Я как раз заканчиваю просматривать газеты, когда О'Ши издаёт восторженный возглас. Он улыбается мне и показывает большой палец. Отлично: должно быть, он нашёл Арзо. Наконец-то кажется, что мы к чему-то приближаемся. Ответов по-прежнему нет, но, по крайней мере, есть места, куда можно пойти и задать несколько вопросов.

— Брайтонский госпиталь, — говорит он. — Я не думал, что когда-нибудь найду его, опираясь на одно только имя, но, оказывается, я ещё более обаятельный, чем думал.

Я стараюсь не выглядеть слишком раздражённой.

— Ему сделали операцию, — продолжает он, — и он чувствует себя хорошо. Приёмные часы с девяти утра.

Я потрясена тем, что Арзо идёт на поправку. Я могла бы поклясться, что его смуглые щёки были прижаты к порогу смерти.

— Отличная работа, — говорю я О'Ши.

Он похлопывает себя по плечу.

— Я знаю.

Я смотрю на часы. Небо за окном посветлело, но ещё только семь утра. «Паровая Команда» снова откроется через час. Если я собираюсь выйти на улицу, мне нужна какая-нибудь маскировка.

Мой взгляд останавливается на кремовой наволочке. Она не идеальна, но сойдёт. Я тяну за швы наволочки, разрывая её, пока не получается одна длинная полоса ткани. Я собираю волосы в пучок на макушке и наматываю на них ткань. Я смотрю на своё отражение в зеркале, охватывающем весь потолок. Это выглядит немного странно, но сойдёт, пока я не найду что-нибудь получше. Судя по выражению лица О'Ши, это не самый привлекательный образ в мире, но вряд ли я сейчас пытаюсь обзавестись воздыхателями.

— Тебе нужно побыть здесь, пока я не принесу тебе чистую одежду, — говорю я.

Он, кажется, испытывает облегчение. Честно говоря, вчера его чуть не убили, и он, вероятно, всё ещё нуждается в отдыхе и восстановлении сил. На самом деле, я бы тоже не прочь затаиться и спрятаться от всего мира. Но ещё больше я хочу найти ублюдка, который подставил меня и разрушил мою фирму. Я поднимаю руку в жесте короткого прощания с О'Ши и возвращаюсь в большой, страшный мир.

Сейчас на улицах значительно оживлённее. К счастью, большинство людей спешат на работу и либо полусонные, либо слишком подавленные, чтобы обращать на меня внимание. Не менее полезно и то, что у лондонцев есть привычка избегать смотреть в глаза незнакомцам, чтобы делать вид, что никого, кроме них, не существует. Иногда меня это раздражает, но сегодня это может спасти мне жизнь. Я быстро иду к машине, и никто не обращает на меня внимания, а потом я еду к «Паровой Команде».

Я добираюсь даже раньше времени открытия и паркуюсь за домом. Я нервничаю больше, чем хотелось бы признать. Остатки моего разбитого смартфона, вероятно, всё ещё валяются на тротуаре перед химчисткой Ребекки. Было бы глупо предполагать, что полиция ещё не проверила помещение, и, возможно, они всё ещё держат его под наблюдением. По крайней мере, я знаю, что здесь есть чёрный ход.

Я спешу по узкому переулку, затем перелезаю через каменную стену в конце и спрыгиваю на задний двор, который принадлежит магазину. Кто бы ни напал на О'Ши, он, должно быть, поступил так же на Уилтшор-авеню, чтобы я их не заметила. Я мрачно улыбаюсь. Мне нужно научиться прятаться лучше, чем они.

Я быстро открываю замок на задней двери и захожу внутрь, чтобы дождаться Бекс. Я с облегчением замечаю свою кожаную куртку и остальную одежду, висящую на одной из дверей. Как бы мне ни нравилось это платье, оно непрактичное и, учитывая, сколько я ползала и потела, довольно вонючее. Я проскальзываю в комнату, где принимала душ, и быстро переодеваюсь. Это рискованно — надевать ту же одежду, что была на мне вчера утром, но я решаю, что это именно то, чего не ожидают мои преследователи — будь то люди или трайберы.

В задней комнате, где хранится невостребованная одежда, я нахожу костюм, который, похоже, подойдёт О'Ши, и шляпку в цветочек, которую, вероятно, надевала на свадьбу какая-нибудь чересчур дородная теща. С тёмной кожаной курткой это смотрится неуместно, но это всё же лучше наволочки, и я решаю, что в таком наряде выгляжу как студентка-искусствоведка. Я как раз поправляю шляпку, когда слышу, как входит Ребекка.

— Я не понимаю, почему вы снова здесь, — говорит она.

Я замираю. Дерьмо. С ней кто-то есть.

— Как я уже говорила, я не видела Бо Блэкмен по меньшей мере месяц.

— А как я уже говорил, мне трудно в это поверить.

Это низкий мужской голос. В нём есть нотки, которые наводят на мысль, что это не просто человек. Что означает, что он, вероятно, вампир. Я замираю и стараюсь не дышать. Вампир — это гораздо хуже полицейского.

