Фэн Жулань больше не врывалась в покои брата. Она входила неслышно, будто неживая; глаза ее запали и потускнели, а лицо поблекло. Даже тело, казалось, лишилось привычной энергии: всегда стремительная и яркая, девушка теперь бродила по длинным коридорам опасливо и тихо, как нищая сирота, из жалости принятая в служанки.

Сама мысль о том, чтобы вернуться домой вот так, побежденной и раздавленной, убивала ее вернее любого яда и оружия. Ей удалось подняться так высоко, как не взлетала еще ни одна дочь Сибая, но падение с такой страшной высоты сломило последнюю надежду. Инструмент уничтожен, дух внутри него рассеялся, и полагаться можно только на умения брата. Однако понятный, близкий и любимый брат все сильнее пугал ее; его мысли и чувства стали совсем иными, превращая некогда самого дорогого человека в опасного чужака.

На островах никакие сомнения ее не мучили. Они были вместе с самого детства и друг друга по отдельности не мыслили, все свои планы строили сообща и думали об одном и том же. Однако тот веселый и покладистый принц так и остался где-то на побережье, исчез, как смытые прибоем следы на песке. Его сменил тихий и равнодушный человек, обладающий пугающими талантами и умениями. А ведь росли они вместе и одни книги читали! Фэн Жулань никогда не считала себя излишне ученой, но образование получила и даже сама нашла древние тексты, описывающие создание инструмента. Однако, даже вверх дном перевернув всю библиотеку, она так и не отыскала упоминания загадочных нефритовых кукол.

Долгие годы торопливые горячечные шепотки прислуги не достигали ушей принцессы, а потом сплетня утратила всякую свежесть и остроту, и ее перестали повторять. В прошлом году на покой отправили совсем уж потерявших былую хватку старых слуг, а взамен наняли молодых девушек со слишком длинными языками и светящимися любопытством глазами. Тогда-то по дворцу снова змеями поползли слухи о том, что на деле супруга правителя подгуляла на стороне и только потому родила мальчика; а то и вовсе не сама произвела его на свет, а купила, новорожденную же свою дочь не то утопив, не то подсунув старой верной няньке с наказом избавиться любой ценой.

Слухи застали Фэн Жулань врасплох. Сначала она решила, что за такую чушь стоит сменить слуг еще раз и болтливых девчонок отослать на сбор водорослей, чтобы ныряли от рассвета до заката и собирали тоненькие стебельки, но потом зерна сомнения пустили корни в ее душе.

Любой будет горд и счастлив, если первым в семье родится наследник. Дочерей мало кто принимает всерьез, уж точно не на островах; вот и отец их никогда за людей не считал, справедливо полагая, что сплавит их в выгодные браки и позабудет. Отпрыском мужского пола он обязан был гордиться, так почему этой гордости никто так и не увидел?

Сына Фэн Жунхе избегал. Тепла от него не ждал никто, однако правитель даже власть своему первенцу не собирался передавать, что и вовсе странно. Принц просто жил во дворце, вместе с сестрами рос, учился, читал, но про него словно забыли.

Может, отец и правда знал что-то, о чем не знала ни сама Фэн Жулань, ни Фэн Юань? Только вот скорый на расправу правитель и мгновения не потерпел бы чужака, подкидыша… Мигом лишил бы и фамилии, и головы.

То и дело сбегающая в море Фэн Чань ничего странного не видела и никаких слухов не слышала. Для нее связь двоих самых близких людей казалась неправильной, но неизбежной; оттого ее поддержка была таким ценным даром.

Иногда в минуты душевного непокоя Фэн Жулань раздумывала о том, чтобы открыть отцу правду. Никто не станет порицать ее за любовь к мужчине, не связанному с ней кровными узами.

Но никто и не подпустит к наследной принцессе абы кого, неизвестно с какими целями подброшенного младенца, выращенного при дворце птенца. Фэн Юаня казнят, и не поможет даже то, что в этой давней интриге он сам был жертвой.

Только в некоторые моменты принцессе казалось, что такой финал был бы самым честным и правильным… для них обоих правильным.

