Они были так близки в прошлом! Жили соревнованиями, вместе штурмовали мировые вершины. Карабкались наверх, вопреки всем трудностям. Очень много лет тренировались на одном льду, бок о бок, под руководством одного тренера. Да, в силу возраста (он был старше Ани на восемь лет), Пожарский стал первым учеником ее матери. Самым первым! Более опытные тренеры ставили на нем крест и отказывались от него. Мол, ленивый, неуправляемый, не по годам дерзкий. Столько времени занимается, а прогресс минимальный. В общем, собирались указать ему на дверь. Но мама… тогда она только пришла в коллектив ледового дворца их городка в качестве тренера и стремилась проявить себя. Она разглядела в нем что-то (его внутренний стержень, быть может… чемпионский характер) и бросила вызов самой себе. Ее старания увенчались успехом. Пожарский стал живой легендой – одним из самых титулованных фигуристов-одиночников в истории. В юниорах ему не везло – выше второй ступени пьедестала он не поднимался. Но во взрослой спортивной карьере Айсберг – а именно так прозвали его коллеги и фанаты, завоевал все, что только мог. И не по разу! Даже олимпийский чемпион он, и то… трехкратный. Побывав на двух олимпиадах, дважды завоевал золото в личном первенстве и одну медаль – в командном зачете. Зачем жилы рвал? Во-первых, как и Аня, он жил фигурным катанием. И не собирался завершать карьеру в самом расцвете сил – в двадцать лет, после первой своей олимпиады. Во-вторых, хотел доказать себе и всему миру, что выиграл первое олимпийское золото заслуженно. Хотел заткнуть рты всем тем, у кого язык поворачивался обвинить его в воровстве. Да, никто из экспертов изначально не ставил на Пожарского – в том сезоне фаворитом был совсем другой фигурист. Но ярость фанатов проигравшего, которую те обрушили на голову Саши после того, как он буквально зубами выгрыз победу у их любимчика… унять иначе было просто невозможно. В общем, Пожарский решил продолжать свой путь в их спорте. И слава Богу!

К тому моменту Аня уже начала соревноваться на юниорском уровне.

И перед глазами у нее всегда был достойный образец для подражания – лучший ученик ее матери, успех которого Ане так сильно хотелось повторить. Не спроста же их называли воплощением друг друга за схожий стиль и технику: Сашу – воплощением Ани в мужском теле, Аню –воплощением Саши в женском. Их не отделяли друг от друга. Все чаще и чаще говорили – Айсберг и его Стальная Бабочка. Несмотря на разницу в возрасте они отлично ладили. Понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда. Поддерживали и сопереживали. Со стороны их можно было принять за брата и сестру. В какой-то степени так оно и было.

И продолжалось до тех пор, пока Ане не стукнуло шестнадцать, а ему двадцать четыре. Тогда-то и начало зарождаться между ними нечто бОльшее. Нечто волнующее, трепетное и запретное. Он стал… реагировать на Аню иначе. Смотрел с восхищением, с обожанием, с восторгом и чисто мужским голодом. Глазел порой так, что у нее земля из-под ног уходила. Лишнего себе не позволял, но всем своим видом демонстрировал, что видит в ней девушку. И похоже, ни капли не стеснялся этого. Ведь в каком-то интервью, отвечая на вопрос о личной жизни, ляпнул прямо на камеру:

- Я свободен. И в ближайшие два года личной жизни у меня не предвидится.

Смекалистые фанаты сразу сопоставили его слова с ее возрастом и… стали одержимы идеей, поженить их. Пожарский и впрямь женился, спустя пару месяцев, после того интервью. Но не на Ане, а на… никому неизвестной девушке, которая залетела после ночи с ним. Случайно это вышло, или намеренно – никто не знал. Но факт оставался фактом – делать аборт она не стала по медицинским показаниям. Так, в олимпийский сезон Саша стал отцом. Аня страшно переживала по этому поводу, но смогла взять себя в руки, когда поняла – отношения между ними не сильно-то и изменились.

С той лишь разницей, что теперь свои романтические порывы Пожарский контролировал. И только их. Но… в те моменты, когда думал, что Аня его не видит, смотрел на нее все с тем же голодом. Все с тем же обожанием. И с тоской в глазах. Но в целом, дистанция, которую он выстроил между ними в виду своего нового статуса, пошла на пользу им обоим. Оба сосредоточились на подготовке к соревнованиям. Оба проводили на катке все свое свободное время, стирая ноги до кровавых мозолей. Оба пахали, как проклятые. Оба были на пике формы, и отправлялись на олимпийские игры в качестве безоговорочных фаворитов. Саша осуществил свою мечту – забрал золото командника и личного первенства, а Аня – только командника. И в личном первенстве… обязательно забрала бы, вырвала бы зубами, но… не успела.

