Мы с Димой поднялись в зал. Перед тем как туда зайти, я присела на вычурную, но тем не менее стильную банкетку в фойе и вкратце описала ему ситуацию.

— Дима, я приехала сюда в отпуск, на несколько дней. В поезде познакомилась с режиссером, он как раз здесь работает. Ну и поскольку планов у меня особых не было, я приняла его приглашение поприсутствовать на репетиции, потому что, хоть я и не театрал, но тем не менее, согласитесь, предложение интересное. Поползать за кулисами, посмотреть, как работают свет и звук, ну и вообще, круто же сидеть в одиночестве в пустом зрительном зале. Режиссера зовут Алекс, фамилия Дженини, у него дедушка итальянец.

— Да-а-а… А Алекс времени не терял, хотя я бы тоже не упустил возможности лишний раз пообщаться с вами, чего уж греха таить!

Я пропустила мимо ушей эту ремарку и продолжила:

— Алекс по пути рассказал мне про новую постановку, какая она замечательная и перспективная, но единственное, что омрачало его в общем радостное пребывание в театре, — это наличие так называемой «примы». Эта прима, Светлана, сейчас как раз направляется в больницу в скорой, потому что упала с высоты больше восьми метров. У них сцена была, где Мэри Поппинс, а она играет именно ее, летает под потолком и поет свои песни или партии, как там они называются, я не знаю, да и не важно. В зале присутствовали я, два актера и одна актриса, а также световик и звуковик. Рабочий сцены, который как раз таки и отвечает за подъем актеров, должен был быть у механизма, но он, как сам утверждает, «отскочил» в кабинет к техникам. Алиби нет. Сам Алекс в момент падения тоже отлучался из зала, ему кто-то позвонил. К тому же на репетицию пришел его двоюродный брат Павел, который вошел в зал одновременно с Алексом, уже после падения Светланы. Таким образом, я считаю, что как минимум трое человек могли перерезать трос.

— Таня, а ты уверена, что он именно перерезан?

— Сто процентов! Даже я, хотя и не спец по таким вопросам, вижу, что трос толстый, новый и непотертый. Место разрыва очень четкое, явно, что он не порвался. То же самое сказал и Валера. Он и есть тот рабочий сцены, который отвечает за механизм. Кстати, если это он перерезал трос, то он мог бы хотя бы попытаться сделать вид на первое время, что трос сам порвался. Но может, он так пытается отмазаться за счет своей «мнимой правдивости».

— Да, тут все возможно. Сложно будет — это факт. Театру, как ты понимаешь, выгоднее иметь дело с несчастным случаем, чтобы получить страховку, а если выяснится, что это умышленное причинение тяжелого вреда здоровью, то такая история будет им совсем не в кассу, как говорится. И в прямом, и в переносном смысле.

— Я понимаю, конечно же. Алекс мне так много рассказывал об этом новом мюзикле. У них у всех такие ожидания. Сборы, конкурсы, гастроли. Если сейчас закрутится это дело, то им будет точно не до репетиций. — Я кивнула. — Ладно, пойдем в зал!

— Подожди, Таня, а эти трое, кто был не в зале, ты в курсе, что у них с этой Светланой может быть?

— Если честно, то Алекс очень негативно отзывался о Светлане. Дескать, она серый кардинал, а директор пляшет под ее дудку. Слушай, даже вахтерша не преминула ее обозвать, когда мы пришли. А Паша, как я понимаю, родственник Алекса. И, пока я вас ждала, мне вахтерша сказала, что вроде как именно он должен был играть роль Майкла, которую потом отдали сыну Светланы. Так что если говорить о мотивах, то они очевидны. Про Валеру я пока ничего не знаю, но он так кинулся к Светлане и чуть ли не расплакался. Либо он очень хороший актер, либо действительно дико расстроился, когда увидел ее в таком состоянии…

— Так! Что тут за хрень происходит? Где Света? Вы вообще кто такие?! — Грузный мужчина в модном костюме появился на главной лестнице и достаточно угрожающе двинулся в нашу сторону.

Дмитрий неспешно поднялся с банкетки и протянул мужчине свое удостоверение:

— Старший следователь Васильев Дмитрий Михайлович!

Я решила не отставать от своего напарника, достала удостоверение частного детектива и также продемонстрировала мужчине. Его и без того красноватое лицо стало практически пунцовым, жилы на висках надулись, и я в какой-то момент подумала, не хватил бы его удар.

— Твою мать! Кто вас вызвал? Зачем? — Мужчина явно занервничал.

— Произошел несчастный случай, который необходимо зафиксировать. Это вкратце. Представьтесь, пожалуйста, и сообщите, какую должность занимаете в этом театре.

— Я директор! И этим все сказано! Разговаривать ни с кем не собираюсь! — Мужчина резко развернулся и практически унесся вверх по лестнице.

— Ладно, с ним мы попозже разберемся. Кстати, его же не было в зале, когда все это случилось?