С возрастом даже тон Фэн Юаня изменился неуловимо. Теперь его просьбы больше походили на приказы, а попытки успокоить стали сухими и имели привкус пепла. Он не смог бы предать Сибай, как и любой сибаец, рожденный на земле кровавого божества, не стал бы он предавать и наследницу, которой принес клятву еще в детстве. Какой глупец навредит будущей правительнице, владелице немыслимых сил? Слепое подчинение, преемственность поколений и невозможность предать — три опоры, державшие острова, — в равной степени относились и к Фэн Юаню.

С глубокой, уже привычной болью Фэн Жулань вдруг подумала, что достигла небывалых высот еще в одном искусстве — искусстве обманывать саму себя, только вот взбираться по этой лестнице становилось труднее день ото дня. Через порог она шагнула так, будто бросалась со скалы: до боли впившись ногтями в ладони и с беспомощным и пустым лицом, как у приговоренного к казни.

— Я все сделала, — едва слышно заговорила она, нимало не заботясь о том, услышит ее Фэн Юань или нет. — Сказала все, как ты учил.

— И что он ответил? — живо отреагировал Фэн Юань, откладывая небольшой деревянный брусок, который рассеянно крутил в пальцах. Развернувшись, он сложил руки на груди, пристально разглядывая сестру.

Фэн Жулань попыталась было разжать кулаки, но тело не слушалось. Ладони саднили от многочисленных полукруглых ранок, ногти ныли от постоянного давления. Судорожно вздохнув, она опустила глаза, но одна-единственная слезинка все-таки скатилась по бледной коже. Никогда она не испытывала подобного унижения.

— Он сказал, что я безумна. Что лучше будет отправить меня к отцу, потому что у него нет никакого… никакого желания возиться с умалишенной.

— Значит, ты плохо старалась. — Фэн Юань помрачнел. Едва заметные перемены: линия рта стала чуть жестче, брови сошлись ближе, взгляд похолодел — и вот уже вместо любимого на Фэн Жулань смотрел бесстрастный судья.

Принцессе хотелось закрыть ладонями уши и кричать, бесконечно долго кричать, пока не сорвется голос. Кричать, вымещая всю усталость и ужас, всю панику и отчаяние. В голове метался отзвук чужих насмешливых слов, острые взгляды впивались прямо в душу, минуя тело. Она зажмурилась, но услужливая память тут же развернула перед внутренним взором утреннюю встречу.

— Женой? — брови Юкая приподнялись. В глазах его плясали смешинки, и он казался совсем не таким опасным, каким был на самом деле.

— Я была еще слишком маленькой в то время, когда наши отцы договорились о будущем браке с Ду Цзыяном. — Фэн Жулань прикусила губу, несмело заглядывая в янтарные глаза. — Он… никогда не был груб со мной, поэтому я и не думала, что могу быть с кем-то другим. Во мне воспитали ответственность перед будущими потомками и стремление укрепить положение семьи брачным союзом, и я даже не думала о чувствах. Это ведь лишнее, верно? Они туманят разум и не дают возможности увидеть что-то действительно ценное. Я уверена, что мы с вами вполне можем поладить. Вы уже несколько раз оставались наедине со мной, слухи неизбежно…

С каждым произнесенным ею словом лицо младшего Дракона выражало все большее отвращение. Когда принцесса подалась вперед, пытаясь коснуться смуглой руки, Юкай отступил на шаг.

— Слухи? Все еще не вижу связи, — холодно заметил он. — Откуда вдруг у вас столько смелости взялось? Вы не в темнице, но все еще пленница. Я могу убить вас, какое мне дело до вашей репутации? Какая бы блажь ни ударила вам в голову, лучше держите ее при себе. Что вы можете дать мне в качестве жены? Любовь? Все ваши чувства, честь и достоинство уже давно закатились под кровать вашего брата. Выгода? С такой женой, как вы, выгоднее не связываться вообще. Лживые улыбки? Яд в собственноручно приготовленном чае? Наследник, в котором от меня будет только фамилия? Что?

— Вы не смеете так говорить со мной.

Юкай с недоумением приподнял бровь. Холодность уступила место искреннему веселью.

— Разве вы заслужили особого отношения? — насмешливо переспросил он. — Немногие враги нанесли мне столько вреда, сколько нанесли вы. Так на какое отношение вы напрашиваетесь? Разве я не проявил величайшее великодушие, отказавшись от идеи разделить ваши тела и головы? Такое милосердие стоило мне недешево.

