— Вот так, смотри. — Ши Мин медленно провернул кисть, показывая, как слаженно двигается рука с коротким мечом. Металл ощущался продолжением плоти, таким же живым и подвижным, но лишенным всякой уязвимости. — Не нужно слишком зажимать, движения должны быть плавными, иначе можно потянуть запястье. Меч движется, а ты просто удерживаешь и следуешь за ним… Попробуй.

Солнечный зайчик, отразившись от лезвия, скользнул по стене.

Кот рассеянно проводил взглядом яркое пятнышко, осмотрел изящную кисть Ши Мина и с сомнением покосился на собственную руку. Сдержав глубокий вздох, он покрепче сжал рукоять меча и попытался повторить увиденное. В его памяти все было предельно просто и плавно, но непривычное к подобным упражнениям тело двигалось резко и дергано. Мгновенно пошатнувшись и растерявшись, Кот выпустил меч и отскочил в сторону. Оружие с шумом рухнуло ему под ноги, поцарапав деревянный пол.

— Нет, тут нужно что-то другое, — вздохнул Ши Мин, наблюдая за смущенным воспитанником, похожим на взъерошенного зверька. — Что-то более легкое и короткое. Может, кинжал? С кинжалом тяжело противостоять мечу, но его можно метнуть в глаз врагу еще до начала атаки, так даже удобнее. Только лучше носить при себе побольше кинжалов…

Кот едва заметно поежился, с опаской покосившись на безмятежное лицо своего учителя.

Склонившись над грубо сколоченным ящиком, Ши Мин вытаскивал один потемневший клинок за другим. Взвешивал их на ладони, на пробу крутил, едва заметно хмурясь; негромко бормотал что-то, растирая запястье. Всю эту груду металла без единого лишнего вопроса притащил Конн. Вперемешку лежали добротные мечи, кинжалы разной длины, метательные ножи и даже два бесполезных лука с безжалостно перерубленной тетивой. Увидев такое количество оружия, Ши Мин не удержался от расспросов, но Конн ответил вскользь и без подробностей: по его словам, лет пять назад в деревню внезапно потянулся ручеек опасных головорезов. Они оказались сплошь иноземцами, и никто из них не был готов к сугробам по самую шею, горным обвалам и жгучим морозам. Тех немногих, кто все-таки добирался до деревни — тогда сюда и дороги приличной еще не было, — встречали не мирные жители, а орда закаленных воинов, вооруженных тяжелыми топорами. В горах люди с самого детства учились выгрызать право на жизнь у суровой природы и никаким наемникам уступать не собирались. Два месяца спустя поток головорезов иссяк. Никто из них не признался, за какой такой надобностью они лезли в богами забытую деревушку. Оружие после их смерти сохранили, а тела навечно упокоили в глубоких горных расщелинах, не посчитав нужным сжигать.

Ящик, в котором человек поместился бы без труда, староста внес в дом легко и не прилагая особых усилий. Внес, опустил на пол, не запыхавшись, и Кот как-то сразу поверил во все его рассказы, как деревенские без посторонней помощи перебили десятки вооруженных наемников.

Сам Кот с перевязанной головой был представлен дальним родственником Ши Мина. Хвост пришлось примотать к телу под одеждой, и мальчишка беспрестанно нервничал: оказалось, что без хвоста он чувствовал себя неуверенно, поэтому выпросил разрешение хотя бы наедине обходиться без повязок. Вся эта история при ближайшем рассмотрении была шита гнилыми нитками — рослый зеленоглазый парень скорее походил на северянина, чем на уроженца Лойцзы, — но в маленькой деревне скрыть человека слишком сложно. Можно было бы прятать Кота дома, но Ши Мин морщился и качал головой, представляя, как лишит подростка возможности выходить на воздух и видеть солнечный свет. Такая жизнь ничем не отличается от клетки.

Конн при виде новоявленного племянника хмыкнул, но ничего не сказал.

— Может, попробуешь этот? — Ши Мин вытянул узкий недлинный меч и взмахнул им. Брови его сошлись над переносицей. Тонкое, не лишенное изящества острие замерло в воздухе.