Когда случилась трагедия с мамой, Пожарский был рядом. Не отходил от них с Машкой – убитых горем и дезориентированных, ни на шаг. Будто разъяренный вепрь защищал от всех и вся, до приезда Оли. А когда все они вернулись на Родину, столкнулся с еще бОльшими трудностями – его маленький сынок оказался очень серьезно болен. Сражаясь за жизнь ребенка, Саша с женой переехали в Штаты – только там были шансы поставить малыша на ноги. С тех самых Аня его не видела. Они созванивались, периодически переписывались, делились новостями. Нечасто, но связь поддерживали. Но… вживую встретились впервые за три года. Впервые после того, как не стало ее мамы и их тренера в одном лице. И сейчас… будто время на паузу поставили. Нет, его словно назад отмотали! Аня расчувствовалась еще сильнее от осознания того, что Пожарский (давно ставший ей родным человеком, членом семьи) и впрямь сейчас стоит рядом. Обнимает ее. Крепко стискивает в кольце своих рук. Сложно сказать, сколько времени они простояли, сливаясь воедино – мгновение или целую вечность. Наконец, встрепенувшись, Саша все же поставил Аню на землю. Улыбнулся, мягко смахнув слезы с ее щек и плавно отступил назад, внимательно рассматривая девушку с ног до головы. Довольный увиденным, хмыкнул:

- Ай, какая умница! Ты в отличной форме! Пубертат успешно преодолен?

- Как видишь, - отозвалась Аня, не в силах сдержать ответной улыбки.

- Ты так… повзрослела! - он накрыл ладонями ее плечи. – Совсем расцвела!

- А ты – мышцу прилично так… нарастил! И еще сильнее возмужал!

- Это нормально, - тихо рассмеялся Пожарский. - Мне почти тридцать.

- Двадцать семь, - поправила его Аня. – Но, стареешь – да!

- Вот ведь зараза мелкая! – беззлобно фыркнул Саша, вновь сгребая ее в охапку. – А-ну, иди-ка сюда!

Она не сопротивлялась. Покорно прижалась щекой к его груди.

- Как ты поняла, что я здесь? – прозвучало вдруг прямо над ухом. – Как догадалась? Я ведь мог заказать доставку цветов, находясь за океаном! А ты… едва букет увидела, сразу начала прицельно меня искать. Так, как же?

- Не знаю, - Аня неопределенно пожала плечами. – Почувствовала, наверное. Почему ты не сказал, что приедешь?

- Хотел сделать сюрприз.

- Тебе это удалось. Я безумно рада тебя видеть.

- И я, Анчик! И я!

- Надолго вернулся?

Тяжелый вдох:

- Навсегда. Здесь мой дом. Здесь мои родители. Здесь мои корни.

Что-то не понравилось ей в его интонации. Озадаченно нахмурившись, Аня вперилась в него испытывающим взглядом и хрипло поинтересовалась:

- Как обстоят дела у твоего сына? С ним все хорошо?

- Да, - сообщил Пожарский после непродолжительной паузы. – Он полностью здоров. Сейчас, спустя долгих три года, я могу сказать это наверняка – мы окончательно побороли болезнь. Мой сын в безопасности.

- Я поздравляю тебя! – Аня что есть мочи стиснула его руку. – Вас с же…

- Только меня! – остановил он ее, мягко отстраняясь. – А ей... давно плевать на сына!

- В каком смы…

- Не забивай голову всякой ерундой! Скажи лучше, как твои дела?

- Нормально, - промямлила она, малость потерянно. – Учусь, вот.

- И это правильно.

- А ты чем планируешь заниматься?

С затаенной грустью в глазах, Саша вкрадчиво произнес:

- Пойду по стопам твоей матери – начну тренерскую деятельность. И как раз об этом я хотел с тобой поговорить. Меня в столицу звали. Главным тренером в клубе наших с тобой конкурентов. Я отказался. Вместо этого попросил у федерации…

Он замолчал, пристально следя за ее реакцией.

А Аня поняла его без слов:

- Ты хочешь остаться здесь? В нашем городе? Хочешь продолжить дело моей мамы? Хочешь возродить ее стиль и передать ее опыт новому поколению?

Саша кивнул:

- Не только. Есть у меня еще один должок перед Еленой Леонидовной.

Судорожно вдохнув, Аня хрипло прокаркала:

- Какой еще…

- Чтоб ты провалился, Пожарский! – послышалось вдруг недовольное Машкино ворчание. Сестра направлялась прямо к ним и еле волокла за собой корзину с цветами. – Ты когда надумаешь в следующий раз нашу ледяную Королеву цветами завалить, не мелочись! Сразу грузовик с розами подгоняй к нашему дому – и дело с концом! И обязательно с грузчиками. Потому что, я тут вам в носильщики не нанималась! Вот как это теперь домой переть, а?

- И тебе привет, Мария! – добродушно хохотнул Саша, заметив ее.

Почти сразу за спиной сестры нарисовался Генка.

- Не переживай, моя ласточка! – проворковал он виновато. – Я помогу! Давай. Я отнесу их в машину.

- Да, пожалуйста! – огрызнулась Машка, но корзинку с цветами ему все же всучила. А после, дождавшись, когда Токарев удалится, радостно взвизгнула, подбежала к Ане с Сашей, и крепко обняла последнего.