Держа спину так прямо, будто на плечах висела неимоверная тяжесть, девушка покинула кабинет нового правителя империи. Воздух застревал у нее в горле.

— Это было понятно сразу. — Фэн Жулань открыла глаза, прогоняя неприятные воспоминания, и посмотрела на брата с ненавистью. — Юкая не интересуют ни способы укрепления власти, ни разумные доводы, ни я.

Голос ее сорвался. Фэн Юань покачал головой и помог сестре сесть, осторожно обнимая за плечи.

— Пойми, у нас нет больше никаких способов повлиять на него, — медленно и внушительно заговорил он, рассеянно поправляя волосы Фэн Жулань. — У тебя теперь нет оружия, а без него ты слаба. Сколько раз я повторял тебе? Нельзя было заниматься только одним искусством. Если все твои умения на виду, разве враг не сможет подготовиться заранее? Теперь ты безоружна и беспомощна, но все еще лелеешь мечту отомстить отцу. Я был против, но сейчас уверен в том, что с ним действительно пора расквитаться. Возвращаться ни с чем мы не имеем никакого права. У тебя остались твои красота и обаяние. Каким бы безумным ни был этот император, вряд ли он навредит своей женщине, особенно если она будет носить его ребенка.

— Какого ребенка? — изумленно спросила Фэн Жулань и вывернулась из объятий. Глаза ее стали совсем круглыми и блестящими от непролитых слез. — Сначала ты отправляешь меня стать женой Ду Цзыяна и родить наследника ему, теперь пытаешься подложить под его младшего брата и заставить понести уже от него. Тебе все равно, верно? Совершенно все равно, как я и с кем я, проиграю или добьюсь своего. Значила ли я для тебя хоть что-нибудь?

— Жулань, не горячись. — Фэн Юань привычным жестом поймал ее дрожащие пальцы, но принцесса сорвалась с места, оттолкнув его. Остановившись посреди комнаты, она повернулась спиной к брату, прижала ладони к щекам и медленно вдохнула прохладный воздух, пронизанный запахом дерева и чайного масла.

Ничего в Фэн Юане больше не напоминало затворника, еще один позор рода Фэн. Вместо немарких скромных одежд тело его покрывали драгоценные ткани блекло-зеленого оттенка, украшенного искусным изумрудным шитьем. Гладкие волосы скреплял драгоценный жемчужный венец, темные глаза сияли ярко и оживленно, скулы окрасил нежный румянец.

Приметный, больше не пытающийся скрыться в тени мужчина ни единой чертой лица не напоминал отца.

У Фэн Жулань всегда была цель, просто теперь к этой цели придется идти с опаской. Идти и оглядываться через плечо, боясь не только врагов, но и близких. Близких, готовых на любое предательство.

— Прости, — неестественно высоким голосом заговорила она. — Я вспылила. Я сделаю все возможное и от тебя жду того же. Ты нашел Ши Мина?

— Нашел. — Фэн Юань остался сидеть. Задумавшись, он потер подбородок; рукава его были усеяны мелкими брызгами масла. — Его занесло далеко, но кукла его нашла. Она остановилась совсем рядом и не двигается с места.

— Где? — Помедлив и совладав с эмоциями, Фэн Жулань обернулась. Юбка простого платья с шорохом скользнула по полу. — Почему ты не показываешь мне место?

— Ты все равно не разберешься, — пожал плечами принц. — Мои карты слишком сложны для тебя.

Прищурившись, Фэн Жулань опустила глаза, скрывая под ресницами преисполненный гнева взгляд.

— Я доверяла тебе все свои секреты, — медленно заговорила она. — Ведь недоверие разрушает изнутри и мешает общим планам. Ты сам говорил об этом, разве не помнишь? А теперь я для тебя то слишком глупа, то вдруг умна; то легко могу разобраться в любой науке, то даже с картой сладить не способна. Как же так получается?

На лице Фэн Юаня проступило легкое отвращение. Его сложно было заметить, но чуткая только к одному человеку принцесса успела прочесть каждую тончайшую эмоцию на изученном до последней родинки лице.

— Наверное, ты права, — пробормотал принц, вынужденно улыбнулся и поднялся, мельком кивнув на неприметную дверцу в углу комнаты. — Пойдем.

