Иван Сергеевич лишь хмыкнул.

— В том-то и дело, что никого нет. Тот старлей, что тогда был участковым, еще не дожив до пенсии, скончался, поэтому мне и предложили это место. Так я тут и оказался, и надо сказать, нисколько об этом не жалею. Сельцы мне нравятся.

— Поняла вас… — задумчиво протянула я.

— Слушай, детектив Петрова, если следовать твоей версии, то получается, в нашем тихом и прекрасном месте, где всегда была тишь да благодать, завелся какой-то псих, маньяк, который… Который копирует преступления более тридцатилетней давности?! Но зачем ему это нужно? Кстати, кто тебе поведал об этой истории? Вдруг это просто местные байки полусумасшедших старух?

— Иван Сергеевич, моя фамилия Иванова, — сдержанно ответила я. — Запомните уже наконец и больше не путайте! Об этой истории мне поведала ваша местная жительница Римма Павловна, бывшая учительница. Знаете такую?

— А, Римма Павловна Вайшнур, конечно, знаю! Интересная и интеллигентная женщина, адекватная и приятная в общении. Насколько знаю, она почти всю свою жизнь провела в наших селениях. А в Сельцах живет уже более сорока лет, если не больше. И хочу отметить, мне очень нравится ее домик. Ну просто не дом, а сказка! Настоящий терем! Вы видели?

— Видела. И даже была у нее в гостях. Дом действительно впечатляет! — согласилась я.

— Сейчас так не строят. Да и тогда не каждый мог позволить себе возвести такие хоромы. Повезло этой женщине с мужем, вот и… Ну это ладно. Так и что там с теми преступлениями?

— Источник информации вполне адекватен, как вы сами только что выразились. К тому же жертвой того убийцы была свекровь Риммы Павловны, поэтому, смею предположить, ее рассказ был близок к достоверности…

— Вот как? — Участковый был удивлен. — Много интересного я, однако, узнаю.

— Да. — Я кивнула. — Напомню, тогда были убиты четыре женщины: якобы колдунья-ведьма-ворожея, некая сумасшедшая-шизофреничка, женщина-пьяница и… свекровь Риммы Павловны.

— А кто у нас была свекровь Риммы Павловны? — тут же спросил участковый.

— Ну точно не колдовала, не пила и была вменяемой женщиной. Это со слов ее снохи Риммы Павловны. Как я поняла, была обычной женщиной, домохозяйкой, женой обеспеченного человека, главного лесничего…

— И что же получается, — Иван Сергеевич снова нахмурился, — наш нынешний псих должен убить четырех женщин?! Боже, зачем? Для чего? Бред какой-то… Да, согласен, убиты местная колдунья-ворожея и… ненормальная Петрова, прости господи. Но… — Полозов аж споткнулся, — вдруг это просто совпадение. Такое ужасное совпадение! Может же такое быть? Может. И эти гребаные карты… Тогда тоже на телах женщин были карты?

— Как я поняла, нет. Тогда на телах жертв убийца ничего не оставлял. Но опять же, это со слов Риммы Павловны.

— Хм… Интересно… Я попробую узнать что-нибудь о тех убийствах подробнее.

— Если что-то узнаете, расскажите мне.

— Непременно, детектив… э-э… Иванова! — заверил меня Иван Сергеевич и, задумавшись, нахмурился и продолжил: — Но получается, если наш убивец копирует убийства тех лет, то у него на очереди еще две жертвы. Кого, ты говорила, тогда убили? Пьяницу? О господи, да тут каждая вторая пьяница. А с четвертой женщиной вообще ничего не понятно. Жена, домохозяйка… Подожди… жена богатого человека. Слушай, а это зацепка.

— У вас есть кто-то на примете?

— Да какая, к черту, примета! — неожиданно повысил голос мой собеседник. — Мы не должны этого допустить! Чтобы больше никаких жертв! Мы должны его поймать… Я вот только не пойму, каким макаром тут вписалось убийство молодого мужика? Я про Борьку Лиходеева, убийство которого ты в первую очередь и расследуешь.

Я просто кивнула, не вдаваясь в подробные рассуждения. Также я не поведала участковому, что у меня неожиданно появился второй наниматель для расследования обстоятельств смерти первой жертвы — Серафимы Кожухиной.

— Я так понимаю, мы пришли, — ответила я и указала на кладбищенский пейзаж, представший перед нами.

Да, за нашими интересными разговорами мы не заметили, как подошли к воротам кладбища. Я принципиально решила не пользоваться своим авто, так как Иван Сергеевич заверил, что идти нам недолго. К тому же я рассчитывала во время нашей пешей прогулки пообщаться с участковым.

— Да… Пойдем сюда. — Иван Сергеевич не стал заходить в покосившиеся распахнутые ворота кладбища, а свернул влево вдоль ограды.

Через минуту мы остановились.