— Я не желаю вреда мисс Блэкмен.

Ложь.

— Я просто хочу задать ей несколько вопросов.

Полная чушь.

— Что ж, если я увижу её, я передам, что вы её ищете. Ещё раз, как вас зовут? — должна отдать должное Бекс, она на удивление невозмутима. Я молча аплодирую её самообладанию. Но если это тот же вампир, который ответственен за другие нападения, то она может быть в большой опасности. Я напрягаюсь, готовясь выскочить, если понадобится. Не то чтобы у меня были какие-то шансы противостоять вампиру, но, возможно, моё появление отвлечёт его.

— Урсус.

Я моргаю. Звучит по-идиотски. На самом деле, ему вполне подходит.

— Вот моя визитка. Она может звонить мне по этому номеру днём и ночью.

Хлопает дверь, оповещая об его уходе. Я слышу, как Бекс облегчённо выдыхает. Я остаюсь на месте, ожидая, когда она выйдет из-за угла, чтобы найти меня. Засранец, вероятно, всё ещё наблюдает за входом в магазин. Мне хочется оставить её в покое; для неё будет безопаснее, если я уйду, не повидавшись с ней, но мне нужно увидеть эту визитку. Мне нужно знать, из какой Семьи этот вампир.

Как только она заворачивает за угол и видит меня, она вскрикивает, затем хватается за грудь и задыхается.

— Чёрт ВОЗЬМИ, Бо, ты чуть не довела меня до сердечного приступа!

— Прости, — я даю ей минутку прийти в себя. — Я не задержусь. Для тебя небезопасно, если я буду здесь. Мне просто нужно увидеть визитку, которую оставил вампир.

Она выглядит удивлённой, затем передает её.

— Я собиралась выбросить его в мусорное ведро вместе с остальными.

— С какими остальными?

Она выглядит мрачной.

— Подожди здесь.

Пока Ребекка скрывается в своём кабинете, я проверяю визитку. Она тёмно-синего цвета, что символизирует Семью Монсеррат. Я чувствую себя довольной собой, пока она не появляется, держа в руках ещё несколько визиток. Я просматриваю каждую, и мой ужас растёт. Красная: Медичи. Чёрная: Стюарт. Серебристая: Галли. Белая: Бэнкрофт. Все чёртовы вампирские Семьи были здесь и искали меня.

— Эти тоже хочешь забрать? — она протягивает ещё несколько визиток. — Это из полиции.

— Нет, я… — заикаюсь я и в конце концов просто качаю головой.

— Я видела, что произошло в «Крайних Мерах», Бо. Что, чёрт возьми, происходит?

— Будь я проклята, если знаю.

— Ты знаешь, если я могу что-то сделать…

— Я знаю, — тихо отвечаю я. — Ты и так помогла достаточно, Бекс. В ближайшее время я буду держаться подальше. Не беспокойся обо мне. У меня есть план.

Она смотрит на меня скептически. Она слишком хорошо меня знает. Хотела бы я, чтобы у меня действительно был план.

Глава 9. Доктора и Медсёстры

К тому времени, как я покидаю «Паровую Команду» и направляюсь в Брайтонский госпиталь, движение в Лондоне уже в самом разгаре, и вскоре я попадаю в полноценную пробку. Я чувствую, как во мне нарастает раздражение. Водитель впереди, кажется, больше озабочена изучением своего макияжа в зеркале, чем обращает внимание на фары, в то время как справа от меня сидит парень, который не только выглядит слишком юным для вождения, но и на максимальной громкости слушает какой-то жуткий рэп.

Убеждая себя, что я ничего не могу сделать, чтобы ускорить движение транспорта, я хватаюсь за одноразовый телефон. После этих звонков мне придётся его выбросить; в любом случае, деньги на нём, вероятно, почти закончились. Игнорируя все законы, запрещающие пользоваться мобильным телефоном во время езды — хотя со скоростью три километра в час это нельзя назвать ездой — я звоню в невероятно эксклюзивный спа-центр, где Глава Семьи Бэнкрофт провела свой день. На мой звонок отвечают через три гудка.

— Доброе утро, Спа-Де-Лоти, говорит Анжелика, — воркует секретарша. — Чем я могу вам помочь?

Я подстраиваю свой акцент под ту манеру, в которой я говорю, когда хочу побесить дедушку.

— Доброе утро, Анжелика. Это Миднайт, звоню из поместья Бэнкрофтов, — я знаю, Миднайт — глупое имя, но я также знаю, что человек с большей готовностью примет его в качестве вампирского псевдонима, чем, скажем, Труди или Джейн.

Раздаётся едва слышное аханье затем Анжелика говорит снова.

— Я переведу вас на директора нашего спа-салона.

— О боже, Анжелика, в этом нет необходимости, — многократное использование чьего-либо имени помогает человеку установить с вами контакт; чем чаще я говорю «Анжелика», тем больше вероятность, что он мне поверит. — Это несерьёзный вопрос. Просто Леди Бэнкрофт так хорошо провела вчерашний день, что меня попросили записать её процедуры, чтобы она могла повторить этот опыт.