В крошечной каморке было душно и тесно. Вдоль стены на уровне глаз крепилась длинная узкая полка, вверх от которой поднимались десятки длинных металлических спиц; на многих спицах были нанизаны толстые, горящие неровным светом свечи. Массивный низкий стол занимал половину комнаты, а столешница была изрезана до такой степени, что невозможно было опознать даже цвета дерева, из которого ее сделали.

Фэн Жулань кончиком пальца провела по израненной древесине.

— Ты делаешь их здесь? — удивленно спросила она. — Не боишься, что кто-нибудь проберется сюда и узнает?

— А где же еще? — пожал плечами Фэн Юань. — Никто не проберется сюда без моего ведома.

Из небольшого сундука, спрятанного под столом, он достал туго свернутую карту. В воздух поднялось облачко пыли: если уж принц в свои покои слуг не допускал, то об уборке в этой комнате и речи не шло.

Фэн Жулань с внезапной жалостью подумала о том, что все умения брата на деле были слишком заметны и вовсе не секретны. Может, за ними и правда никто не наблюдал, поскольку Юкай уверился в полной их никчемности, а может, сюда уже давно наведались тайные умельцы и изучили все, начиная с той самой нетронутой пыли. Спрятать огромный стол, инструменты для работы по камню, куски необработанного нефрита и десятки мешочков с таинственными порошками невозможно; любой любопытный слуга может привести Фэн Юаня к краху.

Серое облако осело, и принцесса шагнула ближе к столу, желая рассмотреть карту; прямо под ноги ей вынесло клочок не то мусора, не то спутанных волос. Брезгливо отстранившись, она подобрала юбки и испуганно охнула: мусор оказался крупной мышью с длинным хвостом и блестящими глазами.

Фэн Юань на появление мелкого зверька никак не отреагировал, только молча проводил взглядом, пока на редкость неторопливая мышь не сбежала в жилые покои, с трудом протиснувшись в щель под дверью.

— Это… отвратительно, — пробормотала Фэн Жулань и коснулась лба, покрытого капельками пота. Принц только плечами пожал и развернул карту.

Желтоватая бумага была испещрена едва заметными линиями границ и пятнами морей, поверх которых легла чернильная алая сеть. Каждую тонкую черту у самого края карты отмечала пара незнакомых символов.

Принц указал на крупный остров в правом верхнем углу.

— Он здесь. И что тебе даст это знание? Ты все равно не сможешь найти его без меня. Не выйдет отыскать даже примерное положение — слишком велики расстояния. Я не скрываю от тебя ничего, но ты сейчас должна сосредоточиться на другом.

— Что же здесь сложного? — нахмурилась принцесса и коснулась шершавой бумаги, отмечая линии. — Тут Сибай, тут Лойцзы, это север. Как здесь можно запутаться? Только не пойму, почему карта выглядит так странно…

На лице Фэн Юаня проступило едва заметное возбуждение, а щеки немного покраснели.

— Мне повезло, — рассеянно отмахнулся он. — В юности я изучил множество странных текстов… Теперь их не найти, я и сам не помню, что с ними сделал. Почему ты снова думаешь о прошлом? Настоящее здесь, в этой комнате, и Ши Мин — наша последняя надежда, наш ключ. Он да Ду Цзыян, раз уж непостоянный правитель передумал убивать брата. Рядом с ними мои куклы, и в случае необходимости я смогу приказать им.

— Приказать? — перебила девушка. — Что приказать? Как?

Фэн Юань замялся, но все-таки решился; в углу он прятал несколько поставленных один на другой небольших ящиков, накрытых отрезом темной ткани. Стянув полотно, он подхватил два ящичка и с величайшей осторожностью перенес их на стол, оставив еще один на полу. Водрузив один на другой, он осторожно приподнял крышку верхнего.

На плотной тканевой подложке лежали четыре простых деревянных медальона.

— Видишь? Это те рычаги, которыми я могу управлять. — Глаза Фэн Юаня заблестели. Впервые за долгие годы он говорил с такой горячностью и увлеченностью, словно никогда не мог поделиться этим своим знанием с кем-то еще. — Этот козырь нельзя вытаскивать слишком рано, иначе не будет должного результата…

Фэн Жулань с незаинтересованным видом осмотрела медальоны.

— И что это значит? — помедлив, спросила она и потянулась к первому деревянному кругляшу.

Принц перехватил ее руку с такой стремительностью, что пойманная в железный захват кисть заныла.

