Изольда и Альма догнали Гретчию в считаные мгновения.

Крики преследовали их еще некоторое время, как и извивающиеся серые нити, но в щит Альмы вонзились только две стрелы. И хотя сама Альма не следила за тропой номатси, ее гнедая кобыла скакала по ней уверенно.

Спустя, казалось, целый час женщины добрались до густой ивы на берегу ленивого ручья. Гретчия спрыгнула вниз первой, с горшком, полным горячих углей в руках и Рыком наготове. Она обошла вокруг дерева, прежде чем дать знак, что все чисто.

Изольда слезла с лошади и чуть не рухнула прямо на мать. Ноги подгибались, а рука…

– Ты потеряла слишком много крови, – сказала Гретчия. – Идем.

Она взяла Изольду за руку и повела под густой полог поникших ветвей и шепчущейся листвы. Гнедая охотно последовала за ней, как будто знала это место. А вот украденного Изольдой городского коня пришлось уговаривать.

– Так у тебя все было запланировано, – проворчала Изольда, пробираясь к самому стволу дерева, залитого лунным светом.

– Да, но не на сегодня

Гретчия подняла с земли длинную палку и указала наверх, где к ветвям, совсем рядом и совсем незаметно, были привязаны два мешка. Гретчия поддела их палкой.

Бам, бам!

Оба мешка свалились на землю, поднимая облако пыли. Из одного выкатилось зеленое яблоко.

Изольда примостилась на узловатых корнях ивы и прижалась спиной к ее широкому стволу. Рык устроился рядом, и она принялась левой рукой чесать у него за ушами, пока Альма уговаривала нервного коня спрятаться под ветвями. Деревянный щит так и болтался у нее на спине.

Хотя Изольда не могла разглядеть кровь на правом рукаве – не в такой темноте, – она не могла не замечать боли. «По крайней мере, – подумала она, – порез на правой руке больше не болит».

Порывшись в сумках, Гретчия отыскала набор целителя. Она подобрала из пыли яблоко, протерла его о лиф платья и вернулась к Изольде.

– Поешь.

Изольда взяла яблоко, но едва успела донести его до рта, как мать протянула ей кулон. На конце плетеного шнурка висел маленький розовый кварц.

– Надень его! – приказала Гретчия, опускаясь на землю рядом с Изольдой.

Но девушка даже не шевельнулась. Взять яблоко – куда ни шло, но такие камни, способные блокировать боль, были редкостью и стоили сотни пиестр. Гретчия нетерпеливо кинула дочери кварц, он упал на колени Изольды и засветился тусклым розовым светом. Боль мгновенно отступила.

Дыхание Изольды стало глубже. Она почувствовала, что снова способна размышлять.

Неудивительно, что такие камни вызывали привыкание.

Взгляд Изольды снова остановился на Альме, которая стояла у зеленого полога и наблюдала за тем, как лошади щипают траву.

– Корлант, – начала Изольда, когда Гретчия вернулась к ней, держа в одной руке ланцет, а в другой – льняные салфетки, – хотел убить меня. Почему?

– Я не знаю. – Гретчия колебалась. – Я… могу только догадываться, что он посчитал твой приезд знаком того, что мы с Альмой уезжаем. Думаю, он догадался о наших планах и надеялся удержать нас в поселении, запугав твоей…

Она замолчала, облизнула губы и не закончила фразу.

Прежде чем Изольда успела сказать, что способ Корланта удержать Гретчию кажется ей слишком кардинальным, мать отломила древко стрелы, торчавшее из руки девушки. Потом она ухватилась за наконечник с другой стороны… и вытянула обломок из раны.

Хлынула кровь. Она пульсировала в такт биению сердца Изольды, но девушка этого не чувствовала. Она просто ела яблоко, изредка поглаживала Рыка по голове и наблюдала за тем, что делает ее мать.

