Когда Мерик наконец-то опустился на главную палубу, на «Джане» царил хаос. На всех парусах судно неслось на запад, и восходящее солнце сердито следовало за кораблем.

Перехватив румпель, Мерик направил судно прямиком на солнце и уже потом нашел Каллена – сгорбленного, хрипящего, но каким-то чудом наполнявшего паруса ветром. Как только принц коснулся палубы, загремел барабан и подчиненные немедленно окружили Мерика.

– Адмирал, – позвала его Райбер.

Принц только махнул ей рукой.

– Гермин, – с трудом переводя дыхание, позвал он второго помощника. Мерик уже устал, пытаясь одновременно идти, говорить и управлять ветром, и с трудом мог представить, насколько измотан Каллен. – Что происходит?

Гермин с трудом поспевал за Мериком.

– Йорис нашел принца Леопольда без сознания у Колодца Истока. Видимо, колдун крови предал его и напал.

Мерик от неожиданности споткнулся. Так Леопольд тоже здесь? И что ему предлагается делать с раненым наследником императора?

Он решил отложить эту мысль на потом.

– Адмирал! – снова крикнула Райбер. – Это важно, сэр!

–Не сейчас.

Мерик спустился по ступенькам на квартердек, где ветер завывал все сильнее и сильнее. Подойдя к Каллену, облокотившемуся на румпель, он задался вопросом, почему Райбер позволила тому, с кем она повязана нитью сердца, так сильно нагружать себя.

– Остановить корабль! – прорычал Мерик. – Прекратить ветер!

Он схватил Каллена за плащ и рывком поднял его на ноги.

Лицо колдуна было серым, но взгляд за очками оставался острым.

– Нельзя… останавливаться… – задыхался Каллен. – Мы должны… догнать… марстокийцев!

– И мы догоним, но не обязательно так нестись…

– Но в этом-то все и дело! – крикнула Райбер, отталкивая Мерика. – Нужно идти быстрее, колдун крови рядом!

Затаив дыхание, Мерик мог только смотреть на Райбер. Ведовской ветер щипал глаза, выл в ушах. Тогда принц бросился к борту и вытащил подзорную трубу.

– Где? – вздохнул он, а его сердце застряло где-то в горле.

– На востоке. – Райбер осторожно направила подзорную трубу вправо, пока Мерик не увидел колдуна: одинокое белое пятно, несущееся по приморской дороге.

Мерик сдвинул подзорную трубу дальше на восток, пока… Вот. Две фигуры, одна в белом, другая в черном, верхом на лошадях. Они неслись по той же дороге, и колдун отставал от них не более чем на лигу. Он настигнет Сафи и Изольду раньше, чем Мерик успеет долететь до берега.

Мерик опустил трубу и заставил себя вдохнуть через нос. Сильный запах приближающегося дождя. Затем выдохнул сквозь скрежещущие зубы.

Это ничего не дало.

– Как, – прорычал он, – этот монстр добрался сюда так быстро?

–Клянусь всеми святыми,– произнес потрясенно Гермин, глядя в свою подзорную трубу.– Это белое пятно – он?

– Он черпает силу прямиком из Пустоты, – серьезно сказала Райбер. И тут же закричала: – Каллен!

Девушка кинулась вниз, Мерик – за ней. Вместе они оторвали руку Каллена от румпеля. Потом Мерик просунул свою руку под руку повязанного брата.

Каллен казался слишком холодным на ощупь, а его одежда – слишком влажной от пота.

– Ты должен это прекратить! – крикнул Мерик. – Останови ветер, Каллен!

– Если я остановлюсь, – ответил тот с удивительной внутренней силой, – то мы потеряем твой контракт.

– Твоя жизнь стоит больше, чем контракт, – сказал Мерик, но тут Каллен начал смеяться – хрипло и прерывисто – и слабо махнул рукой в сторону юга.

– У меня есть идея.