— Вот тут лежало тело Лидии Петровой, — указал он на примятую сырую и пожухлую траву. — Только не пойму, чем тебе это может помочь. Рязанские оперативники все тщательно тут осмотрели, везде облазили…

Комментарий по поводу того, чем мне это может помочь, я пропустила мимо ушей. Для участкового это был по крайней мере странный вопрос, который он задал сыщику. Место преступления всегда имеет важное значение в расследовании. Но местный страж порядка был прав только в одном: здесь до меня хорошо потрудились опера из Рязани и мне, по сути, тут уже ловить нечего. Остается лишь маленький уточняющий вопрос: а хорошо ли потрудились?

Поэтому я, не медля, своим опытным и внимательным взором быстро и тщательно осмотрела близлежащую территорию. Утоптанная во многих местах трава говорила о том, что тут потопталась не одна пара ног. Но дальше того места, где был обнаружен труп, следы не вели. Значит, жертва, дойдя до ворот кладбища, зачем-то свернула чуть в сторону, влево, и тут ее настигла рука убийцы. Почему она свернула? Ее кто-то позвал или это было спонтанное неосознанное решение?

— Ничего не нашла, детектив? — с легкой насмешкой в голосе спросил мой сопровождающий.

— А опергруппа что-нибудь нашла? — в ответ спросила я.

— Насколько я знаю, ничего. Ходили, бродили, фотографировали. Обратили внимание на следы, но их много… Но как я понял, они выявили похожий отпечаток от следа. Здесь, вдоль ограды, вон там… — он указал рукой чуть в сторону, — видишь, там трава редкая, и вроде как только два следа имеется, то есть от двух разных подошв. То есть изначально тут ступала нога Петровой и кого-то второго. Видимо, того, кто ее и пришил. И, по ходу, такой же след был отмечен около могилы матери Лиходеева. Тот же рисунок и размер.

— И это были следы не от обуви Бориса Лиходеева? — уточнила я.

— Нет. Его следы тут же были идентифицированы. Опечаток от его обуви, хоть и смазанный, удалось найти рядом с часовенкой. А потом явные следы волочения тела, примерно метров двадцать. То есть его убили не у могилы матери, а около часовни. По крайней мере, там его оглушили, потом тело оттащили на могилу матери, задушили, разместили труп у креста и… И все!

Я призадумалась. Если следовать этому предположению и исходить из того, что следственная группа ничего не напутала, то получается, что Борис не шел следом за сумасшедшей старухой, потому что тут следов его обуви не обнаружено. А значит, он ее и не убивал.

— Пойдемте к той часовне и могиле, — попросила я.

Иван Сергеевич молча направился обратно вдоль кладбищенской ограды. Пока шли, я поинтересовалась:

— Иван Сергеевич, каковы ваши мысли по поводу той записки, фото которой вы мне вчера прислали?

Участковый в очередной раз почесал свой лысеющий затылок, скривил губы и даже тихо выругался.

— Да черт его знает, что это такое! Конечно, эту записульку изъяли как улику. Но улику чего? У тебя какие мысли по этому поводу, детектив?

— Пока только предположения. Возможно, наш маньяк-убийца таким образом решил выманить свою жертву на кладбище. Вы же сами тогда упомянули, что Петрова, будучи немного не в себе, посещала ночью кладбище. Значит, наш Душитель знал об этом, а также он, скорее всего, знал, что его будущая жертва посещает здесь могилу своей маленькой дочери, которая погибла много лет назад. И смею предположить, что, получив подобное послание, наша Лидия Петрова, не помня себя, помчалась на кладбище. Вот только почему именно ночью? То есть наш убийца подкинул ей записку и продолжал следить за ней? А когда она дошла до кладбища, то сделал свое нехорошее дело?.. Кстати, соседей, кто живет рядом с этой Петровой, судя по всему, опросили? Вам что-то известно об этом?

— Ход твоих мыслей мне нравится… Иванова! И в том-то и дело, что никого не опросили, как я понял. Некого было опрашивать. Напротив ее дома пустующий заброшенный дом-развалюха. Справа небольшой пустырь и редкие кусты. Там в свое время библиотека была, она сгорела. А слева живет Марья Федоровна. Но ее второй день нет дома. Я сам захаживал к ней вчера, но на калитке замок. Наверное, к детям в город умотала…

— Очень удобно получается, — констатировала я. — Никаких свидетелей вокруг. Интересно, наш убийца это все учел или ему просто подфартило, и он воспользовался случаем?

— Вот и подумай над этим, Иванова! Я тебе скажу точно, где живет… точнее, жила Петрова. Сходи осмотрись. Может, уже и Федоровна вернулась. Все же соседка, авось что расскажет.

— Обязательно, — заверила я.

— А какие мысли по поводу этих гребаных карт? Этот псих с нами таким образом играет? Или дает некие намеки, подсказки?..

