Карты Ши Мин нашел в глубоком кармане плаща еще на корабле. Мастер оказался вовсе не таким ветреным, каким выглядел со стороны: помимо карт он успел припрятать небольшой нож и пару монет. Эти деньги в деревне не пригодились: даже один золотой был слишком крупной монетой для жителей гор.

Увидев туго свернутую трубочку коричневой бумаги, Кот прижал уши к голове и осторожно потянулся развернуть, не спрашивая разрешения. Он старался касаться карты едва ощутимо, опасаясь повредить ее острыми ногтями.

— Не понимаю, — пробормотал Кот спустя мгновение и поднял глаза на Ши Мина. — Это все? Вся карта? Почему она такая маленькая?

Ши Мин заглянул в изученный до последней черточки рисунок и в недоумении нахмурился.

— Что значит маленькая? — переспросил он. — Страны только кажутся такими. Вот это пятнышко — весь огромный остров, на котором мы сейчас находимся.

— Все равно слишком мало. — Кот взлохматил упавшие на лоб короткие пряди и ткнул пальцем в очертания Лойцзы. — Десяток стран и острова, разве такое возможно? Разве вы не доплыли до остальных?

— Не десяток. А дальше ничего нет. — Ши Мин указал на огромные пространства, занятые бесконечным морем. — Вода до самой стены. Правда, говорят, там тоже пара крупных заселенных островов есть, но о них только моряки рассказывают. На карте и отметок не найти…

— До какой стены? — с нотками отчаяния переспросил Кот. Глаза у него стали огромные и тревожные.

— Здесь. — Ши Мин коснулся тонкой линии, кольцом окружающей земли. — Неужели в твоем городе не знали о стене? Я не ученый и не могу объяснить, что она собой представляет. Спроси любого моряка — и он расскажет тебе о ней. Незримая и непреодолимая преграда, о которую бьются волны, а корабли упираются носом и разворачиваются в сторону. Может, мир и вправду просто пузырек посреди воды…

Кот вцепился в разлохмаченные пряди, невольно открывая гладкую кожу за щеками, на месте человеческих ушей.

— Это невозможно, — пробормотал он и склонился ниже, не доверяя собственным глазам. — Все совсем не так.

Ши Мин только покачал головой и свернул свиток. Вторая карта Кота почти не заинтересовала — там оказались лишь море с кусочком Лойцзы и подробные маршруты кораблей, плывущих в Сибай и дальше, к северным землям.

— Мир такой, какой есть, — неторопливо заговорил Ши Мин, укладывая свитки обратно в деревянный тубус. — Когда я был младше, он казался мне огромным и непостижимым, но чем старше становишься, тем меньше в нем чудес. Дорога все еще может увести тебя далеко от дома, но она закончится однажды, и придется повернуть назад. Когда-то я мечтал пройти каждую из этих дорог и увидеть все, чего не видел за время войны: как люди засаживают поля, снимают урожай, едут по своим делам или греются на солнце у своих домов. А потом забрести туда, куда никто до сих пор не доходил. Окунуться в незнакомые реки, взобраться на горы у самого побережья и встретить закат, глядя вниз, на бесконечные волны… Уже поздно, гаси свечи.

Мальчишка молча подчинился. Волосы у него стояли дыбом, хвост нервно подергивался, а взгляд казался потерянным.

Еще один камень упал на его плечи, но так и не подтолкнул раскрыться.

Всю ночь Кот ворочался и едва слышно вздыхал, мешая Ши Мину уснуть, а поднялся и вовсе задолго до рассвета. Он казался еще более рассеянным и даже напуганным: кое-как одевшись, бесшумно соскользнул с постели и заметался, как запертый в клетке зверь. От стены к стене, из угла в угол; темные пятна зрачков закрыли кошачью зелень глаз. Уши стояли торчком, и шерстинки на них поднялись дыбом, каждая отдельно.