— О, да, хорошо. Я передам вам эту информацию. Впрочем, по средам она получает те же самые процедуры. Не думаю, что на этой неделе что-то изменилось. Может, мне всё-таки отправить это по электронной почте?

— В этом нет необходимости, — спокойно отвечаю я. — Было бы полезнее, если бы вы просто сказали мне об этом сейчас, — я надеюсь, что администратор Спа-Де-Лоти достаточно нервничает из-за разговора с вампиром, чтобы не подвергать сомнению мою просьбу.

— Да, конечно. Пожалуйста, не вешайте трубку.

Музыка в стиле нью-эйдж наполняет мои уши. Я на мгновение отодвигаю телефон, но от этого рэп из соседнего вагона кажется только громче. Я представляю, как Анжелика, одетая в белую униформу мнимого доктора, перепроверяет информацию с Семьей Бэнкрофт по другой линии, а затем с внезапно обретённым акцентом кокни говорит мне, чтобы я отваливала. Однако она не такая подозрительная.

— Мисс Миднайт? В качестве процедур мы использовали отшелушивающий скраб для тела с кислотным ожогом, массаж горячими камнями и ванну для сенсорной депривации.

— Понятно. Анжелика, вы можете уточнить, когда началась и закончилась депривационная ванна? Я слышала, что это настолько удивительно, что кажется, будто прошло пять минут, хотя на самом деле прошёл час. Я бы хотела получить окончательный ответ для мисс Бэнкрофт.

— Это началось в два часа и закончилось в четыре. Это довольно долгий промежуток времени, но я думаю, вы, ребята, привыкли находиться в маленьких закрытых помещениях, таких как гробы.

«Ой, Анжелика, — я думаю про себя, — ты на секунду забылась».

— Мы не спим в гробах, — говорю я самым ледяным тоном, на какой только способна.

— О боже, мне так жаль, я не хотела вас обидеть! Простите, я не хотела…

— На этом всё, — я вешаю трубку, а бедная девушка всё ещё извиняется.

Светофор загорается зелёным, и сквозь него медленно просачивается поток машин. Я еду вперёд и оказываюсь в начале очереди как раз в тот момент, когда снова загорается красный. Нетерпеливо постукивая пальцами по рулю, я обдумываю полученную информацию. Если не считать того, что в Спа-Де-Лоти есть несколько вызывающих беспокойство процедур — например, пилинг с кислотным ожогом, кто-нибудь такое хочет? — я чувствую, что могу вычеркнуть Бэнкрофтов из своего списка виновных в инциденте в офисе Тэма.

Все Семьи имеют иммунитет от судебного преследования со стороны людей. Они не убивают людей наугад не потому, что боятся оказаться в тюрьме: они сдерживают себя, потому что это плохой пиар. Я не могу поверить, что Глава, гипотетически ответственная за самую страшную за последние годы атаку кровохлёбов, не выходила на связь, пока всё происходило. Затем я думаю о том, что каждая Семья пришла навестить Ребекку. Возможно, они объединились, отбросили свою обычную враждебность и действуют сообща.

Нет. Может, у них и установилось непростое перемирие, но последние триста лет они были готовы вцепиться друг другу в глотки. Дурацкое улучшающее заклинание, наложенное изворотливым деймоном, этого не изменит. Я перемещаю Семью Бэнкрофт в конец моего списка подозреваемых. В этом вопросе я должна доверять своей интуиции.

Как только я проезжаю Марбл-Арч, движение ослабевает, и я сбавляю скорость. Я заезжаю на автостоянку Брайтонской больницы чуть позднее десяти часов. Меня возмущает стоимость парковки на дисплее — как больница может ожидать, что люди будут платить так много? У меня на исходе последние несколько монет, а их не хватит даже на полчаса. Я испытываю искушение прокатиться по окрестностям и найти место подешевле, но пробки меня раздражают, и рано или поздно мне придётся вернуть эту машину. Где было бы безопаснее оставить её, чем здесь? Я чувствую себя немного виноватой из-за того, что взваливаю на владельца большие расходы. Я обещаю себе, что верну их, как только смогу снова безопасно получить доступ к своему банковскому счёту.

Я беззаботно прохожу к главному входу в больницу, руководствуясь принципом, что если ты выглядишь так, будто знаешь, куда идёшь, никто тебя не остановит. Это работает. Отделение интенсивной терапии находится на третьем этаже, поэтому я натягиваю на лицо яркую, уверенную улыбку и шепчу «доброе утро» нескольким опешившим людям. На лицах ни у кого нет и тени узнавания, так что дурацкая шляпка, должно быть, делает своё дело. Я захожу в лифт и нажимаю кнопку четвёртого этажа — педиатрия.

Когда двери лифта открываются, я не обращаю внимания на стойку администратора и поворачиваю направо, надеясь, что найду комнату отдыха для врачей. Мне повезло. Внутри медсестра пьёт кофе. Она почти не смотрит на меня, поэтому я бормочу короткое приветствие и поспешно выхожу. Я иду в конец коридора, заглядывая в палаты, пока не нахожу то, что ищу.