Мерик проследил за жестом Каллена, но увидел лишь темное небо и вспышки далеких молний.

Но тут Райбер выдохнула «Нет», и у Мерика свело живот.

– Нет. – Он развернул Каллена лицом к себе. Волосы первого помощника так слиплись от пота, что даже не шевелились на ветру. – Это не вариант, Каллен. Совсем не вариант.

– Но это единственный выход. Нубревния нуждается в этом… торговом соглашении.

– Ты едва стоишь на ногах.

– Мне не придется стоять, – сказал Каллен, – если я оседлаю шторм.

Мерик покачал головой, теперь он был в бешенстве.

В панике Райбер снова и снова шептала:

– Пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста, не делай этого.

– Неужели ты забыл, что случилось в прошлый раз, когда ты вызвал бурю?

Мерик посмотрел на Райбер в поисках поддержки, но она уже плакала – и принц с тошнотворной уверенностью понял, что она уже смирилась с этим.

Но как? Как она могла так легко и быстро сдаться?

– Нам не нужно торговое соглашение, – настаивал Мерик. – Земли вокруг имения Нихар снова ожили, Каллен. Поэтому, как твой адмирал и принц, я приказываю тебе не делать этого.

Кашель Каллена утих. Он испустил долгий, тяжелый вздох, в котором звучали перекаты грома.

Потом колдун улыбнулся. Широкой, пугающей улыбкой.

– И как твой повязанный брат, я не собираюсь подчиняться.

Ведовская сила ожила, и глаза Каллена закатились. Веки подергивались. Зрачки становились все меньше, пока почти не исчезли.

Ветер пронесся над палубой и столкнулся с Мериком и Райбер, едва не сбив их с ног. У Мерика не осталось выбора.

Он сорвал с себя плащ, и Райбер двинулась за ним. Ветер сбивал их с ног, но они оба сгибались под ним – девушка спешила спуститься под палубу, а принц, пошатываясь, шел к румпелю.

Заняв место у штурвала отцовского корабля, Мерик вновь вознес молитву Нодену – но на этот раз он молился о том, чтобы Каллен и все остальные члены его команды пережили эту ночь.

Потому что буря была уже на подходе, и Мерик ничего не мог сделать, чтобы остановить ее.

Сафи никогда не погоняла лошадь так сильно. Пот струился по бокам ее кобылы, как и у коня Изольды. В любой момент лошади могли потерять подкову или подвернуть лодыжку, но пока этого не произошло – пока лошади не сдались от усталости, – у Сафи не было иного выбора, кроме как продолжать скакать по дороге вдоль обрыва.

Длинные тени девушек неслись рядом с ними, а предрассветное солнце бледным пламенем освещало залив, такой широкий, что Сафи не могла разглядеть его до конца. Голые скалистые острова всех форм и размеров усеивали светящиеся воды залива.

Сотня Островов.

Дорога пошла под уклон и в конце концов достигла уровня моря. Лейна была где-то неподалеку. Проехав пол-лиги, они вдруг галопом выскочили на пустырь. Вокруг было слишком тихо. Слишком мертво. Сафи не нравилось, что луч сигнального камня, закрепленного на седельной сумке, буквально пронзает небо. Они словно напрашивались на то, чтобы их заметили.

– Чувствуешь кого-нибудь? – спросила Сафи Изольду, перекрикивая стук копыт.

Та на мгновение прикрыла глаза. Снова открыла.

– Никого. Пока никого.

Сафи крепче сжала поводья. Ее рука переместилась на эфес меча. Просто добраться до причала. Это все, что нужно сделать.

– Знак! – крикнула Изольда.

Сафи прищурилась. То, что когда-то было богато украшенной табличкой, небрежно болталось на железном столбе. Это был уже четвертый подобный знак, который они видели.

ЛЕЙНА – 1 ЛИГА

Одна лига – это несколько минут езды. Несмотря на слезы, выступившие на глазах Сафи от ветра и пыли, несмотря на то, что сердце было готово вырваться из груди от страха, несмотря на то, что их с Изольдой в любой момент мог схватить колдун крови, – Сафи улыбнулась.