— Что случилось? — У Ши Мина зарябило в глазах. Выпростав руку из-под одеяла, он ухватил несущегося по своему извилистому пути Кота за локоть и притянул к себе.

— Не знаю, — прошептал мальчишка почти с отчаянием и рухнул на край кровати, словно разом лишившись сил. Выпустив локоть, Ши Мин перехватил запястье Кота и нащупал лихорадочно бьющуюся ниточку пульса.

— Что-то не так? Тебе страшно?

— Я не понимаю, — прошипел Кот и испуганно дернулся — кончик хвоста болезненно ударил его по бедру. — Не могу разобраться, что именно я ощущаю, но что-то не так. Животные же чувствуют беды, землетрясения, я ведь тоже животное? Может, сбежим отсюда? Может, идет лавина, или обвал, или…

Он не договорил — все тело заколотило мелкой дрожью, а лицо побледнело.

— Спокойнее, — тихо проговорил Ши Мин и поднялся. — Ты делаешь только хуже. С такой паникой ты и беды не заметишь. Давай, дыши медленно и глубоко и смотри на меня.

Мальчишка послушно замер. На бледной нижней губе отпечатался след от зубов.

— Видишь, все хорошо, — продолжал бормотать Ши Мин, положив обе руки на плечи Кота. Панический страх не убаюкать словами, только верным ритмом и мягким, успокаивающим голосом. — Ничего страшного не происходит. Просто дыши.

Сведенные судорогой, окаменевшие мышцы плеч под пальцами Ши Мина медленно расслабились. Кот длинно, со свистом выдохнул, опустил голову и ткнулся лбом вперед, угодив в живот Ши Мину.

— Извини, — глухо пробормотал он и замер, будто одновременно постеснявшись своего детского порыва, но боясь отстраниться.

— Ребенок. — Ши Мин взъерошил пушистые светлые пряди и рассеянно погладил основание уха. — Успокоился?

— Да, — неуверенно отозвался мальчик и неохотно выпрямился. Мертвенная бледность схлынула с лица, однако он продолжал нервно оглядываться.

— Одевайся, — коротко сказал Ши Мин. — Тебе надо на воздух.

Осень вымыла всю синеву, и высокое небо было прохладного блеклого оттенка. Летом такие же полупрозрачные нежно-голубые бабочки кружились в согретом воздухе, сейчас же едва успевшая зазеленеть трава снова желтела в предчувствии холодов. Слишком короткий кусочек тепла доставался земле среди горных вершин.

Ежась от ледяных струек воздуха, змеями просочившихся под одежду, Кот запрокинул голову и глубоко вдохнул. Едва поднявшееся солнце отражалось от заснеженных хребтов, наполняя ущелья глубокими тенями.

Ши Мин с неудовольствием оглядел длинную темную шубу, которая досталась ему от Мастера, и плотнее запахнул полы; Кот едва слышно фыркнул. Наставник в объемных черных с серебристой искрой мехах казался ему маленькой черно-бурой лисицей с огромными печальными глазами.

— Смотри, никаких обвалов и лавин, — негромко заговорил Ши Мин, кивая в сторону домов. — Все спокойно. Здесь вообще никогда не случаются лавины, я спрашивал об этом. Видишь выступ?

Прямо над деревней скалы образовали массивный уступ, выдающийся далеко вперед и словно зонтиком накрывший поселение.

— Если идет лавина, — продолжил Ши Мин, — то поток снега доходит до козырька и водопадом обрушивается в расщелину, минуя деревню. Самое безопасное место, не зря же люди поселились именно здесь.

Кот задрал голову, разглядывая нависшую над головой каменную громаду. Острый кадык перекатился под тонкой кожей.

— Главная опасность в этих местах — скрытые под снегом расщелины, — мерно говорил Ши Мин. Лицо его слегка порозовело, с губ срывались легкие облака пара. — Легко повредить ногу или провалиться…

Он замолчал на полуслове. Прищурившись, вгляделся в темную точку, едва видневшуюся на фоне извилистой дороги, петлями поднимавшейся к деревне. Крошечное пятнышко медленно двигалось.

