Эмоции больше не поддавались контролю. Били наотмашь. Не помня себя, Аня разъяренной фурией подлетела к Вадиму. Не обращая никакого внимания на свидетелей, бесцеремонно вторглась в его личное пространство.
Понимала, чего этот гад добивается – ее капитуляции. Он задался целью, и движется к ней. Любыми способами. А значит, он не отстанет от нее, не добившись своего. Придумает, до чего докопаться, чтобы спровоцировать. Дерьмовая ситуация. Но и ее Аня собиралась вывернуть в свою пользу.
А потому, расплывшись в ехидной ухмылочке, она ядовито пропела:
- Ну раз уж для тебя так важно мое приветствие…
Театрально вздохнув, она поклонилась ему в пояс и произнесла с издевкой:
- Подлого утречка тебе, ЛжеБарин!
Довольная собой, с чувством выполненного долга Аня распрямилась. Вернее, попыталась. И взвизгнула от неожиданной острой боли в виске, так как… распрямиться не смогла. Ни после первой попытки, ни после третьей. Случилось невообразимое – она как-то умудрилась зацепиться волосами за… толи за собачку на ширинке Збруева, толи за пряжку его ремня. Но факт оставался фактом – любая попытка освободиться причиняла зверскую боль.
- Ай-ай! Отцепи меня! – заскулила Аня, поддавшись панике.
Да и как ей не поддаться, когда все вокруг глотки от смеха надрывают?
А одна конкретная истеричка вопит не своим голосом:
- Не прикасайся к моему парню, дрянь! Я вырву тебе руки!
Она бы с радостью исполнила ее просьбу. Да только не могла.
Застыла в весьма провокационной позе, практически уткнувшись лицом в ширинку своего злейшего врага. А чтобы сохранить равновесие и не рухнуть на колени, ей пришлось и ладонями в его бедра упереться. При этом Аня продолжала безжалостно драть свои волосы, качая головой вперед-назад. Лишь бы вырваться из этой западни. Лишь бы освободиться.
«Как? Как такое могло случиться? Позор! Господи, какой позор!»
В глазах щипало от обиды и унижения. От злости на себя и на Вадима.
Он, к слову, оправившись от первичного шока, принялся ей помогать.
Стал суетливо распутывать ее волосы, повторяя низким сиплым голосом:
- Тише ты, припадочная! Спокойно! Не дергайся!
- Мне больно!
- Потерпи… Сейчас…
- Скорее! Прошу!
- Я стараюсь!
- Ну, же…
- Замри и не шевелись! – гневно. – Ты мне сейчас своим лбом в пах заедешь!
Ей пришлось подчиниться. Его аргумент подействовал на нее отрезвляюще.
Наконец, спустя бесконечно долгие секунды, Аня обрела долгожданную свободу и отпрыгнула от Збруева, точно от прокаженного. Красная как рак, трясущимися руками пригладила растрепавшиеся волосы. Бегло посмотрела на дрожащую от ярости Ксению, на Вадима, и… недоуменно нахмурилась. С происходило что-то странное. Будто зомбированный он не мигая таращиться в одну точку. В конкретную точку на ее теле. Проследив за его взглядом, Аня поняла, в чем дело. Платье. Проклятое платье задралось из-за случившегося!
И теперь из-под плотной ткани виднелась кружевная полоска от чулок.
«Черт подери!»
Встрепенувшись, Аня торопливо поправила одежду. Чем, собственно, и вывела Вадима из глубокой задумчивости. В глубине его глаз сверкнула сталь. Из горла вырвался какой-то нечленораздельный пугающий звук.
Ни с кем не прощаясь, никому ничего не объясняя, Збруев удалился.
Просто взял и ушел. Внимательно оглядев невольных свидетелей этой сцены, Аня тоже решила последовать его примеру. Ей казалось, что самое страшное уже позади. Что ее окружают адекватные люди, способные понять: все произошедшее – нелепая случайность. Ох, как же сильно она ошибалась!