Рядом с ней была ее повязанная сестра. Это все, что имело значение – все, что когда-либо имело значение.

Ее лошадь свернула на повороте. Призрачный лес расступился, и впереди показался город. Лейна полумесяцем обнимала берег, и ряды домов, выстроившихся вдоль ее улиц, когда-то были разноцветными и высокими. Теперь они разрушились, а крыши провалились. Только три дока еще стояли более-менее целыми, от остальных сохранились одинокие столбы, торчащие из волн.

Сафи подстегнула кобылу. Сильнее. Она должна была добиться выполнения этого трижды проклятого контракта.

– Там Мерик? – спросила Изольда, прерывая размышления Сафи.

Та вглядывалась в море, и надежда забрезжила в ее сердце… Она заметила нубревнийский военный корабль, заходящий в бухту-полумесяц Лейны. Он двигался с бешеной скоростью, паруса светились оранжевым на солнце.

А по палубам ползали одетые в зеленое матросы.

Надежды Сафи разбились. Она крикнула Изольде, чтобы та остановилась, и пришпорила свою кобылу.

Конь Изольды замер, вздымая пыль, и девушки направили лошадей вдоль обрыва, щурясь на солнце. Животные устало вздохнули, но уши их были по-прежнему высоко подняты.

– Думаю, это тот самый корабль, который достался марстокийцам, – наконец сказала Сафи. – Корабль принцессы Вивии.

– Он определенно похож на их по форме. То есть нам придется иметь дело с колдунами огня.

Сафи выругалась и провела рукой по разгоряченному лицу. Оно было покрыто пылью. Все было в пыли – горло, глаза, уши, – а на голове, похоже, ее скопилось особенно много.

– Почему на одном корабле так много солдат? Они что, все за мной?

С юга раздался гром, короткий и всепоглощающий. Сафи повернула голову в его сторону… и с ее языка сорвалась новая порция проклятий.

Грозовые тучи быстро надвигались, а в устье залива появилось еще больше кораблей. Военно-морские галеоны Марстока выстроились в ряд, словно для охраны Сотни Островов.

Или чтобы не пропустить «Джану».

– Мерик не сможет причалить.

Сафи пустила кобылу медленной рысью. Тропинка поворачивала вглубь острова. Возможно, мертвый сосновый лес защитит девушек от усиливающихся порывов ветра и глаз марстокийских моряков.

– Это меньшее из того, за что стоит волноваться, – сказала Изольда, ускоряя шаг своего коня. – Первый корабль уже почти у причалов Лейны. Это явно засада…

Она замолчала, когда новый порыв ветра налетел на нее и Сафи.

Они обе отвернулись, прикрыли лица, закрыли глаза и рты. Воздух запутался в их одежде и волосах, зацепился за поводья лошадей, а затем зашумел в сухих ветвях. Единственной вещью, которой было плевать на ветер, оказался сигнальный камень, который, как уже решила Сафи, ей следовало бы убрать. Незачем привлекать марстокийцев.

Отвязав камень от седельной сумки, Изольда спросила:

– На какую пристань нам нужно попасть?

Хороший вопрос. Сафи не имела ни малейшего представления о том, какой причал считается седьмым. Здесь торчало слишком много старых столбов, чтобы можно было разобраться.

– Придется осмотреть все три.

Она похлопала кобылу, которая все еще была темной от пота, но казалась готовой к прогулке. Девушка направила лошадь в сторону мертвых сосен.

– Есть идеи?

– Вообще-то, – медленно ответила Изольда, – возможно. Помнишь тот случай в Веньясе? Когда мы поменялись одеждой?

– Ты имеешь в виду, когда нас чуть не убили те ненавидящие номатси ублюдки в таверне?