В ход пошли изготовленные колдунами мази для защиты от инфекций и присыпки для ускорения заживления. Все это стоило недешево, но прежде чем Изольда снова начала протестовать, Гретчия заговорила, и тогда девушка погрузилась в звуки знакомого с детства голоса:

– Мы с Альмой начали готовиться к бегству незадолго до твоего отъезда, шесть с половиной лет назад, – объяснила Гретчия. – Мы понемногу копили пиестры и драгоценные камни. А потом один за другим вшивали их в платья. Работа шла медленно, Корлант любил неожиданно зайти к нам в дом. Но иногда он уходил из поселения на несколько дней. Альма приводила сюда гнедую, чтобы она хорошо изучила тропу, и привозила вещи. Последние она привезла только вчера. Мы планировали бежать через четыре дня. Я вознесу Лунной Матери тысячу благодарностей за то, что мы не ушли до твоего прихода.

Почему-то после сказанного Изольду больше зацепило то, о чем мать умолчала.

– То есть вы спланировали все это… еще до того, как я покинула племя? Почему ты тогда отослала меня? Почему просто не уехала со мной? Или хотя бы не предупредила, когда я приезжала последний раз?

– Следи за своим языком, Изольда. – Гретчия бросила на дочь недовольный взгляд. – Может, ты этого и не осознаешь, но мне понадобились годы, чтобы вытащить сначала тебя. Мне понадобилось обеспечить тебя работой и крышей над головой. И все устроить так, чтобы Корлант не заметил. На подготовку побега для меня и Альмы ушло еще несколько лет. И мы собирались найти тебя в Веньясе. А ты почему оттуда уехала?

– Я… попала в беду. – Изольда почувствовала, как снова подступает заикание, и поспешила впиться зубами в яблоко, чтобы это скрыть. – Поселение оказалось единственным местом, где я могла спрятаться…

– Ты должна была оставаться в городе, как я тебе велела. Я приказала тебе никогда не возвращаться.

– Это было три года назад, – возразила Изольда. – Ну извини, если я з-запутала твои тщательно выстроенные планы.

Мать затянула повязку на руке. Но боль ушла… И мать, к облегчению Изольды, никак не прокомментировала ее заикание.

– Мы отправимся в Сальдонику, – сказала наконец Гретчия. – Ты можешь поехать с нами.

Брови Изольды взлетели вверх. Сальдоника находилась на противоположном конце Джадансийского моря – дикий город-государство, знаменитый своей нелегальной торговлей и преступностью всех мыслимых сортов.

– Но почему именно туда?

Альма вежливо кашлянула и покинула место наблюдения за ветками.

– Несколько моих тетей и кузин живут в Сирмайских горах. Их племя каждый год откочевывает в Сальдонику.

– А пока мы их ждем, – добавила Гретчия, – будем торговать камнями нитей.

– Видимо, в Сальдонике на них бешеный спрос?

– Пиратам тоже нужна любовь.

Губы Альмы сложились в легкую улыбку. Она взглянула на Гретчию, словно это была их общая шутка.

А в горле Изольды нарастала боль. Она с трудом проглотила кусок яблока.

Гретчия сложила в мешок набор целителя.

– Нам хватит денег, чтобы купить третий билет до Сальдоники, Изольда. Мы собирались позвать тебя.

В это трудно было поверить. Увы, но она понятия не имела, что сейчас чувствует ее мать или Альма. Не знала, какими цветами переливаются их нити, какие эмоции ими владеют.

Впрочем, все это не имело значения, ведь у Изольды были собственные планы.

И у нее была собственная жизнь, которую она собиралась строить вместе с Сафи.

– Я не могу поехать с вами, – сказала Изольда.

– Если не с нами, то куда?

Гретчия поднялась на ноги и выдохнула почти… с облегчением. Она и так получила то, о чем мечтала: достойную дочь Альму. Настоящую ведьму нитей.

– Сафи ждет меня недалеко отсюда.

– Это не так, – вдруг возразила Альма и протянула руку Изольде.

На ее ладони лежал сияющий рубин. Второй камень нитей.

Изольда поперхнулась и выронила яблоко. Она вытащила свой, парный камень – он тоже светился красным. Сафи попала в беду.

Изольда вскочила на ноги, кулон скатился с ее колен.

И она тут же впала в агонию.