Память тела пробуждалась, каждая мышца словно сливалась воедино с оружием, только вот отвыкшие от нагрузки запястья неприятно ныли, а связки тянуло.

Отросшие черные пряди выскальзывали из короткого хвоста, кое-как стянутого над шеей, падали на лицо, щекотали нос — Ши Мин отбрасывал их резким, немного ребячливым жестом, не вязавшимся с обычной плавностью движений. Меч оживал в его руках, рисуя в воздухе смазанные силуэты.

— Вы сильный, — наконец решился нарушить тишину Кот. Ши Мин, отвлекшись от движения и оборвав очередную фигуру на полпути, покосился на него с растерянностью. — А сразу и не скажешь.

— А как скажешь? — заинтересованно переспросил Ши Мин и опустил клинок.

Кот замялся, не зная, какую часть правды будет уместно произнести. Пусть он мало знал обо всем этом мире в целом и о человеке, который сейчас стоял перед ним, но некоторые вещи не нуждаются в словах. Ши Мин был покрыт такой причудливой сетью шрамов, что назвать его миролюбивым язык не повернулся бы, однако невысокий рост, хрупкое сложение и ясный спокойный взгляд сбивали с толку. Казалось, все желание сражаться и бороться давно покинуло его, однако сейчас лезвие тускло мерцало в проникающем сквозь окно солнечном свете, и отблеск черных глаз был ярче отлично заточенного острия.

Будто совершенный меч наконец вытащили из запыленных ножен и смахнули паутину времени.

Прошлое пробивалось сквозь настоящее, соединенное плавными движениями, и человек уже не казался хрупким — какая хрупкость в закаленной стали? Только гибкость до предела согнутого ясного лезвия, петлей дотянувшегося до рукояти и распрямившегося со свистом.

— Мне казалось, что это вас нужно защищать, — пробормотал Кот после долгой паузы.

Уголки губ Ши Мина едва заметно приподнялись, и он протянул меч подростку.

— Немногие могут позволить себе оставаться слабыми, — негромко проговорил он, глядя, как Кот неловко примеряется к мечу. — Тут правит сила. Всегда найдется кто-то, кто будет еще сильнее.

— Вы все равно сильнее всех, кого я встречал. — Кот фыркнул, сжимая пальцы на перемотанной кожаными ремнями рукояти. Увлекшись куда более удобным оружием, он не заметил, как усмешка Ши Мина превратилась в свое горькое подобие.

— Когда-то мне тоже так казалось. А сейчас я думаю, что с миром и людьми вокруг что-то не так, — тихо заговорил Ши Мин, отступая к стене и кивая Коту. Подросток бдительно посмотрел по сторонам, оценивая расстояние до мебели, и широко размахнулся. — У меня была власть и вес, а теперь я уничтожен. Я не смог защитить тех, кого должен был, даже самых близких не смог. И тебя оставить не могу, потому что боюсь. Кому завтра придет в голову сделать тебе больно? Так не должно быть. Я должен как можно быстрее научить тебя противостоять этому миру, и я научу. Когда мне нечего будет дать тебе, мы попрощаемся и ты пойдешь своим путем — он должен быть светлее, чем мой. Тебе все еще есть куда идти.

— Некуда мне идти, — сумрачно отозвался Кот и плотнее сжал пальцы на рукояти. За последние недели он раздался в плечах и на Ши Мина уже посматривал сверху вниз. Рос он с поразительной даже для ребенка скоростью, только вот сам не знал, что можно считать нормальным для магическим путем выведенного существа.

— А как же тот воин, которого ты спас? — Ши Мин с усмешкой наблюдал за неловкими движениями помрачневшего парня. Кот отодвинулся еще немного, будто боясь задеть мужчину лезвием во время замаха. — Ты ведь хотел найти его.

— Я не знаю, — ровно ответил Кот. Лицо его окаменело.

Ши Мин вопросительно поднял бровь.

Кот сосредоточенно посмотрел на меч в своей руке и с грохотом отбросил его в сторону.

— Я не знаю! — с вызовом повторил он и снова сник. — Я вообще не должен его искать. Вы не поймете.