– Именно тот. – Изольда подвела своего коня поближе к Сафи, явно надеясь, что ей не придется кричать. Ее волосы разметались и рассыпались по лицу. – Мы дали тем людям то, что они хотели увидеть, помнишь? Но потом девушка-номатси, которую они так жаждали загнать в угол, оказалась тобой.

– Один из наших лучших трюков.

Сафи натянуто улыбнулась, откинув с глаз растрепавшиеся волосы.

– Почему бы не использовать его снова? – спросила Изольда. – Мы можем попытаться проскользнуть в Лейну мимо солдат, но если это не сработает…

– Не похоже, что сработает…

– Тогда мы можем привязать лошадей, спрятать сигнальный камень и разделиться. Я буду приманкой и заманю их в город. Ты можешь отправиться к причалам. Как только обыщешь все три, возвращайся к сигнальному камню. Зажги его, и я найду тебя.

– Ни в коем случае. – Сафи бросила настороженный взгляд на Изольду. – Это худшая идея из всех, что тебе приходили в голову. Зачем тебе подвергать себя опасности…

– В том-то и дело, – возразила Изольда. – В договоре о Перемирии сказано, что они не могут убивать никого на чужой территории, верно?

– В нем также сказано, что они не могут высаживаться на чужой территории, но это их явно не волнует.

– Вообще-то в договоре сказано, что никакие иностранные корабли не могут высаживаться на чужой территории, – заметила Изольда. – А их корабль не иностранный.

– Именно об этом я и говорю, Из! Они обошли этот пункт, так почему они не смогут обойти и все остальные? Насколько мы знаем, им даже все равно, нарушат ли они Перемирие.

Это заставило Изольду взять паузу – слава богам, – но когда Сафи натянула поводья, чтобы снова пуститься в путь, Изольда предупреждающе вскинула руку.

– Камни нитей, – настойчиво продолжила она. – Ты узнаешь о том, что я в опасности, по своему камню нитей. Если он загорится, ты сможешь прийти мне на помощь.

– Нет…

– Да. – Уголки губ Изольды приподнялись в улыбке. Она достала свой камень нитей и крепко сжала его. – Ты знаешь, этот план может сработать, и это единственная стоящая стратегия, которую я могу предложить. Давай просто порадуемся, что Лейна – город-призрак. Здесь не осталось никого, кто мог бы пострадать.

– Кроме нас, ты имеешь в виду.

– Хватит спорить, начинай раздеваться. – Изольда соскользнула с седла и перекинула поводья через низкую ветку. Затем она начала расстегивать платье. – Надвигается буря, Саф, и ты в ее эпицентре. Я буду в этой авантюре правой рукой, а ты – левой.

Левая рука доверяет правой, всегда говорил Мэтью. Левая рука никогда не оглядывается, пока не схватит кошелек.

Изольда всегда была левой рукой, и она никогда не сомневалась в том, что Сафи сможет отвлекать жертву до самого конца. А это означало, что теперь настала очередь Сафи сделать то же самое.

Ведовской ветер ворвался в лес. Он толкнул Сафи, закружил вокруг нее… а потом скопился у нее за спиной. Она бросила взгляд назад, глаза заслезились. Над верхушками деревьев собирались темные, как смоль, грозовые тучи.

–Как мне это все не нравится,– сказала Сафи, и теперь ей пришлось перекрикивать шум ветра.– Если честно, я ненавижу грозы. И план! Почему мы должны рисковать? Почему не одна я?

– Потому что мы – это то, что мы есть, – прокричала в ответ Изольда. – Я всегда буду следовать за тобой, Сафи, а ты всегда будешь следовать за мной. Повязаны до конца.

При этих словах в легких Сафи поднялась яростная, жгучая жажда. Ей захотелось высказать Изольде все, что она чувствует, – свою благодарность, свою любовь, свой ужас, свою веру, но она не стала этого делать. Вместо этого она мрачно улыбнулась.

– Повязаны до конца.

Наконец, Сафи сделала то, о чем просила Изольда: слезла с коня и начала снимать с себя одежду.