Вскоре, спустя буквально две пары, выяснилось, что… кто-то успел сфотографировать ее, пока она находилась в жесткой сцепке с ширинкой Збруева. Именно эту провокационную фотографию, размножили на цветном принтере и расклеили по коридорам университета с кричащей надписью:
«Плененная ширинкой! #Свободу_Аннушке»
Аня опешила, когда на перемене вышла из аудитории. Балансируя на грани обморока, под заливистый смех Полозовой и ее подруг, она сорвала один из снимков со стены. Внимательно разглядев, смяла его в кулаке. А потом… ее накрыло. Она схватила за волосы первую из этой шайки-лейки, до кого смогла добраться. Ей оказалась Зоя. Перепуганная и внезапно оробевшая Зоя.
Аня без особого труда запихнула свою скомканную фотографию ей в рот.
А после, громко объявила, испепеляя взглядом главную зачинщицу:
- Вы хотели войны? Что ж… считайте, что вы ее получили! Я прямо сейчас пойду к ректору и сдам всех вас, к чертовой матери. А после… обращусь за помощью к отцу подруги – крутому столичному юристу с соответствующими связями и… засужу вас! За преследования, за буллинг, за моральное оскорбление личности. В общем, готовьте денежки… золотые девочки!
Брезгливо оттолкнув от себя Кудрину, Аня на деревянных ногах направилась в ректорат. И чем сильнее щипало в глазах, тем больнее она кусала свою щеку изнутри. Боль помогала ей сохранять… хотя бы видимое спокойствие.
Но даже от него не осталось следа, когда ее остановили посередине пути. Когда грубо впечатали в стену и искренне посоветовали:
- Остановись! Не делай этого!
Вскинув голову и приглядевшись, Аня обнаружила перед собой Вадима.
Мрачного. Угрюмова. Даже немного… потерянного. Он что-то говорил ей, но она с трудом улавливала смысл его слов. В голове страшно гудело.
- Что? – переспросила, увлажнив пересохшие губы.
- Предоставь это мне! Я все разрулю. История не получит продолжения.
- Разрулишь? – нервный смешок. – Это как же? Заставишь их извиняться?
Збруев шумно выдохнул. Передернул плечами. И наконец, заговорил.
- Если примешь мои условия, тебя и твою сестру оставят в покое. Слово даю!
- Мне недостаточно твоего слова! Мне нужно больше. Гораздо больше!
- Ладно. Чего ты хочешь?
- Как минимум, моральной компенсации.
Вадим оскалился, нависая над ней каменной глыбой.
- Если под моральной компенсацией ты подразумеваешь очередное унижение близкого мне человека, то даже не мечтай об этом! - выплюнул брезгливо. – На счет извинений… если ты тоже извинишься перед той же Зоей…
- И не подумаю! – проскрежетала Аня, дрожа всем телом. – Эта дрянь получила по заслугам! А ты… не в том положении, чтобы условия мне ставить! Вот увидишь, я засужу твоих…
- Дурочка, ты ничего не добьешься! - устало выдохнул Вадим. – И ничего не докажешь. То, что… было расклеено, уже убирают. А при необходимости обставят все, как банальную шутку. Забудь о случившемся и живи спокойно!
- Спо… спокойно?!
- Именно так я и сказал.
Аня притихла, силясь осознать и переварить услышанное. Покачала головой.
- Знаешь, что? – гневно зашипела, лишь чудом сдерживая слезы. – С меня хватит! Я долго терпела твои издевки и насмешки. Закрывала глаза на ваши… бесконечные придирки, чтобы лишний раз не конфликтовать с тобой и твоей… убогой свитой. Но сегодня твои дружки-мажорчики перешли все границы. И поплатятся за это! Я больше не буду молчать! Вы мне за все отв…
- Будешь! – горько усмехнулся парень, все плотнее прижимая ее к стене. – Если не хочешь новых проблем - сделаешь так, как я скажу!
- О! И как же? – храбрилась она из последних сил, ведь их разделяли жалкие сантиметры. Это обескураживало. Сбивало с толку. – Стереть себе память?