Сначала это была только стремительно нарастающая боль. Потом прибавилось изнеможение, превратившее ее тело в пучок соломы. Пошатываясь, она упала вперед, в объятия Гретчии. Но прежде чем девушка успела оступиться, упасть на плечо матери и потерять сознание, Альма подняла с земли плетеный шнурок с кулоном и накинула его на шею Изольды.

Мгновенное облегчение. Шокирующее, ужасающее облегчение.

И когда Изольда смогла оторваться от матери, Гретчия повернулась к Альме:

– Ты чувствуешь, где находится Сафи?

Альма кивнула и с такой силой сжала камень, что костяшки на руке побелели. Затем она указала на юго-восток:

– Там. Но она быстро движется на север. Должно быть, ей угрожает большая опасность.

– Поехали, – сказала Гретчия, направляясь к гнедой. – У нас есть два тесака и лук…

– Нет.

Изольда выпрямилась в полный рост. Ветерок налетел на иву, запутался в ветвях и скользнул по волосам. Одновременно с его освежающим дуновением Изольда наконец обрела контроль над собственным языком. И над собственным сердцем.

– Делайте то, что планировали. Отправляйтесь в Сальдонику.

Пальцы Изольды схватились за шнурок, чтобы вернуть матери магический кулон.

– Оставь себе, – остановила ее Гретчия, прикоснувшись к запястью дочери. – Без него ты не доберешься до Сафи.

– И бери Аличи, – добавила Альма, указывая на лошадь. – Она знает здешние дороги.

– Хватит и моего коня.

– Не хватит! – резко ответила Гретчия. (Изольда вздрогнула. Впервые в голосе матери зазвучала боль.) – Аличи отдохнула и знает тропу. Так что возьмешь ее, кулон и немного денег. И еще тесак. – Гретчия подтолкнула Изольду к лошади. – Или хочешь взять лук? Можешь еще щит захватить.

– Я справлюсь.

– Откуда мне знать? – Гретчия снова повернулась к Изольде, ее взгляд стал жестким. – Я никогда не могла быть уверенной, что снова тебя увижу. Думаешь, было легко тебя отпустить? А сейчас легко? Я слишком сильно любила тебя, чтобы запереть в этих стенах. – Мать подошла ближе, ее слова прозвучали резко и быстро: – Ты заберешь Аличи и отправишься к Сафи, как это было всегда. Ты снова покинешь меня, потому что тебе предназначено судьбой больше, чем я могу дать. И, как всегда, я буду молиться Лунной Матери, чтобы ты осталась невредимой.

Она вложила поводья в левую ладонь Изольды, но девушка обнаружила, что пальцы ее не слушаются. И голос тоже, потому что там, где только что было сердце, зияла глубокая дыра.

– Вот. – Альма подошла к Изольде и протянула ей тесак в простых ножнах на потертом ремне. Таким в селении срезали траву и рубили хворост.

Изольда не смогла поблагодарить мать. Ее все еще мучили ее слова. Альма обмотала пояс вокруг бедер Изольды и повесила парный камень нитей на шею. Два ярко-красных огонька запульсировали на тускло-розовом фоне. Потом она легко коснулась руки Изольды.

– Мое племя называется корелли. Они приходят в Сальдонику поздней осенью. Найди их, если окажешься там. Надеюсь, так оно и будет.

Изольда не ответила, у нее и на то, чтобы подумать, не осталось времени. Она уже сидела на лошади и прижималась к ее шее.

Тесак, служивший ей мечом, болтался сзади.

– Постарайся разыскать меня, Изольда, – вдруг попросила Гретчия. – Пожалуйста. Я тебе столько всего не рассказала… Найди меня.

– Я найду, – пообещала Изольда.

И, не проронив больше ни слова, не оставив на прощание ни взгляда, она ударила Аличи пятками по бокам и отправилась по следу Сафи.

Изольда и Аличи легко нашли дорогу. Как и говорила Альма, кобыла отлично знала окрестности и шла уверенным галопом. Рык пытался угнаться за хозяйкой, но вскоре сдался.