Аэдуан учуял свою старую наставницу за милю. Ее запах – льдистой весенней воды и соленых скал – был абсолютно узнаваемым. Он был знаком Аэдуану, как его собственный пульс.

И так же неизбежен, как смерть, если только Аэдуан не сойдет с тропы – а он не сойдет – или не убьет ее на месте.

А этого он тоже не сделает.

Лига, ведущая к ней, вся была в мареве зеленого леса и желтого камня, предрассветного света и грохочущего морского шторма. Когда колдун достиг самого узкого места на тропинке – с одной стороны ее окаймляли нависающие скалы, а с другой – отвесные утесы, – Аэдуан перестал прокачивать свою кровь. Он вернул телу обычный ритм сердца и замедлил шаг.

Монахиня Эврейн стояла перед ним неподвижно, как статуя. Только ветер раздувал ее кар-авенский плащ и играл прядями волос. В ножнах торчали всего два метательных ножа, меча не было видно.

Наставница не изменилась за два года, прошедшие с тех пор, как Аэдуан покинул монастырь. Разве что лицо стало чуть более смуглым. И на нем отразилась усталость – монахиня выглядела так, словно не спала несколько дней. Даже недель. Но волосы ее были такими же серебристыми, как и всегда.

А выражение лица было таким же нежным и озабоченным, каким его помнил Аэдуан.

Это всегда возмущало его. Она никогда не имела права заботиться о нем – и уж точно не сейчас.

– Прошло так много времени, – сказала Эврейн своим гортанным голосом. – Ты вырос.

Аэдуан почувствовал, как сжимаются его зубы. Как дернулся глаз.

– Отойди в сторону.

– Ты знаешь, что я не могу этого сделать, Аэдуан.

Он обнажил меч. Шум волн внизу перекрыл едва слышный шепот:

– Я зарублю тебя.

– Будет непросто. – В руку Эврейн лег клинок. Она встала в оборонительную позицию. – Ты забыл, кто тебя обучал.

– А ты забыла о моей ведовской силе, монахиня Эврейн.

Он вытащил свой нож и повторил стойку женщины.

Она сделала выпад и взмахнула белым плащом. Но Аэдуан внимательно следил за ее рукой. В конце концов, именно Эврейн научила его тому, что ключ к любому бою на ножах – это контроль над рукой с ножом.

Монахиня вихрем пронеслась мимо. Он низко пригнулся, чтобы встретить ее.

Но в Аэдуана полетел не клинок. Это были ноги Эврейн – каблук сапога достал до шеи. А кинжал оказался у груди парня.

Он попятился назад, но не так быстро, как следовало бы. Точнее, достаточно быстро, если бы он сражался с кем-то другим.

Порыв ведовской силы, и он отлетел на десять шагов назад – слишком быстро и слишком далеко, чтобы Эврейн смогла его догнать. Но тут Аэдуан посмотрел вниз.

Монахиня достала его ножом. Четыре неглубоких пореза, которые его тело залечит, хочет он того или нет. Он тратил силы на безобидные поверхностные раны.

– Ты знаешь, что они такое, – крикнула Эврейн. Она уверенно направилась к Аэдуану. – Твой долг – защищать их.

Парень наблюдал за ней, не отрывая глаз.

– Ты про слухи? Могу поклясться, монахиня Эврейн, что они – не Кар-Авен. Они же обе из колдуний эфира.

– Это не имеет значения. – Монахиня улыбнулась – устрашающей улыбкой, в которой сочетались восторг и пьянящая жестокость. – Мы, должно быть, неправильно истолковали записи, и речь не шла о пустотниках. Я видела своими глазами, Аэдуан: эти девушки разбудили Исток Нубревнии.

Аэдуан атаковал, выхватив меч, но по какой-то причине не стал делать выпад так далеко, как следовало бы. Он не отклонился от курса в последнюю секунду и не стал метать ножи. Он просто выхватил меч, и, как парень и ожидал, Эврейн вильнула влево и легко парировала удар.