— Нет, Дима, только если он прокрался тайком и в темноте, когда действие уже началось. А так не было. Стало быть, у нас четвертый товарищ, которого не было в зале.

— Пятый, Тань, не списывай вахтершу со счетов!

— Ну да, точно. Хотя это, конечно, менее вероятно. Женщина в возрасте, с лишним весом и одышкой, против молодых мужиков, которых напрямую задевала наша прима.

— Да, поговорим со всеми. Чтобы хоть что-нибудь представить о местной клоаке… — Дмитрий подмигнул мне и вошел в зал.

Актеры сидели в первом ряду. Девушка, которая исполняла роль Джейн, скрючилась, подтянув колени к подбородку. Бедняга «Майкл», сын Светланы, сидел, выпрямившись, как статуя у саркофага, уставившись в одну точку. «Мистер Паррик» глядел в текст, и казалось, что он продолжает его повторять. Иван и Виталий, звуковик и световик, сидели за своим пультом и оба смотрели в телефоны. Валера ходил взад-вперед вдоль сцены, размахивая руками, и что-то бубнил себе под нос. Алекс что-то втолковывал Паше, но, когда увидел меня с Димой, подскочил к нам и делано бодро затараторил:

— Здравствуйте! Спасибо, что так быстро приехали. У меня небольшой опыт взаимодействия с полицией, поэтому сразу извините, если что не так! Я Алекс, режиссер! Чем могу вам помочь?

Я даже как-то удивилась, потому что обходительного красавчика и след простыл. Передо мной стоял бледный мужчина с трясущимися руками и вытаращенными глазами, который так очевидно лебезил перед следователем.

— Добрый вечер, меня зовут Дмитрий. Я так понимаю, что вы тут главный, поэтому пригласите в зал, пожалуйста, всех тех, кто еще в данный момент находится в театре. Как я уже понял, это директор и вахтерша, а остальные все здесь?

— Да-да, вы абсолютно правильно поняли! Сейчас я сбегаю за Виктором Александровичем и Лидией Павловной! — Алекс подскочил на месте и унесся в сторону выхода из зала. Мне, если честно, даже стало как-то смешно, несмотря на всю драматичность произошедшего.

Минут через пять в зал вернулся Алекс. За ним, вколачивая туфли в пол, вышагивал директор и толстым шариком катилась вахтерша. Когда они подошли к сцене, следователь откашлялся и прямо-таки хорошо поставленным голосом объявил:

— Уважаемые актеры и сотрудники театра! Меня зовут Дмитрий Михайлович, я старший следователь. Не переживайте, пожалуйста, но нам необходимо со всеми вами поговорить о том, что произошло. Актриса вашего театра упала с огромной высоты, и есть все основания полагать, что трос был перерезан! Вместе со мной с вами будет беседовать Татьяна Александровна, она частный сыщик и свидетель. Прошу вас сосредоточиться и максимально честно отвечать на наши вопросы. Мы побеседуем с каждым по отдельности, поэтому самостоятельно определитесь, кому необходимо быстрее отправиться домой…

— Так! Я не собираюсь ни с кем ни о чем беседовать! Театр закрывается, так что… — Виктор Александрович, директор, абсолютно бесцеремонно прервал следователя и яростно направился к выходу из зала.

— Что ж, тогда мне придется пригласить вас проследовать в отделение полиции и побеседовать со мной там, — крайне миролюбиво ответил Дима в спину удаляющемуся Виктору Александровичу. Тот резко остановился и, казалось, сбавил обороты.

— Как вы понимаете, моя задача — разобраться с тем, что произошло здесь, и от этого зависит, в частности, ваша предполагаемая страховая премия и все прочее. У меня нет личной заинтересованности провести с вами тут всю ночь, ну, по крайней мере, не со всеми. — Дима покосился на меня и хитро улыбнулся. В очередной раз я подумала, что такие симпатичные и веселые следователи очевидно должны быть вне закона. В таких условиях абсолютно невозможно сосредоточиться!

— Ладно, пойдемте ко мне в кабинет, — снизошел директор. — С остальными можете беседовать в какой-нибудь гримерке. Я первый. Не намерен тут сидеть до утра.

Дмитрий кивнул мне, и мы пошли вслед за Виктором Александровичем в его владения. За нашими спинами раздался пронзительный вопль:

— Что же такое делается? Батюшки! Я ведь вам говорила! Говорила вам всем! Говорила! Это проклятое место! Нельзя тут находиться, а меня никто не слушал или не хотел слушать! Вот теперь началось! Лиха беда начало! Ждите следующего! Господи, страхи-то какие! — Лидия Павловна вопила не на шутку громко, и какое-то время все, замерев в коллективной прострации, слушали ее причитания.

— Есть у вас в театре аптечка? Поищите валерьянку или корвалол! И отведите пока ее в какую-нибудь гримерку или где еще можно прилечь? Пусть придет в себя, потом с ней поговорим! — попросила я актеров, и мы проследовали в кабинет директора.