я прошу, и кладёт их поверх простыни.

— Я в реанимации, Бо. Вряд ли я в том положении, чтобы нападать на тебя.

— На мой взгляд, ты выглядишь чертовски здоровым.

— Посмотри мою карту, — тихо говорит он.

Я достаю его карту и просматриваю её. Мое лицо бледнеет.

— Этот вампир разорвал мне спинной мозг.

Я пристально смотрю на него.

— Я больше никогда не смогу ходить.

Я с трудом сглатываю.

— Прости, — шепчу я. — Но это не значит, что ты меня не предавал.

— Не было никакого предательства, Бо. Не от меня и не от Тэма.

Я сажусь на стул у кровати.

— Так поговори со мной, Арзо. Расскажи мне, что случилось и как все происходило.

На его щеке подёргивается мышца.

— Всё, что я знаю — это то, что мы получили запрос от юриста из суда Агатосов. В этом не было ничего необычного. Им просто нужен был кто-то, кто доставил бы повестку деймону, занимающемуся подпольной магией. У нас были сотни подобных дел. Ты это знаешь.

— Как зовут юриста?

— Что-то французское. Д'Арно, наверное.

— Он обращался к нам раньше?

— Один или два раза.

Я не собираюсь уступать ему ни на дюйм.

— Так один раз или два?

Он издаёт странный, невесёлый смешок.

— Знаешь, когда Тэм нанял тебя, у меня было много опасений. Теперь я начинаю понимать, что он в тебе нашёл.

Я не моргаю. Арзо вздыхает.

— Это было дважды. Оба раза были повестками в суд. Я думаю, Борис забрал их.

— Почему Борис не забрал эту?

Он пожимает плечами.

— Он занимался другим делом.

Я напрягаюсь в ожидании следующего вопроса.

— Мне нужно это знать, Арзо. Этот юрист спрашивал конкретно обо мне?

— Нет, — его взгляд откровенный и честный.

— Почему Тэм назначил меня?

— Потому что твоё имя было первым в грёбаном списке, вот и всё. Ты была следующей, кому нужно было поручить задание.

Я перевариваю эту информацию. Насколько я могу судить, он говорит правду.

— Так почему же «Крайние Меры» подверглись нападению?

— Я не знаю, — беспомощно произносит он. — Я понятия не имею, чёрт возьми.

— Это должно быть как-то связано с О'Ши. Это слишком большое совпадение. Из какой Семьи был вампир? С того места, где я пряталась, я могла видеть только его голову.

— Там ничего не было. Я не видел никаких цветов или опознавательных знаков.

Я пристально смотрю на него.

— Ты уверен?

Он кивает.

— Возможно, в этом замешаны все Семьи, — я рассказываю ему о разных визитках, которые остались у Ребекки. Как ни странно, он, кажется, не слишком удивлён. На самом деле, он как-то неловко ёрзает.

— Ах, — говорит он, — да, они все проявляют интерес.

Я немедленно настораживаюсь. В конце концов, он провёл в больнице большую часть последнего дня.

— Откуда ты знаешь?

На кровать падает тень, и нас прерывает низкий голос.

— Потому что я сказал ему.

Я поднимаю глаза и сразу узнаю Главу Семьи Монсеррат.

Глава 10. Предложение

Мне требуется меньше трёх секунд, чтобы вскочить на ноги, схватить стул и поднять его в воздух. Я изо всех сил швыряю его в вампира, но он ловко уклоняется в сторону, двигаясь быстрее, чем я думала, и стул разлетается вдребезги о противоположную стену.

— Ты работаешь с интересными людьми, Арзо, — комментирует вампир на английском со странным акцентом.

Я рычу и отступаю назад. Слева от меня есть окно, но мы на третьем этаже. Даже если бы я могла открыть его и выпрыгнуть, маловероятно, что я сумела бы сбежать, не сломав несколько конечностей. Вампир блокирует единственный другой выход. Бегство отменяется, мне придётся сражаться.

Я роюсь в кармане куртки, чтобы вытащить перцовый баллончик, который я положила в обычный карман, прежде чем покинуть «Паровую Команду». Из-за дурацкого докторского халата, в который я всё ещё одета, мне трудно извлечь его, хотя в конце концов мне это удаётся.

— Бо, — начинает Арзо.

— Заткнись, — шиплю я. Не могу поверить, что купилась на его чёртову ложь.

— Это не то, что ты думаешь, Бо, — продолжает он.

Я не обращаю на него внимания и не отрываю взгляда от вампира. В жизни он крупнее, чем на фотографиях. Его фигура занимает весь дверной проём, хотя ясно, что на его теле нет ни грамма жира — если, конечно, вампиры могут толстеть. Нет, этот парень — сплошные мускулы. На нём хорошо сшитый костюм монсерратского тёмно-синего цвета, но он скорее подчёркивает силу его тела, чем скрывает её. С меня станется настроить против себя единственного Главу Семьи, который способен сам выполнять свою грязную работу. Будет чудом, если я выберусь из этого живой.

Он склоняет голову набок. У него тёмные и коротко подстриженные волосы. Он не тот кровохлёб, который напал на «Крайние Меры», но это не значит, что это не был один из его приспешников. На самом деле, это выглядит всё более вероятным. Неудивительно, что Арзо выжил, когда все остальные убиты — он, должно быть, работал на них. Держу пари, он злится из-за того, что в результате ему придётся провести остаток жизни в инвалидном кресле. На мгновение я задумываюсь, не было ли это частью плана, направленного на то, чтобы сделать его собственную историю более правдоподобной. Если так, то это чертовски большая жертва.

— Я несколько раз встречался с вашим дедушкой, мисс Блэкмен. Он, — вампир на мгновение облизывает губы, обнажая ровные белые зубы, — интересный человек.

По крайней мере, он держит свои клыки скрытыми.