— Путник? — предположил Кот, перехватив взгляд. Глаза его были ближе к звериным, и ему легко удавалось рассмотреть самые отдаленные предметы, только вот от такого напряжения часто набегали слезы. — Вроде бы хромает…

Ши Мин промолчал. Вдвоем они стояли на пороге дома, вздрагивая под порывами холодного ветра, и безотрывно смотрели на медленно бредущего по дороге человека.

— Это ведь не та лавина, из-за которой я так… нервничал? — неуверенно предположил Кот, переминаясь с ноги на ногу. — Какая беда от одного человека?

— Смотря какой человек, — усмехнулся Ши Мин. — Если похож на моего друга, то и его одного будет достаточно для проблем такого размера, что даже думать не хочется…

Чем ближе подходил путник, тем сильнее Ши Мин ощущал некую неправильность происходящего. Немало времени понадобится, чтобы преодолеть расстояние от города до деревни, да еще и придется подниматься в гору. Никто не отправился бы в такой путь без коня или повозки.

Человек шел вроде и неторопливо, но быстро. Он слегка припадал на одну ногу, и это беспокоило Ши Мина сильнее всего. Не само увечье, а движения человека — размеренные, словно падающие одна за другой капли. Ни секундной заминки, ни взмаха рукой, ни наклона головы.

— Иди в дом.

Кот недоуменно посмотрел на наставника, открыл было рот, но споткнулся о ледяной, тяжелый взгляд. Закусив губу и со страхом покосившись на приближающуюся фигуру, он молча юркнул за дверь.

Ши Мин распахнул шубу, готовый сбросить ее в любое мгновение. Оглянувшись, он проговорил негромко, рассчитывая на острый кошачий слух:

— Помнишь тот меч, который я обычно беру? Достань его.

Жилистая рука с коротковатым, обнажившим запястье рукавом протянула оружие через щель приоткрытой двери.

— И сундуком подопри, — еще тише попросил Ши Мин и сбросил мех на порог.

Путник был уже совсем близко, двигаясь с удивительной для калеки скоростью. Тяжело переваливаясь через негнущуюся ногу, человек напоминал торопливую утку, только никому и в голову не пришло бы посмеяться над его неловкой походкой.

Ши Мин в два шага сбежал с крыльца и направился к путнику. Меч он держал в руке, не скрывая. Ветер тут же накинулся на лишенное защиты тело, насквозь продувая тонкую рубаху.

С каждым шагом ощущение опасности становилось все отчетливей. Путник оказался худой, истощенной женщиной. Она брела, низко опустив голову и подволакивая не гнущуюся в колене ногу; длинные темные пряди свисали спутанными сосульками, закрывая ее лицо. Одежда на ней была неразличимого черно-бурого цвета, ткань облегала худощавое тело, тяжело покачиваясь на ходу. Из-под оборванного подола виднелись голые бледные щиколотки и ступни.

Чем ближе подходил Ши Мин, тем больше деталей открывалось его взгляду. Спутанные пряди были мокрыми, а кое-где и вовсе взялись изморозью, однако женщина даже не думала дрожать. Все так же равномерно и пугающе она шла к одной ей ведомой цели, не останавливаясь ни на мгновение.

— Вам нужна помощь? — крикнул Ши Мин. Внезапно его охватило странное желание заставить ее остановиться любой ценой, не дав приблизиться к дому.

Женщина сделала еще два шага и замерла. Постояв в полной неподвижности, она выставила вперед поврежденную ногу и несколько раз быстро согнула пальцы босой стопы, будто надеясь оставить на земле метку, и только после этого медленно подняла голову. Сквозь паутину прядей блеснуло серебро глаз.

— Нет, — тусклым голосом проговорил Ши Мин и отступил на шаг. — Невозможно.

