— Чего вам? — Пронзительный голос Светланы стал немного тише, но взгляд сурово буравил нас с Димой. Чувствую, общение будет таким же приятным, как и с директором.

— Здравствуйте, Светлана! Мы приносим свои извинения за наш визит, но… — Дима попытался начать диалог со свойственным ему тактом, — мы правда не хотели бы вас беспокоить…

— Ну вот и не беспокойте! — отрезала прима, продолжая вызывающе смотреть на нас, как будто бы она не лежала на больничной койке, пусть и самой лучшей и продвинутой, а сидела на троне в Букингемском дворце.

— Дело в том, что мы стараемся ради вашего же блага! Ведь вы не просто так упали с такой высоты! — Дима как будто бы не замечал злобный тон Светланы и продолжал с той же доброжелательной улыбкой.

— Да ясен пень! Америку открыли! Не просто так, а с кучей переломов! Теперь буду лежать тут хрен знает сколько! Понабрали уродов! Валеру этого на хрен из театра пусть выгонят! Будет мне выплачивать компенсацию до конца своих дней! — Откуда и силы у нее брались так энергично и жестко говорить, еще и опять повысив голос, вот что меня удивляло. — Ай, черт, больно-то как!

Светлана замолчала и поморщилась. Потом нажала кнопку, которая находилась у нее под указательным пальцем, и в палату буквально через мгновение заскочила молодая и очень хорошенькая медсестра.

— А где Сережа? — Светлана, недобро прищурившись, уставилась на вошедшую девушку.

— Какой Сережа? Ах, Сережа, который вчера к вам заходил? — залепетала медсестра, съежившись под взглядом актрисы.

— Нет, Безруков, блин! Естественно, который вчера заходил, какой же еще!

— Так сегодня он выходной, моя смена, я дежурю, так что — чем могу помочь?

— Вот блин! Хочу, чтобы Сережа был тут! Позвоните ему! Я оплачу, могу даже сверху добавить! Но мне нужен он!

Нам с Димой оставалось пока только переглядываться с выпученными глазами, потому что то, что я видела в театре на сцене, было детским лепетом по сравнению с тем, что происходило сейчас. Я воочию убедилась, что манера взаимодействия с окружающими у Светланы была очень и очень «оригинальная».

— Но это невозможно, у нас график, и он дежурил в ночь, так что, вероятно, сейчас он спит! — Медсестра виновато покачала головой.

— Да меня не волнует, спит он или нет, разбудите! Я хочу капельницу, у меня все болит, пусть он придет и даст мне обезболивающего!

Я на секунду подумала, что, быть может, она находится под действием какого-нибудь препарата. Я видела видео, где люди, которые выходили из-под наркоза, вели себя достаточно неадекватно. Но, вспомнив, с кем мы имеем дело, тут же усомнилась в своей гипотезе.

— Светлана Анат…

— Просто Светлана, я же сказала, мне не сто лет, чтобы ко мне обращались по имени-отчеству. Позовите мне главврача, я с ним поговорю, если вы ничего не соображаете сами! — И прима закрыла глаза, как будто бы показывая, что разговор окончен.

Медсестра испуганно посмотрела на нас, и я, чтобы хоть как-то ее поддержать, пожала плечами и улыбнулась, показывая, что мы и сами в шоке и не понимаем, как на такое вообще реагировать. Она тихонько вышла из палаты, видимо, боясь произвести лишний шум, чтобы не взбесить приму еще больше.

— Набрали идиотов, а мне страдать потом! Ой, как болит, а-а-а, ужас какой! — Надменное выражение лица актрисы на какой-то момент сменилось страдальческим, но она тут же взяла себя в руки. Вот это выдержка. Я начинала понимать, как одной женщине удается держать под пятой весь театр. Такой женщине удается все…

— А почему вы хотите, чтобы именно Сережа делал вам капельницу? — Я решила начать разговор как бы ненавязчивой светской беседой.

— «Почему-почему»… По кочану! Прикольный парень, молодой, веселый, красавчик, развлекал меня всю ночь, шутки всякие. Не то что эта. Мышь какая-то! Уж если я вынуждена тут валяться, то хочу, чтобы меня окружали красивые мужчины, а не трясущиеся девчонки!

Нет, она явно была под чем-то, не может человек в здравом уме так откровенно выдавать такие вещи.