– Девочки нырнули к центру Колодца, – продолжала монахиня.

– Невозможно.

Аэдуан повернулся влево.

– Я своими глазами видела, как они это сделали. Я видела, как вырвалась сила и задрожала земля.

Она ткнула в парня ножами, а потом с размаху ударила его носком сапога в колено.

Носком, в котором оказалось лезвие.

Боль взорвалась в ноге Аэдуана, потекла кровь. Он сдержал стон и увернулся в сторону, пока его не настигли новые удары.

Эврейн пыталась измотать его. Небольшие раны будут отнимать много сил.

Но сейчас она тяжело дышала, чего бы точно не случилось два года назад. Она устала, и ей не одолеть Аэдуана. Даже этими быстрыми, неустанными атаками. Даже двигаясь такой легкой поступью.

– То, что ты видела, – сказал парень, отступая назад, – было тем, что ты хотела увидеть. Колодец никогда бы не позволил им добраться до центра.

– И все же он это сделал. – Эврейн взяла паузу, держа руки и клинки наготове и устремив ликующий взгляд на Аэдуана. – Эти девушки прикоснулись к Истоку, и он пробудился. И тогда его воды исцелили Изольду.

Изольда. Девушка-номатси, не имеющая запаха крови.

Она не могла быть частью Кар-Авена. Аэдуан отказывался в это верить. Она была слишком простой. Слишком черноволосой.

Что же касается ведьмы правды, если она действительно была второй половиной Кар-Авена, то отдать ее его отцу означало бы нарушить клятву ордену. Одна только мысль об этом разжигала в крови Аэдуана ярость. Он не хотел терять все из-за того, что монахиня Эврейн оказалась легковерной и отчаявшейся старухой.

Так что, набрав скорость, Аэдуан пустил в ход метательный нож.

Эврейн отбила его в воздухе и, воспользовавшись импульсом собственного вращения, кинула свой нож.

Аэдуан дернулся влево. Поймал оружие и отбросил его назад.

Но Эврейн уже балансировала на выступе, используя рельеф местности как преимущество. Она легко вскарабкалась по камням, отстегнула стилет – свое последнее оружие – и бросилась на Аэдуана.

Он кинулся вперед, перекатившись под монахиней. Потом поднялся на ноги, выхватил меч…

И тут же наткнулся на стилет Эврейн. Ее рука дрогнула. Ее маленький клинок никогда не сможет противостоять мечу; ее сила не сможет противостоять силе Аэдуана.

– Помни… кто ты, – прошептала она. Сталь меча Аэдуана приближалась к ней. Еще немного, и клинок пронзит шею. – Кар-Авен здесь, чтобы спасти нас. Помни о своем долге перед орденом.

Лезвие Аэдуана устремилось вниз. Вонзилось в шею монахини.

Но парень остановился в последнюю долю секунды. Кровь потекла по лезвию. Эврейн задыхалась, ее глаза стали огромными.

– Мы закончили, – сказал Аэдуан. Он отбросил меч. Брызнули капли крови. Они попали на лицо Эврейн и плащ Аэдуана.

Лицо монахини осунулось. На глазах Аэдуана она превратилась в усталую старуху.

Видеть это было выше его сил, поэтому, не говоря ни слова, он убрал меч в ножны и бросился вниз по тропе.

Но как только он свернул в лес – и гром прогремел куда ближе, чем должен был, – в спину Аэдуана ударила сталь. Скользнула по ребрам. Пронзила правое легкое.

Он узнал ее на ощупь. Метательный нож – тот самый, что он сам бросил в Эврейн всего несколько минут назад.

Было больно – не говоря уже о том, что кровь, бурлившая в горле, затрудняла дыхание. И все же Аэдуан не мог не улыбнуться: Эврейн была так же безжалостна, как и прежде. Хотя бы это не изменилось.