Ши Янмей несколько мгновений смотрела на него, потом не то улыбнулась, не то оскалилась. Подол ее платья стоял колом, взявшись тонкой коркой льда; пальцы на руках были разодраны и покрыты чем-то темным. Она протянула раскрытую ладонь. На указательном пальце не хватало ногтя.

Ши Мин окаменел. Разум отказывался воспринимать то, что видели глаза; давно умершая, обезглавленная на его глазах женщина никак не могла стоять сейчас на дороге прямо перед ним и смотреть пустым и спокойным взглядом, протягивая руку жестом просящей милостыню нищенки.

В горле образовался сухой ком, не дающий нормально вдохнуть. Ши Мин оглянулся на двери дома, надеясь только на то, что Коту не придет в голову высунуть нос.

Ши Янмей опустила руку и в несколько быстрых шагов настигла Ши Мина. Мужчина шарахнулся в сторону, пропуская неуклюже ковыляющую фигуру, но Ши Янмей внезапно попыталась схватить его, мгновенно развернувшись вслед за ним, как подсолнух за солнцем.

Ши Мин отшатнулся, отмахиваясь мечом. Даже в таком положении он старался не ранить женщину, перевернув клинок плашмя и надеясь просто оттолкнуть ее руку. В голове метались десятки мыслей о том, как могла мертвая женщина восстать и что за злое колдовство привело ее по следам мужа, но Ши Янмей быстро заставила его отбросить все сомнения и размышления.

Меч столкнулся с хрупкой ладонью и отскочил, по лезвию прошла волна вибрации, едва не вырвав рукоять из руки. Женщина негромко зашипела и выбросила вперед вторую руку. Стремительности ее позавидовала бы змея в прыжке — поврежденные пальцы сжали ткань рукава, и Ши Мин едва не потерял равновесие от резкого рывка.

Рубаха разошлась, оставляя длинный клок сероватой ткани в руке Ши Янмей. Секунду она разглядывала полосу в ладони, потом выпустила ее и снова двинулась к Ши Мину.

Качнувшись на полусогнутых ногах, тот неуловимым движением сбоку обрушил клинок на шею женщины, срезая обледеневшие пряди. Ши Янмей качнулась, но клинок, прорезав тонкую кожу, врезался в какое-то непреодолимое препятствие. Раздался тонкий и пронзительный звук, от лезвия посыпались едва заметные в солнечном свете искры.

Резко дернув головой, Ши Янмей посмотрела на Ши Мина с легкой обидой.

— Ты не рад мне? — проскрипела она высоким чужим голосом и вытянула обе руки.

Увернувшись от растопыренных пальцев, Ши Мин бросил короткий взгляд на фигуру женщины и резко обрушил лезвие на протянутую руку.

Меч едва не вывернул запястье, отскочив обратно, однако три пальца женщины оказались отрублены. Какое-то время они еще держались на полосках кожи, потом выскользнули из нее, словно горошины из стручка. Вместо костей и плоти на землю посыпались осколки бледного нефрита.

Ши Янмей подняла искалеченную руку на уровень глаз, задумчиво осмотрела ее и лизнула рану. Язык ее был темным, коричневого оттенка. Сморщившись, она вдруг замерла и медленно повернулась в сторону дома.

Дверь была открыта нараспашку, а в проеме стоял Кот. Даже на расстоянии заметно было, насколько он напуган; в руке он крепко сжимал два кинжала, которыми едва научился обороняться.

— Уходи! — закричал Ши Мин, и эхо растянуло его крик по ущелью. Кот замялся, но женщина уже безошибочно нацелилась на него и быстро зашагала к дому.

— Стоять, — негромко приказал Ши Мин, и Ши Янмей замедлилась, словно раздумывая.

Сколько угодно можно было гадать, кто и во что превратил эту в прошлом гордую и чистосердечную дочь рода Быка, но теперь она стала врагом, которого сложно убить.