— Не трогай, — с угрозой проговорил он и тут же выпустил запястье принцессы. — Они одноразового действия и рассыпаются в пыль после использования. Слишком опасно. Первый — приказ схватить и удерживать, второй — притащить ко мне, третий — убить, а четвертый…

— Умереть, — закончила Фэн Жулань, наконец различив чернильный символ четвертого медальона. — Это ведь медальоны для той куклы, которая сопровождает Ду Цзыяна? Ты никогда не показывал мне этого.

— Разве тебе было интересно? — усмехнулся Фэн Юань. — Во втором ящике амулеты для той куклы, которую я изготовил для Ши Мина.

— Могу я приоткрыть? — осторожно спросила Фэн Жулань. Тень сомнения мелькнула на лице брата, но он кивнул.

Девушка медленно приоткрыла крышку.

— Третьего медальона нет, — нахмурившись, она подняла глаза на Фэн Юаня, — повелевающего… убить? Почему его нет?

— Потому что Ши Мин слишком важен для нас, — с подзабытой нежностью шепнул брат. Он положил свою руку поверх ладони Фэн Жулань и нажал, вынуждая опустить крышку. — Я с самого начала даже не делал амулет для убийства, чтобы исключить всякую возможность навредить ему. Уверяю, кукла просто следит за ним, чтобы ни в коем случае не спугнуть. Если что-то пойдет не так, мы просто выдадим Юкаю его местоположение, но, если вдруг Ши Мина там не окажется или он будет мертв…

— Юкай нас уничтожит. — Губы принцессы непроизвольно дрогнули. — Я даже не хочу представлять, что тогда начнется.

— Ничего. — Фэн Юань улыбнулся немного странно. — Ведь я не делал этого амулета. Не бойся, я все обдумал заранее.

— Тут так душно… — Принцесса рассеянно коснулась висков и отошла от стола, едва не наступив на складки темной ткани, небрежно оставленной прямо на полу. — Мне дурно. Неужели здесь совсем нет окон?

— Нет, солнечный свет вреден моим куклам. Я ненадолго открою дверь. — Фэн Юань развернулся, сделал шаг в сторону и с усилием толкнул тяжелую створку, впуская внутрь струйку свежего воздуха.

Подобрав подол, принцесса носком туфельки приподняла крышку оставшегося на полу ящика, на котором красовалась большая, неловко нацарапанная единица, и заглянула внутрь.

Внутри лежал всего один медальон с символом «смерть», и занимал он четвертую ячейку.

Осторожно опустив крышку на место, Фэн Жулань обмахнулась ладонью и припомнила, как в коридорах сибайского дворца гулял вольный соленый ветер и как легко там дышалось; здесь же никакой веер не спасет.

— Легче? — Принц обернулся, потирая ладони. — Сегодня я и сам хотел отправить к тебе слугу.

— Слугу? — Фэн Жулань все-таки наступила на ткань и в раздражении отодвинулась, искоса посматривая на ящик. Крышка закрылась плотно, не оставив предательской щели. — Зачем?

— Я приготовил тебе подарок.

Тон принца стал безмятежным и сладким, как растопленный мед. Повозившись среди свеч, шкатулок и сундучков, он наконец выудил какую-то безделицу и показал ее Фэн Жулань.

— Посмотри. Вышло неплохо, не правда ли? Ни разу я не сделал ничего для тебя… Это непростительно.

На его ладони лежала длинная нефритовая шпилька из молочного камня, имеющего едва заметный зеленоватый оттенок. Исполнена она была с долей изящества, хотя и не могла сравниться с изделиями настоящих мастеров. Три старательно вырезанных лилии венчали шпильку, и только в последний, самый крупный цветок вместо плоской сердцевины Фэн Юань вставил небольшую жемчужину.

Жемчужина оказалась не лучшего качества: в глаза бросилось темное пятно, портившее идеальную белизну.

— Она подходит к твоим волосам и к любому наряду тоже подойдет, — пробормотал Фэн Юань и вставил шпильку в прическу, немилосердно раздвигая пряди и заставляя принцессу морщиться. — Вот так.

Фэн Жулань опустила глаза и благодарно кивнула. Жемчужина с черным пятном показалась ей злобным глазом, с насмешкой взирающим на мир вокруг.

Виски отозвались тяжелой болью.