— А ты объясни. — Ши Мин вздохнул, подобрал меч, отправил его обратно в ящик и подтолкнул Кота к задвинутому в угол комнаты столу.

Сколько бы ни было в ребенке роста, сколько бы несправедливости ни пришлось ему повидать, но детство нельзя изжить одним мгновением, и это давало ему надежду: может, удастся продлить счастливое время ушастого мальчишки хоть немного?

— Не слушай меня, — продолжал Ши Мин, силком усаживая Кота. — Моя жизнь не имеет значения; это моя жизнь, не твоя. Может, все события были только следствием моих поступков, а твоя жизнь будет прямой, яркой и наполненной прекрасными людьми. Ты говорил, что хочешь его найти, а теперь что изменилось? Ты не веришь, что сможешь?

— Те, кого вы потеряли, — едва слышно начал подросток, низко опустив голову, и Ши Мину пришлось наклониться над пушистой, перетянутой бинтами макушкой, — вы очень любили их?

— Почему ты спрашиваешь?

— Ответьте. — Кот поднял голову, упрямо сжав губы. В лице его впервые промелькнуло взрослое, суровое выражение, будто он принял важное решение не только за себя, но и за кого-то еще.

— Да. Один человек был мне очень дорог, — не отводя взгляда, Ши Мин ответил спокойно и прямо, но Кот всем нутром почувствовал, как нелегко дались ему эти слова.

— И вы пошли бы за ним, правда? — продолжал гнуть свое Кот.

— Пошел бы, — пожал плечами Ши Мин.

— Потому что вы сами его выбрали, а я не выбирал! — Зеленые глаза замерцали, и Ши Мин внезапно почувствовал легкое головокружение, будто снова стоял на борту корабля и глядел в вихри бурлящей воды. — Какая-то случайная встреча, которая ничего не должна была изменить, разговоры или симпатия, ничего серьезного, но разницы уже нет. Метка срабатывает, договор заключен, и ты уже привязан к человеку против своей и его воли. Раньше все было просто — люди приходили искать себе питомцев, один хочет владеть, другой согласен подчиниться, этого достаточно, а у нас что? Я просто его спас, потому что иначе не мог, а он из благодарности меня не убил. О какой там связи на всю жизнь можно говорить? Он ведь не знает, что случилось, да и я не в восторге. Я хочу идти за ним, это внутри сидит и зудит, зовет на поиски, но…

— Что толку искать его, если он ни о чем не знает, а ты не хочешь становиться рабом? — закончил Ши Мин. — Ты почти не говоришь о нем, хотя именно он стал причиной многих событий. Почему?

Протянув руку, он ухватился за ворот рубахи Кота и потянул вверх, стягивая ее. Отбросив ткань в сторону, надавил на плечо, вынуждая обнажить метку на внутренней стороне.

— Не хочу, — пробормотал Кот, глядя из-под взлохмаченной челки. — Или она не хочет, чтобы я говорил. Я не всегда понимаю.

— Наконец ребра не торчат, — с удовлетворением заметил Ши Мин и подушечкой пальца провел по багровому пятну. Кот вздрогнул и поежился, глаза у него мигом стали шальными и беспомощными. — Вот это влияет на тебя? Оно хочет найти хозяина, но не ты, верно? Это не просто знак вашего рода, но метка принадлежности кому-то?

— Да. — Кот облизал мгновенно пересохшие губы. — А я не хочу искать. Ну зачем я ему? Он ведь не знает об этом и наверняка думать уже обо мне забыл.

— Это ведь магическая связь, и она должна быть очень сильной. — Ши Мин разглядывал метку так, будто впервые увидел. Ногтем он очертил три расположенных друг за другом круга в центре. — Но ты можешь сопротивляться и жить, игнорируя ее, верно?

— Она еще не совсем закончена. — Кот поежился под пристальным взглядом, вывернулся из рук Ши Мина и потянулся за рубашкой. — Другие и такой сопротивляться не могут… Но вообще, она почернеть должна, и тогда мне уже никуда не деться.

— И что должно произойти, чтобы она почернела? — Поправив сбившуюся повязку, Ши Мин прикрыл выскочившее на волю пушистое ухо.