— Тут остается только догадываться… Кто знает, что на уме у этого, как вы сами выразились, психа. Возможно, это прямой намек на то, что он копирует преступления той давности и тем самым указывает, кто может быть следующей жертвой. Получается, что нам надо ожидать убийство… хм?.. Некоей пьющей женщины, и на ее трупе мы обнаружим карту… Интересно, какая там будет карта?

Иван Сергеевич с ужасом посмотрел на меня, даже оступился и снова тихо выругался.

— Ты мне это… Вот не надо этого, детектив Иванова! Очередной труп, карта на теле… Не должно этого быть! Надо вычислить его как можно быстрее!

— Я с вами абсолютно согласна! Я этим и занимаюсь. И сделаю все возможное…

— Нам нужна консультация таролога! — выкрикнул Полозов, словно его осенила истина в последней инстанции.

— Я уже консультируюсь, — ответила я и достала свой мобильный, чтобы проверить, не пришел ли ответ от Лили. Вдруг за всеми этими разговорами я не услышала сигнал входящего сообщения. — Пока что ответа нет, — констатировала нет.

— Так, ладно… Вот мы почти пришли. Осматривайся…

Мой сопровождающий указал на небольшую часовенку, от которой в стороны главная тропинка разветвлялась на три небольшие утоптанные дорожки.

— Нам туда, — указал он на одну из них. — Вот тут можно узреть следы волочения тела. И вот… здесь недалеко могила, где был… убитый Лиходеев.

Далее я минут десять внимательно, исследуя чуть ли не каждый сантиметр, осматривала данный участок. Вглядывалась в землю, пожухлую траву, следы, соринки и так далее… Территории около могилы я уделила особое внимание. И не зря!

Примерно в метре от могильной ограды мой внимательный взор засек что-то маленькое и блестящее на земле, поросшей редкой затоптанной травой. Буквально на секунду боковым зрением я уловила нечто блестящее, словно кусочек фольги. Но при ближайшем рассмотрении я поняла, что это была то ли пуговка, то ли заклепка. Блестящая, маленькая, словно она оторвалась от одежды. И, скорее всего, так оно и было.

К какому предмету гардероба могла принадлежать эта пуговка? Возможно, к куртке, но может такая быть и на джинсах и даже обуви. Кому может принадлежать моя маленькая находка? Да кому угодно! Но и есть вероятность, что она могла оторваться от одежды нашего убийцы. Потому что найдена рядом с местом преступления, а в частности, около могилы, а также она могла оторваться, когда наш преступник совершал физические действия, к тому же в темноте. Например, когда волочил тело Бориса Лиходеева. Но и также эта пуговка могла принадлежать и самому Борису, оторвалась от его куртки, когда тело тащили по земле.

— Иван Сергеевич, а можете мне перекинуть фотографии трупа Лиходеева с места преступления? — обратилась я к своему сопровождающему.

— Конечно. Тебе сейчас?

— Если они у вас в телефоне, то кидайте сейчас.

Я незаметно для моего спутника подхватила двумя пальчиками свою скромную находку и спрятала ее в карман. Возможно, мне надо было бы сообщить об этом участковому, чтобы он передал эту находку следственной группе из Рязани. Но я не стала этого делать — раз упустили, значит, это теперь моя улика, а не ваша. У вас свое расследование, у меня — свое! И надеюсь, что наши пути не пересекутся.

— Что-нибудь нашла, детектив? — обратился ко мне Иван Сергеевич, по виду которого уже было понятно, что ему все это наскучило и он хочет покинуть это место. Тоже мне, следопыт…

— Никаких следов, — ответила я избитой фразой. — Точнее, следы-то есть, но они не вносят никакой ясности в наше расследование. Я думаю, нам можно возвращаться.

* * *

Ирина и Ленка были дома. Ирина проснулась практически вместе со мной, сварила мне кофе, пожарила яичницу и продолжила заниматься своими домашними хлопотами. А я своими.

Ленка же проснулась, судя по всему, только что. Ибо, когда я зашла в дом, она встретила меня в дверях комнаты, сонная и растрепанная.

— О… Танюш, ты уже на ногах. Ну ничего себе, — буркнула она и зевнула.

— Вообще-то я тут не на отдыхе, а по делу, — напомнила я подруге.

— А… Ну да, — махнула она рукой. — И как твои успехи?

— Продвигаются. — Я усмехнулась, глядя на подругу. — Иди умойся, взбодрись, причешись и подходи на кухню, а то я скоро снова уйду.

Через минут десять мы втроем сидели на кухне и поглощали свежесваренный кофе и румяные сырники, заботливо приготовленные гостеприимной хозяйкой. Подруги интересовались ходом моего расследования, но я их не порадовала особыми результатами. Опять же мне было что им рассказать, но я не видела в этом смысла, не хотелось мусолить все это пустыми разговорами и тратить на это время.

— Если будет что-то интересное, поговорим вечером, — деловым тоном пообещала я им и поднялась со стола. — Ирина, спасибо тебе за… уже второй завтрак. Я вас покидаю. Ирин, открой мне ворота, пожалуйста, я заберу машину.