Глава 24

- Ой, божечки! – верещала она, цепляясь за его плечи. – Это и правда ты, здоровяк! Глазам своим не верю! Как же я рада тебя видеть!

Крепко обняв Машу в ответ, Пожарский дружески похлопал ее по спине.

- Придется поверить, - выдал иронично. – И да – я тоже рад встрече.

Отстранившись, он внимательно осмотрел ее, а после покачал головой:

- С ума сойти, Машка! Как же сильно ты становишься похожа на мать!

Аня пристально наблюдала за реакцией сестры на его слова.

И лишь закатила глаза услышав восторженное:

- Так и есть! И я безумно горжусь этим!

- Все правильно, - согласился Александр. – Елена Леонидовна была удивительным человеком. Помни. Гордись. Ну и… соответствуй ей, конечно!

Маша виновато потупила взор, вымучив из себя тихое:

- Я стараюсь, но не всегда выходит. Вернее, почти никогда не выходит.

- Сказать, почему? – улыбнулась Аня, накрутив на палец прядь ее волос.

- Не-не-не! – воспротивилась Машка, рассмеявшись. – Обойдусь!

А потом вновь переключила внимание на Пожарского:

- Ты проездом к нам? Во времени сильно ограничен? А то тут кафе рядом…

- Нет, я на ПМЖ, - Саша бегло взглянул на наручные часы. – Видеться будем теперь гораздо чаще – успею надоесть. Но конкретно сегодня во времени я и правда ограничен. Забежал буквально на пару минут. Поздороваться, с Олей кое-что обсудить и… с сестрой твоей встретиться. Соскучился по ней жутко!

- О-о-о! – загадочно протянула Машка, хитро прищурившись. – Поняла! Удаляюсь. Не мешаюсь. Воркуйте, сколько влезет. Поболтаем в другой раз.

- Маша! – шикнула на нее Аня невольно смутившись. – Прекрати!

Но эта зараза лишь скорчила в ответ смешную рожицу, помахала рукой Пожарскому и легкой походкой от бедра вернулась к своим одногруппникам. Схлестнувшись взглядом с Александром, Аня пробормотала еле слышно:

- Извини. Моя сестра себе не изменяет.

- Да, – кивнул он, подтверждая. – И в этом ее убийственный шарм.

- Точно! – хохотнула она, машинально запрокинув голову. – Маша у нас…

Аня замолчала, когда Саша приобнял ее за плечи и… он очень-очень странно посмотрел на нее. А потом, мягко коснувшись ее щеки, вкрадчиво шепнул:

- Ох, Анчик! Как же давно я не видел твоей улы…

Теперь уже Пожарский замолчал, так и не закончив мысль. Напрягся вдруг, будто опасность почувствовал. И резко повернул голову в сторону, откуда, по его мнению, эта самая опасность и исходила. А Ане поплохело, когда она поняла, на кого он сейчас смотрит в упор. Кого сканирует, изучает и оценивает на предмет угрозы. Шайка Збруева таращилась на них во все глаза.

Все, до единого. Даже Лев Сергеевич и Ярослав Маркович любопытства не скрывали. А Вадим… от его озверевшего взгляда Аня дернулась, как от увесистой пощечины. Он ощущался прикосновением. Толчком. Ударом.

По мышцам промчался губительный ток. Сердце зашлось в бешенном ритме.

«В чем дело?»  - негодовала она, воинственно вскинув подбородок. –  «Какого черта ты уставился на меня, идиот? Вон… Ксюшеньку свою разглядывай!»

И отчетливо прочитала в его яростно сверкающих глазах:

«Не. Прикасайся. К нему! Если хочешь жить, не…»

Аня отвернулась, разрывая и их зрительный контакт, и завершая немой диалог. А вот Саша отворачиваться и не планировал. Прищурившись, он посмотрел на нее, затем на Збруева. Снова на нее. О чем думал в тот момент, одному богу известно. Однако, спустя мгновение сухо поинтересовался:

- Твой… герой?

- В каком смысле? – Аня аж воздухом поперхнулась от абсурдности вопроса.

- В прямом.

- Нет!

- Нет? А зыркает так, как будто… да! Словно ты ему брачную клятву давала.

- Ничего я ему НЕ ДАВАЛА! – воскликнула Аня, поддавшись эмоциям.

И опомнилась, лишь когда на нее с интересом уставились и другие студенты.

«Твою мать! Теперь эти еще… черт знает, что подумают!»

Немного успокоившись, Аня повторила уже шепотом:

- Ничего я ему не давала.

- Я понял, - усмехнулся Пожарский, привлекая ее к себе. – Позволишь?

Не дожидаясь ответа, накрыл ладонями ее талию. Сжал. Большими пальцами надавил на живот. Переместился ниже. Присел на корточки. Ощупал бедра, икры. Колени и даже щиколотки. Растерявшись, Аня напряженно хихикнула:

- Что ты делаешь?

- Проверяю кое-что, - отозвался он загадочно, распрямляясь в полный рост.

- Что именно?

- Меня не покидает ощущение, что ты все еще тренируешься, - спокойно прокомментировал Саша. – Мышцы в тонусе. И в охрененном тонусе.