— Я не знаю. — Кот невесело передернул плечами. — Мне не у кого было спрашивать о таком. Наверняка ведь должен быть какой-то ритуал, волшебное слово, я не знаю. Например, забрал ты с собой раба, а он тебе не понравился. Ну, цвет глаз не тот, шерсть лезет, мало ли. И хозяин метку черной не делает, просто раба прогоняет и выбирает нового. А если понравился, то можно и на всю жизнь его к себе привязать. Думаю, должно быть так. Тот человек сказал, что лучше бы мне у него оказаться, а не у других.

— Не получится всю жизнь прятаться. — Ши Мин в легкой растерянности потер лоб. — Лучше вам не встречаться. Может, удастся со временем побороть эту тягу? Пока ты здесь…

— Вы уйдете, а я останусь один, — напомнил Кот. — Кто знает, куда меня занесет в следующий раз.

Ши Мин в раздражении взлохматил густые темные волосы, вытягивая пряди из плена ленты. В два шага добравшись до ящика с оружием, он с грохотом вывернул содержимое на пол.

Разговор выходил слишком сумбурным и бессвязным, неосторожные фразы цепляли воспоминания, до сих пор причиняющие боль, и вытягивали их на поверхность; Ши Мин был растерян.

— Я не отпущу тебя искать какого-то опасного незнакомца, для которого ты будешь добровольным рабом, — отчетливо проговорил он, носком сапога поддевая короткий метательный нож. — Воле которого не сможешь сопротивляться. Нет. Вы не должны встретиться.

— Я не понимаю. — Кот с возрастающим недоумением наблюдал за мечущимся наставником. — Я уже говорил о метке, что сейчас-то изменилось?

— Все изменилось, — отрезал Ши Мин. Подняв голову, он в упор посмотрел на подростка. — Никакая магическая связь не будет работать только на тело, не затрагивая разум; а твоя именно это и делает. Она неправильная. Она не меняет твоих эмоций. Я не знаток магических практик, но для идеального служения ты должен быть счастлив, так? А этого нет. Это принуждение. Метка заставляет искать человека, к которому ты равнодушен и которому нет дела до тебя, а что дальше? Она заставит тебя следовать за ним всю жизнь? Смотреть со стороны, как тобой пользуются, приказывают, унижают? Лучше заберу тебя с собой. Подождем, пока выберешь кого-то и сердцем, и головой, — тогда и отпущу тебя. А магия… Любые заклятия можно уничтожить. Надеюсь, этого твоего воина ничего никуда не тянет. Если он явится сюда — мне придется лишить тебя связи с ним вместе с его головой.

— Ты разрешишь мне пойти с тобой? — нетерпеливо перебил Кот, забыв про всякую вежливость. Глаза его горели, как луна в полнолуние; большую часть речи он и вовсе пропустил, сразу вычленив самое важное. Ши Мин осекся, глядя на замершего, будто готового сорваться на бег мальчишку.

— Я не собирался, но теперь мне еще страшнее оставлять тебя одного. — Лента, не выдержав очередного неловкого движения, соскользнула на пол. Темные, в синеву волосы рассыпались по плечам. Ши Мин наклонился, ловя полоску гладкой ткани.

— Тебе не придется переживать за меня, — едва слышно пробормотал Кот. Лицо его снова стало замкнутым и решительным. Окинув груду оружия внимательным взглядом, он заметил узкий кинжал и подхватил его, прокручивая в пальцах.

Я сам смогу защитить себя. И себя, и тебя, иначе зачем вообще жить?

Глядя на сосредоточенное лицо подростка, Ши Мин испытал мгновенный и острый приступ вины. Не стоило говорить так резко, ведь этой связи даже сам Кот не понимал.

— Послушай, — неловко заговорил он, не зная, оправдываться ему или извиняться. — Если вы встретитесь однажды и оба поймете, что хотите остаться рядом не только из-за этой странной связи, но и просто потому, что хотите… я не стану останавливать тебя, я ведь чужой человек тебе. Но сейчас я не хочу так рисковать. Не ищи его, хорошо? Мы найдем способ разрушить связь и сделать тебя свободным, а потом…

— А потом я привяжусь к следующему случайному человеку, который уйдет, не оглядываясь, — зло огрызнулся Кот, пряча глаза. — И снова буду думать, бежать ли за ним, и буду бояться встречи. Не буду понимать, где мои желания, а где влияние метки. И какая разница? Меня не переделать. Я не хочу всю жизнь прятаться и избегать людей. Мне придется стать чьим-то слугой. Разница только в том, кто будет хозяином.