Сердце Изольды сжималось сильней с каждым прыжком гончей, и она не смогла удержаться от того, чтобы помахать рукой, когда Рык наконец остановился. Через четверть часа серебристые луга вокруг превратились в залитые лунным светом болота и песчаные отмели. Подул ветерок, запахло солью, и перед девушкой появилась широкая грунтовая дорога.

И все же, вместо того чтобы пришпорить лошадь до предела, Изольда остановилась. Она была совсем недалеко от перекрестка, где когда-то встретила целительницу из ордена Кар-Авена. Женщину с серебристыми волосами, похожую на колдуна крови не больше, чем эфир похож на Пустоту.

Кобыла повернула уши к югу. Аличи услышала другую лошадь. Изольда перевела взгляд на дорогу, по которой к ней на полном скаку приближался всадник. Девушка с удовольствием разглядела светлые волосы Сафи. На расстоянии в четверть мили от нее показались белые плащи четырех монахов-наемников ордена Кар-Авена. Во что, ад ее побери, вляпалась Сафи? И как, ад ее побери…

И как, ад ее побери, Изольде вытащить из всего этого себя и подругу?

Изольда закрыла глаза и сделала три вдоха, пытаясь достичь точки покоя, которую никогда не могла найти, если мать или Альма находились рядом.

Аличи беспокойно переставляла копыта, явно готовая убраться подальше от того, что к ним приближалось. Изольда с радостью бы ее поддержала, но нельзя было скакать вечно, а просто так отделаться от четырех кар-авенских монахов не получится. Требовалось еще что-то.

Например, маяк.

Изольда пустила кобылу в галоп. Она должна была набрать скорость, чтобы поравняться с Сафи.

– Эй, впереди! – раздался голос Сафи. – С дороги, идиот!

Изольда оглянулась лишь раз, чтобы крикнуть:

– Сафи, это я!

После этого она прибавила ходу, ровно в тот момент, когда подруга проносилась мимо.

Теперь они скакали бок о бок.

– Прости, что заставила себя ждать, – прорычала Сафи. Ее ноги были обнажены, шелковое платье превратилось в лохмотья, а к бедру девушка прижимала вилы. – И прости, что снова нашла неприятности нам на…

– Хорошо, что у меня есть план! – крикнула в ответ Изольда. Она не слышала за спиной монахов, но чувствовала их нити – спокойные, готовые ко всему. – Маяк уже близко, мы сможем скрыться там.

– Отлив начался?

– Должен!

В светлых глазах Сафи мелькнуло облегчение. Она перевела взгляд на Изольду, а потом снова на дорогу.

– Где твои волосы? – крикнула она. – И что с рукой?

– Меня постригли и в меня стреляли!

– Хорошенькое дельце! Стоило оставить тебя одну на несколько часов, и вся жизнь летит прямиком в адские врата!

– Могу сказать о тебе то же самое! – крикнула в ответ Изольда, хотя кричать и скакать одновременно было сложно. – Четыре убийцы на хвосте и испорченное платье!

Нити Сафи порозовели от восторга, но тут же вспыхнули оранжевой паникой.

– Только четыре?

– Да!

– Должен быть пятый! – Нити Сафи запылали еще ярче. – Тот самый. Колдун крови.

Изольда вскрикнула, ее накрыла волна холодного пота. Уж если такой боец, как Габим, не смог остановить колдуна, у девушек не было ни единого шанса.

Но по крайней мере маяк уже начал обретать очертания – его крепкие стены отделяла от дороги длинная полоса пляжа и отступающие волны отлива. Лошади оттолкнулись от берега и бросились в соленую воду. Она устремилась вверх. Старая башня, вся в деревянных обломках и гнездах чаек, была в тридцати шагах от них… двадцати… пяти…

– Спешиваемся! – крикнула Изольда, натягивая поводья сильней, чем следовало.

Она сползла с лошади и дрожащими руками отстегнула тесак. Рядом с ней в волны, доходившие до щиколоток, спрыгнула Сафи с вилами в руках.

Не говоря ни слова, девушки заняли оборонительные позиции, повернувшись спиной к маяку, и стали ждать, когда четверо монахов галопом пересекут пляж.