Помедлив всего мгновение, женщина снова направилась к дому, словно почуяв менее опасную добычу. Ее наверняка не удержат ни толстые, сложенные из бревен стены, ни тяжелая дверь; чем остановить камень, наделенный желанием убивать?

Кот сжался на пороге, но не пытался убежать. Горящими глазами он наблюдал за женщиной, короткие клинки ходуном ходили в его руках. Покрепче стиснув рукоятки, он облизнул пересохшие губы и шагнул вперед.

«Выпорю, — с отчаянием подумал Ши Мин. — Если выживем — обязательно выпорю!..»

Одним длинным прыжком он нагнал существо, скрывающееся за маской Ши Янмей, и рухнул ему на спину, сбивая с ног. Жуткая тварь пробежала еще несколько шагов, пролетела мимо отскочившего в сторону Кота и кубарем вкатилась в дом вместе с Ши Мином.

Каменные пальцы уцелевшей руки сжали его горло, мигом выдавив из легких весь воздух. Он попытался отмахнуться вслепую, но только высек очередной сноп искр. Серебряные глаза сияли прямо напротив его лица, пустые и яростные одновременно, и больше ничего человеческого в чертах женщины не осталось.

Кот вывернулся откуда-то сбоку и с пронзительным воплем нанес удар. В глазах у Ши Мина все расплывалось, горло горело, однако удар он оценил. Не просто стремительный, а неотвратимый — слишком быстрый и сильный для мальчика, едва научившегося держать оружие.

Кинжал с тонким звоном вонзился в ухо Ши Янмей, вошел до середины и застрял, мелко дрожа; Кот потерял равновесие и отлетел в угол. Женщина только тяжело мотнула головой, будто отгоняя назойливое насекомое.

В ушах зашумело. Ши Мин попытался ударить ногами и сбросить с себя цепкое тело, однако удар оказался настолько болезненным для него, насколько же и бесполезным; даже каменную стену сдвинуть было бы проще. Женщина вовсе его потуг не заметила, одной рукой с легкостью выдавливая из него жизнь капля за каплей.

Темнота быстро наползала со всех сторон. Крики, грохот — все звуки едва пробивались сквозь барабанный бой крови.

Ши Янмей вдруг дрогнула, выпустив горло жертвы, и обеими ладонями уперлась в пол. Голова ее дернулась.

Ши Мин судорожно закашлялся. Кот с силой ухватил его за запястья и потянул в угол; опершись на заботливо подставленное плечо, Ши Мин приподнялся.

Посреди комнаты стоял северянин. Рукава его были закатаны до локтей, обнажая бугрящиеся чудовищными мускулами руки, широко расставленные ноги упирались в пол, как колонны, а огромный топор методично взлетал и опускался, с каждым ударом все углубляя трещину в голове Ши Янмей.

Словно ущелье, разлом разделил ее лицо пополам; нос съехал на правую сторону, а левая половина лица вовсе лишилась кожи. Как сброшенная змеиная шкура, она свисала на плечо, обнажив раздробленный нефритовый череп с яростно горящим серебристым глазом.

Женщина все еще пыталась встать. Хальд со свистом выдохнул, неодобрительно покачал головой, поудобнее перехватил топор и ударил с такой силой, что остатки каменного черепа брызнули во все стороны, застучав по стенам.

Ши Мин спиной ощутил, как Кота заколотило; ему самому стало не по себе при виде изуродованной, лишенной головы фигуры, которая продолжала с шорохом ползти, оставляя на полу длинные царапины.

На ощупь притянув пушистую голову к своему плечу, Ши Мин осторожно прижал Кота к себе, поглаживая вздрагивающие лопатки.

— Испугался? — прошептал он.

Голос не слушался, едва пробиваясь сквозь распухшее, огнем горевшее горло. Кот что-то несогласно пробормотал, но прижался только плотнее, щекотно дыша наставнику куда-то в ключицу. Глухие удары и скрежет заставляли его снова и снова дергаться всем телом.