Ши Мин сжал зубы, но не ответил. Кот во всем был прав, но как эту правду принять? Должен быть способ сделать его свободным. Слишком жестоко не оставлять живому существу даже намека на то, как обрести спасение.

Помолчав, Кот поднял голову и заговорил снова, в его голосе звучала не только злость, но и усталая обреченность:

— Ты ведь совсем один и никогда не станешь вредить мне, я уверен. Может, и нет никакого способа? Остается только принять все как есть и отыскать того, кто будет ко мне добр. Если мы найдем возможность разорвать связь, ты позволишь мне остаться?

На одно мгновение Ши Мину показалось, что он ослышался. Однако мальчик, за которого он взял ответственность, смотрел на него совсем взрослым и тусклым взглядом, не желая бороться с судьбой.

— Позволишь? — куда тише и с оттенком робости повторил Кот и отчаянно заморгал. — Мне некуда больше идти. Я не хочу.

— Ты останешься со мной, но не как слуга, — отозвался Ши Мин. Он пытался сказать мягче, но сквозь слова прорвался звенящий от холода металл.

Кот съежился, опустил плечи и с силой потер лицо.

— Это нечестно, — пробормотал он. — Я не должен еще и эту ношу вешать на других. Лучше еще раз покажи, как правильно держать меч, у меня не получается.

Остаток дня тянулся невыносимо медленно. Солнце застряло на небе, зацепившись за каменистые пики, и совершенно не желало катиться вниз; Кот продолжал крутить меч, не давая себе ни минуты отдыха.

После такой долгой тренировки у него наверняка сводило запястья и пальцы, но жаловаться мальчик не собирался. С сосредоточенным лицом он перебрасывал меч из правой руки в левую, не испытывая никаких затруднений. В будущем станет хорошим воином, с ноткой удовлетворения подумал Ши Мин. Только пусть уж лучше никогда не встретится с опасностью и чужим злым умыслом, с необходимостью отражать зло. Так было бы честнее.

Удары Кота все еще казались неуклюжими, но становились все быстрее и быстрее, пока меч не начал ходить ходуном.

— Достаточно. — Заметив сильную дрожь, Ши Мин потянулся отобрать оружие, но Кот ускользнул в сторону и раздраженно дернул хвостом. — Завтра не сможешь руку поднять.

После недолгого сопротивления Кот вернул меч, но никак не мог успокоиться — продолжал бродить от стены к стене, потирая запястья и молча глядя себе под ноги. Ши Мину вспомнился один из дворцовых котов, который часто спал на окне его покоев еще в те дни, когда Лойцзы правил старый император. Почуяв поток вечернего ветра, наполненного запахами травы и цветов, свободолюбивый зверь неизменно срывался вниз, прямо в шуршащие заросли, и приземлялся там на все четыре лапы.

Коту в человеческом обличии сидеть в четырех стенах наверняка было еще невыносимее. Ши Мин пообещал ему свободу, но до сих пор не позволил даже выйти за порог без опаски.

— Уже темнеет. Если набросишь плащ, никто и хвоста не разглядит. Мы можем влезть на крышу, если захочешь.

Ши Мин взобрался первым, проверяя лестницу на крепость. Крошечная деревня еще не спала: желтоватые огни разгорались в окнах, скрипели двери, вдалеке звучал негромкий разговор.

Небо почернело ровно наполовину, переходя в густую синеву и разгораясь темным пурпуром у горизонта.

— Я раньше любил на звезды смотреть. — Кот запрокинул голову. В широко раскрытых глазах отражались серебристые искры. — Только в городе их почти не видно. А тут небо другое, или я не знаю такие созвездия. Кажется, что вот-вот знакомые найду, но нет. Даже звезды другие.