— Короче, чего вам надо? Давайте быстро уже, пока главврач не пришел. А он придет, даже прибежит! Не сомневайтесь! — Светлана как будто прочитала наши мысли. — Ему человечек позвонил, за меня слово замолвил, так он тут должен в лепешку расшибиться. Сказала, чтобы Сережа дежурил, значит, будет Сережа.

— Мания величия… — Дима еле слышно прошептал, чуть наклонившись к моему уху, а потом добавил уже громко: — Уважаемая Светлана, мы понимаем, как вам нелегко, но мы расследуем это дело и если вы ответите нам на несколько вопросов, то будем вам крайне признательны. По сути, мы ради вас же стараемся, потому что очень хотим найти злоумышленника, который обрек вас вот на такое вот!

— Да Валера это, что тут неясного! Совсем сбрендил, проходу мне не давал, вот и решил отомстить. Он уже тут цветов наприсылал и телефоны все оборвал, как он хочет меня навестить. Но хрен ему!

— Почему вы в этом так уверены? — Дима аккуратно присел на краешек дивана и показал мне взглядом, чтобы я села рядом. Действительно, вести разговор, стоя, как пни, практически в дверях, было как-то не очень удобно.

— Так он же за всю эту фигню отвечал, пристегивал, отстегивал, запускал. И он там постоянно и терся, у своего этого оборудования. Так что перерезать трос ему ничего не стоило! А перерезал, чтобы потом не говорили, что на кнопку нажал, которая карабины фиксирует, или как они там называются? Ой-ой-ой! Как больно! — Светлана начала прямо-таки стонать от боли, и тут в палату заглянул полноватый мужчина в возрасте.

— Светочка, как у нас дела? — Он был так же услужлив, как и молоденькая медсестра.

— Отвратительно! Где Сережа? Я хочу капельницу! Обезболивающее! — ноющим голосом протянула Светлана. Но она на самом деле побледнела и выглядела уже не так уверенно, как в самом начале нашего разговора. Видимо, силы на возмущения и вопли иссякли окончательно.

— Извините, но я вынужден попросить вас уйти! — Врач вежливо, но твердо обратился к нам.

Нам с Димой ничего не осталось делать, как подняться с дивана и откланяться. Вдруг в дверь раздался стук и на пороге возник молодой человек, которого как будто вырезали с рекламного плаката каких-нибудь дорогущих часов. Костюм-тройка с иголочки, бабочка, туфли, по которым можно сразу сказать: «Италия, ручная работа, кожа самой лучшей выделки» или что-нибудь подобное. Модная прическа, идеально гладкое лицо, рост под два метра. В общем, «держите меня семеро»! Я замерла в невольном восхищении. Это была не реакция женщины на красивого мужчину. Это была реакция на произведение искусства, потому что казалось, что это герой какого-то фильма, а не живой человек. Хотя, судя по этой больничной палате, заставленной цветами и фруктами, сюда именно такие и должны заглядывать.

— Здравствуйте! Светлана? — Голос молодого человека был под стать ему. Надо на радио работать и вести вечерний эфир «для взрослых».

— Я! — У актрисы, похоже, не осталось больше сил на какие-то продолжительные диалоги.

— Вам посылка! Поздравляем! Вы теперь обладатель настоящего сокровища от нашего ювелирного дома! — И он галантно склонился, поставив красный подарочный пакет на край кровати.

— Помогите открыть! — Светлана, скорее всего, не знала таких слов, как «пожалуйста», но мне было так любопытно, что в пакете, что я достала красную же коробку и аккуратно приоткрыла ее. На меня красными рубиновыми глазками смотрела черная пантера. Точь-в-точь копия той, что красовалась на шее у жены директора на той фотографии, которую я увидела у него на столе.

Мы с Димой в который раз за сегодняшний день переглянулись, а Светлана нашла в себе силы, чтобы довольно радостно проверещать:

— Ой, поклонники не перестают радовать! «Картье», между прочим! — Это было сказано, скорее всего, для меня. Она была права, такими подарками меня поклонники не баловали. Но сейчас мне было не до зависти. Эта пантера меня очень и очень порадовала, даже больше, чем если бы ее подарили лично мне, и какое же счастье, что курьер явился именно в нашем присутствии.

— Ладно, Светлана, поправляйтесь быстрее! Мы еще к вам заглянем попозже, когда вам станет получше! Дима, поехали в театр!

Мы попрощались с доктором и вышли из палаты.