Кабинет Виктора Александровича был под стать самому театру — богатый, но стильный. Пара кожаных кресел у журнального столика, красивый деревянный стол, стеллажи уставлены различными наградами, дипломами в рамках и фотографиями, на большинстве которых был изображен сам директор с разными публичными личностями: политиками, актерами, музыкантами. У окна стоял еще один небольшой столик, на котором красовались пузатые бутылки, кофемашина и вазочка с конфетами. Я подумала, что было бы замечательно сейчас выпить ароматного крепкого кофе, но, судя по поведению директора, на такую щедрость рассчитывать не приходилось.

— Ну, что вы хотели? — Он плюхнулся в кожаное кресло за столом и стал нервно выстукивать пальцами по деревянной поверхности стола.

— Представьтесь, пожалуйста. И расскажите, во сколько вы сегодня пришли в театр, покидали ли вы его и где вы были, когда произошел инцидент. — Дима по-прежнему оставался крайне миролюбивым, а вот меня манера общения директора уже начинала немного подбешивать.

— Зимин Виктор Александрович, директор сего замечательного заведения! Хотя, как вы могли заметить, не все считают его таким уж замечательным! — ехидно констатировал директор.

— Кто, например?

— Да полоумная эта вахтерша! Я давно уже думаю, что пора ей на пенсию. Столько суеты наводит вечно. То начинает на уши садиться — не заткнешь, то все эти бредни про здание театра. Она искренне считает, что тут во времена чуть ли не царской России кто-то кого-то мучил…

— И кто же это был? — Дима казался крайне заинтересованным.

— Да я почем знаю?! Вы думаете, что у меня есть время вникать во всю эту хрень? В общем, сегодня я пришел на работу, то есть сюда, около двух часов дня. Утром у меня были деловые встречи, что, впрочем, вас не особо касается. Ну и оставшееся время до этого момента театр я не покидал. Ужинал в нашей столовой. Сидел тут, у себя, у меня очень много работы по отчетности, плюс после выпуска этого спектакля нам предстоят масштабные гастроли, так что, поверьте, работы хватает.

— То есть вы не покидали кабинет?

— Ну я покидал кабинет по необходимости, но, так скажем, в фойе и на сцену и во всякие там цеха я не спускался. Так что, увы, ничем помочь вам не могу. Я сидел здесь, изучал документы, когда мне позвонил Алекс и крайне сбивчиво пытался объяснить, что происходит. Ну а потом я спустился в фойе, где мы с вами и встретились в первый раз. Что еще?

— А кто-нибудь может подтвердить ваше присутствие в кабинете?

— Да, конечно! Пара пауков по углам, и ворона в окно заглядывала! — опять взбесился директор. — Вы что, меня подозреваете? Как по-вашему, что было бы у меня в голове, если бы я ходил и рубил тросы со своими актерами?

Я решила вступить в диалог:

— Виктор Александрович, скажите, пожалуйста, а какие у вас отношения со Светланой?

Директор едва заметно вздрогнул, вскинулся на меня и сварливо ответил:

— Какие? Рабочие! Какие же еще? Она — актриса, я — директор. Плачу ей зарплату, подписываю отпуск. Отношения у нее с Алексом.

— А поподробнее?

— Ну, он же режиссер, вот он и общается с ней, у них читки, репетиции, спектакли, премьеры. А если еще что-то, то спрашивайте уже у него.

— А как можно охарактеризовать их взаимоотношения?

— Я не психолог, конечно, но по мне, так они как кошка с собакой. То она ко мне бегает жаловаться на него, то он на нее. Но мне все же кажется, что это Алекс того! Возомнил из себя Станиславского, вот и достает всех: «То не так, это не этак!» Так что я иногда, так сказать, защищаю бедных актеров от «Карабаса-Барабаса»!

Я удивилась, потому что Алекс совсем не производил впечатление тирана-самодура.

— А кто-то еще на него жаловался?

— Да не, остальным-то что, это же она ведущая актриса, так что, видимо, ей больше всех и достается. Но я скажу так: Светка действительно талантище! Такие залы собирает. Я потому иногда и приструниваю Алекса, потому что, вздумай она свалить в какой-нибудь другой театр, не знаю, кто еще сможет нам такую кассу делать! Вы же сами ее видели, красотка! — Тут Виктор Александрович осекся, как будто бы понял, что уже сболтнул лишнего, и, смутившись, добавил: — Ну, я в театральном смысле! Любую роль сыграет, сам видел!

— Хорошо, а из присутствующих в зале с кем-нибудь у нее были конфликты? — Дима кивнул мне, как бы перехватывая диалог.

— А я откуда знаю? Доставал ее только Алекс, так это она мне жаловалась, потому я и знаю, а про остальных ничего не говорила. И какая разница, какие, если они все сидели в зале и вряд ли бы смогли перерезать трос силой мысли, не правда ли? — К директору вернулась его желчная язвительность.

— В зале не было только вас, Алекса, Павла, который к нему пришел, вахтерши и Валеры. О Валере вы что-нибудь можете нам сообщить?

— Слушайте, вы думаете, я всех этих цеховиков по именам знаю? Там же осветителей всяких до задницы! У меня нет времени с каждым знакомиться. Что Валера, что Ваня, что Вася — мне вообще без разницы.

— Скажите, а если подтвердится, что это действительно несчастный случай, то вы получите страховку на театр или ее получает лично Светлана?

— Мы получаем страховку на театр, которая должна покрыть и наши убытки от травмы актрисы, и лечение, и в случае необходимости реабилитацию пострадавшего. Это обычное дело для спектаклей со всякими технически сложными конструкциями или элементами.

— Размер страховой премии вы нам, конечно же, не сообщите? — Я закинула удочку, но без особой надежды.

— Конечно же, не сообщу! — Виктор Александрович красноречиво взглянул на дверь.

Мы с Димой переглянулись. Понятно было, что больше от директора мы ничего не узнаем, по крайней мере пока, так что решили вернуться в зал. Если появятся уточняющие вопросы, то мы сможем задать их уже после допроса остальных.

— Виктор Александрович, спасибо вам большое за помощь. Если что, то мы к вам еще обратимся с вопросами, но значительно позже, так что вы можете спокойно ехать домой! — Дима направился к выходу из кабинета.

— Ой, счастье-то какое! Сейчас в ножки буду кланяться! — криво усмехнулся «любезный» Виктор Александрович и демонстративно уткнулся в свои бумажки.

— Что думаешь? — Дима сказал шепотом, когда мы закрыли за собой дверь.

— Пока сложно сказать. Может, мы не в курсе, а страховая премия такая огромная, что Виктор Александрович решил покрыть какие-нибудь расходы, которые скрыты от «простых смертных». Хотя если они возлагают такие большие надежды на этот спектакль, то зачем действовать так… Не, пока сложно даже предполагать, надо с остальными хотя бы поговорить для начала.

В итоге мы с Димой договорились, что сначала по-быстрому опросим всех тех, кто был в зале в момент падения Светланы, на предмет выяснения каких-либо театральных интриг, сплетен и всего того, что помогло бы нам понять, кто же в итоге и как мог хотя бы в теории покуситься на приму. А потом уже поговорим с главными подозреваемыми — Алексом, Павлом и Валерой. Последней на очереди была вахтерша.