— Вон там — Небесный Дракон. — Ши Мин провел рукой, указывая линию вдоль россыпи крупных звезд. — Голова, крыло и хвост. Под этим созвездием появилась династия Ду — в тот год как раз провозгласили начало правления Небесного Дракона. Чуть дальше — Деревянное Колесо. Его спица указывает точно на голову Оленя…

Названия сами собой всплывали в памяти, а звезды, немного иначе расположенные над Лойцзы, показались вдруг знакомыми до последнего колючего луча.

Ши Мин на звезды смотрел лишь тогда, когда прокладывал по ним путь. Юкай небо тоже не жаловал, но послушно выслушивал все легенды, которые Ши Мин мог припомнить. Десятки ночей пришлось провести им без сна — в юности Юкая часто мучила бессонница и будили кошмары, и карта неба была единственным развлечением. Говорят, что звезды могут не только путь указать, но и рассказать о будущем; в это Ши Мин никогда не верил. Если бы был способ заранее узнать о бедах, разве люди не страдали бы меньше?

Здесь, в горах, он был к небу куда ближе, чем в Лойцзы. Светящиеся искры висели совсем низко — только руку протяни и дотронься. Торжественное сияние заливало пики и рассеивалось в темной глубине ущелий, превращая уже знакомый пейзаж в отчетливый рисунок тушью.

— У нас есть одно созвездие. — Кот указал на хаотичное скопление звезд. — Вначале вот как эти две звезды, потом вниз… Медведицей называется. Совсем не похоже на медведя, никогда не мог понять, почему их так называют. А ваш Дракон тоже на дракона совсем не похож.

— Людям приходится искать хоть что-то знакомое в незнакомом. — Ши Мин покосился на растрепанного мальчишку и поплотнее затянул на нем плащ, заодно поправив соскользнувший капюшон. — Я бывал во многих городах, но не знаю такого места, откуда открывается другое небо. Только на Сибае созвездия совсем иные, но ты не похож на островного жителя.

Несмотря на осторожные расспросы, Кот мигом замыкался в себе при попытке выяснить, откуда он пришел. Вот и сейчас сник, поежился и опустил голову, позволив капюшону накрыть лицо до самого кончика носа.

— Мир огромен, — буркнул он. — Наверняка ты не все земли прошел.

— Огромен? — Ши Мин едва заметно усмехнулся, но не стал опровергать его слова. — В Сибае думают, что мир всего лишь пузырек в огромном пустынном море, волей богов населенный людьми. В Лойцзы долго считали, что сверху плоскую тарелку обитаемых земель накрывает темный купол. В нем от старости появилось много прорех, и нестерпимо яркий свет божественного города просачивается к нам. На самом деле мир маленький, и тут не так много земель, куда вообще можно пойти.

— Плоский. — Кот фыркнул себе под нос, потом не выдержал и рассмеялся. Крыша их дома давно освободилась от снега, но оставалась слишком покатой — едва не соскользнув, мальчишка с трудом восстановил равновесие, вцепившись в руку Ши Мина. — У нас тоже раньше думали, что мир плоский, но это было очень давно. Потом придумали какую-то ледяную стену, которая окружает нас и не дает выйти наружу…

— Очень похоже. — Ши Мин решил воздержаться от расспросов, боясь спугнуть хрупкое доверие. Не так уж важно, откуда Кот прибыл на самом деле и где обитает его народ. Все это в прошлом. — Хочешь, я покажу карты?

Осень в горах не так дружелюбна, как на равнине. По ночам промозглый ветер уже приносил дыхание близкой зимы, но впервые выбравшийся на волю Кот упрямо оседлал конек крыши, и никакой другой возможности загнать его обратно в тепло Ши Мин придумать не смог.

— Карты? — переспросил Кот, не пытаясь скрыть интереса. Он перебросил обе ноги на скат и сполз ближе к Ши Мину. — Ты привез их с собой? Не представляю, как выглядит этот мир нарисованным.

Как что-то очень маленькое, едва не ответил Ши Мин. Как клетка, которая несоизмеримо больше той, в которой тебе пришлось сидеть, — но все-таки клетка без двери и выхода.