- Как вариант! – согласился Вадим, цинично улыбаясь. Чем взбесил ее окончательно. Буквально осатанев от злости, Аня со всей дури ударила его ладонями в грудь, в надежде оттолкнуть от себя подальше. В преисподнюю.
- Катись к дьяволу со своими угрозами, Збруев! Я тебя не боюсь!
- Ой, ли? – он вновь впечатал ее спиной в стену, дабы утихомирить.
Но эффект получился обратным. Аня забрыкалась, будто дикая кошка.
- Не прикасайся ко мне! – верещала она, теряя контроль. – Отпусти!
- Во-первых, приглуши звук! – глухо шикнул на нее Вадим. – У меня сейчас голова взорвется от твоих воплей. А во-вторых, не усложняй ситуацию еще сильнее, если хочешь и дальше учиться в нашем ВУЗе!
- Куда уж сильнее-то? Куда? Ты и твои уроды-друзья… нет прощения тому, что вы натворили! За подобную выходку вполне реальная статья светит! И будь уверен, на этот раз вы влипли по-крупному! Я прямо сейчас пойду к ректору и расскажу ему все! В красках и подробностях!
- Ты этого не сделаешь. Не посмеешь, Стеклова.
- Еще как посмею!
- Ты ведь понимаешь, чем все обернется в итоге? – сухо поинтересовался Вадим. – Мне придется защищать друзей. Я возьму всю вину на себя.
- Боже, как благородно!
- Благородство здесь не при чем. Просто не хочу, чтобы они пострадали из-за какой-то… тупой шалости. Шалости, в которой уже раскаялись.
- А сам пострадать не боишься?
- А мне ничего и не будет!
- Откуда такая уверенность?
Угрожающе нависая над ней, Збруев пояснил, как маленькому ребенку:
- Ты забыла, что мой отец – уважаемый человек, крупный бизнесмен, и главный спонсор нашего ВУЗа? А ректор – его брат? Мой дядя, понимаешь? Если додумаешься настучать на меня, я отделаюсь малой кровью. А вот ты… тебе я потом не завидую. Я превращу твою студенческую жизнь в Ад!
От услышанного Аня впала в ступор. Теперь она и сама охотно вжималась в стену, покрываясь холодным потом под его взглядом. Странным. Пугающим до дрожи в коленях. Ощущая себя беспомощной, она тихо обронила:
- За что? За что ты так люто меня ненавидишь?
- Я… не знаю, - столь же вкрадчиво и напряженно признался он. – Сам не понимаю! Что делать с этим, не представляю. Но, клянусь… ты бесишь меня одним своим существованием. Меня трясет от одного лишь твоего вида, Аня! И тошнит порой от того, что приходиться делить с тобой один… воздух!
Аня ошеломленно уставилась на Збруева. Ее тоже трясло. От обиды.
От безысходности. И от собственной беспомощности в данный момент.
«Вот так, значит? Да? Мое существование тебе мешает? Воздуха тебе для меня жалко? Ладно! Я запомнила… твои слова!»
Поддавшись примитивной злобе… необъяснимому порыву, затмевающему разум, она схватила его за грудки, и яростно выплюнула прямо ему в лицо:
- Ах, бедненький! Тошнит от меня, да? Это хорошо! Очень хорошо! Надеюсь, сейчас ты сойдешь с ума от отвращения! Надеюсь, тебя вырвет, чертов ты ублюдок!
Не отдавая отчета своим действиям, и никак себя более не контролируя, Аня поцеловала своего злейшего врага прямо в губы. Надеялась, что он брезгливо оттолкнет ее от себя. Начнет плеваться, или же согнется в рвотных позывах.
Но он вдруг… издав утробный нечеловеческий стон… ответил на ее поцелуй.
Глава 14
«Что за…?!! Что она де…? Сукааааа!»
Вадим опешил. Растерялся. Охренел. И замер на мгновение, оглушенный ревом своего взбесившегося пульса, как только ощутил прикосновение ее губ. Дерзкое. Яростное. Пропитанное гневом. В то же время… осторожное.
Почти невинное. Обезоруживающее. Он не ожидал. ТАКОГО не ожидал!
Был застигнут врасплох. Потерял ориентиры. И сокрушенно застонал, задыхаясь от остроты ощущений. Ее выходка стала для него последней каплей. Он и так был на взводе после вчерашнего. После сегодняшнего.
А теперь и вовсе обезумел, лишаясь самоконтроля. Забываясь. Растворяясь. Позволяя себе разок… всего лишь разок… поддаться этому странному зову.
Его торкнуло. Так жестко торкнуло, что разум помутился. И все стоп-краны сорвало. Подобно конченному обдолбышу, Вадим тайком втягивал в себя выдыхаемый Аней воздух. Упивался им, как опиумом. Дурел от ее близости и… жадно отвечал на поцелуй, безжалостно сминая ее губы своими.
Она что-то невнятно замычала, упираясь ладонями в его грудь. Оттолкнуть его собиралась – он интуитивно чувствовал, но… не мог этого допустить.
Не мог, и все. Его жестко колошматило. Ему не хватало… не хватало…
«Еще! Я хочу еще! Ну, же, девочка? Прижмись плотнее! Потрись об меня! Обними! Другого шанса у нас не будет. Я не дам его… даже себе! Сотру из памяти эти мгновения и никогда больше не прикоснусь к тебе! Потому что… не могу иначе! ТАК нельзя! У тебя лишь одна попытка. Здесь и сейчас. Давай, же! Используй ее. Делай все то, что делаешь в моих снах – своди с ума! Ненавидь. Презирай. Но… целуй меня! Целуй глубже, дрянь маленькая!»
Но Аня медленно отстранилась, замерев перед ним, как кролик перед удавом.
Оба тяжело дышали. Оба дрожали. Оба оторопело глазели друг на друга.
Стеклова провела кончиком языка по своей нижней губе – припухшей и влажной от поцелуя с ним, и… Вадима вновь накрыло. Он рывком притянул ее к себе. Грубо впечатал девчонку в свое жесткое тело, беззвучно рыча:
«Дай мне их! Дай сюда свои чертовы губы!»
На сей раз он сам накинулся на нее. Как оголодавший. Как сумасшедший.
Прижал к стене весом своего тела и поцеловал. Требовательно. Властно.
Делая все, чтобы эта выскочка навсегда запомнила, каково это – целоваться с ним, он нагло протолкнул язык в глубины ее рта – сладкого, горячего. И… дернулся, как от удара током. Это был чистейший кайф! Невообразимый!
Сердце безжалостно таранило грудную клетку. Кровь, кипятком бурлящая в жилах, устремилась к паху. Член встал колом. Затвердел. Набух так сильно, что причинял уже реальный дискомфорт и требовал немедленной разрядки.
«Боже! Какое у нее охрененное тело! И правда… совершенное!»
Буквально подыхая от возбуждения (сильнейшего на его памяти), Вадим дал волю рукам. Они зажили своей жизнью. Не прерывая их поцелуи, он принялся шарить ладонями по телу Ани. Сжимал грудь, играя с ее сосками поверх одежды. Стискивал тонкую талию. Гладил спину. Ласкал шею.
Остервенело сминал пальцами упругую задницу. Хватал за стройные бедра. Хватал так хищно и свирепо, что случайно разодрал ногтями ее колготки.
«Не колготки!» - вспомнил вдруг. – «Чулки! Эта выскочка носит чулки!»
Он чуть с ума не сошел, когда случайно это обнаружил. Там, у стойки с расписанием. Пришлось спасаться бегством, пока никто не заметил, какой эффект на него произвело это открытие. Но теперь… теперь он мог к ним даже прикоснуться. Что, собственно, и сделал – аккуратно забрался под подол Аниного платья и скрипнул зубами, нащупав широкую кружевную резинку на ее бедре. А еще… что это? Ленты, уходящие вверх. Подвязки?