На следующей неделе не было никаких дополнительных занятий, поэтому мы с Рико пошли навестить Ицуки.

– Во время турнира я видела его издалека, но сейчас впервые смогу познакомиться поближе с твоим принцем.

– Не смей это ляпнуть при нем!

– Ладно, ладно.

Посмотрев на развеселившуюся Рико, я вздохнула:

– Нет, правда, пожалуйста, не сболтни лишнего.

– Что, больше мне не доверяешь? Я вообще-то всегда тебе помогала!

Это правда. Мне повезло, что Рико была всегда рядом.

– О, может, сходим купим пирожных с кремом? Он ведь ногу сломал, а значит, есть ему, наверное, можно что угодно. Ицуки любит пирожные?

– А может, это тебе захотелось пирожных?

– Ты меня рассекретила. Но ведь ты и сама не откажешься?

– Ну, не без этого.

– Вот видишь!

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись. Я искренне рада, что Рико моя подруга. По пути мы зашли в кондитерскую, чтобы купить пирожных с кремом, а затем направлялись в больницу к Ицуки. Когда я поднималась к нему в палату, сразу вспомнилось, как сама когда-то оказалась в палате. Я тоже сломала ногу в аварии, и именно в больнице мы познакомились с Такэру. А благодаря этой встрече я узнала Ицуки.

Это так странно. Возможно, такова была судьба. Когда я вышла из лифта и прошла мимо поста медсестер, я увидела двухместную палату, где лежал Ицуки. У двери висела табличка с его именем.

Другая табличка была пустой. Немного нервничая, мы с Рико вошли и встретились взглядами с Ицуки, который лежал в постели у окна.

– Ицуки?

– А, Мио?

Ицуки с удивленным видом отложил в сторону смартфон.

– Прости, что пришли так внезапно. Я хотела позвонить, но подумала, вдруг ты не сможешь ответить.

– Нет, что ты, все в порядке!

Когда Ицуки попытался привстать, я тут же бросилась к нему:

– Ой, не двигайся! Тебе нужно отдыхать!

– Ничего страшного, я уже поправляюсь.

Такэру сел и удивленно посмотрел на Рико, стоявшую позади меня.

– Я подруга Мио, Рико Сакихара. Приятно познакомиться.

– И мне. Эм… А я Амаги.

– Я знаю. Ты был на матче, и я в курсе о письмах, которыми вы обменивались с Мио.

«– А, – добавил Ицуки, смутившись, и как будто вдруг что-то понял. – Так… это ты руководишь футбольным клубом в вашей школе?

– Ну да. – Рико улыбнулась и протянула коробку пирожных с заварным кремом. – Вот, угощайся. Мы с Мио купили тебе.

– Спасибо.

Видя, как Ицуки смущенно принимает подарок, Рико усмехнулась:

– Себе мы с Мио тоже купили. Может, поедим вместе?

Рико меня впечатляла. Я не умела так разговаривать с людьми, с которыми только что познакомилась. Хотя Рико свободно общалась и с мальчиками из футбольной команды. Мне всегда казалось странным, что она со мной дружит.

– А пойду-ка я куплю чего-нибудь попить.

– А?..

Рико неожиданно похлопала меня по спине и прошептала на ухо:

– Ты тоже хоть что-нибудь скажи. Вы так редко видитесь.

Рико так сверлила меня взглядом, что я растерялась.

– Мио будет чай с молоком, а ты, Ицуки?

– Да мне все равно. Кстати, деньги…

– Давай потом. Пойду что-нибудь куплю.

Рико быстро вышла из палаты. Остались только я и Ицуки.

– Какая она… общительная.

– Да, она всегда такая. Но она очень хорошая.

– Я знаю. Ты писала о ней в письмах.

Точно, я ведь часто писала о Рико.

– Она твоя самая близкая подруга?

– Да.

Это точно – Рико моя самая близкая подруга.

Я снова встретилась взглядом с Ицуки. Внезапно почувствовав смущение, я отвернулась.

– Я… Ну… В общем, вот. Я хотела, чтобы ты это увидел, – сказала я, быстро достав блокнот, пока Рико не пришла.

Ведь даже самой лучшей подруге я не сказала, над чем работала.

– Что это?

Я засунула блокнот в кровать Ицуки.

– Я закончила рассказ. И мне бы хотелось, чтобы ты первый его прочитал.

– Я… первый? – спросил Ицуки, опустив взгляд.

– Мне так неловко, потому что, скорее всего, получилось не очень хорошо, но… я дописала, только потому что ты меня поддержал.

Ицуки смотрел вниз и ничего не говорил.

– Ицуки?

Ни слова. Ну почему же он молчит? Его смутили мои слова?

Как раз в тот момент, когда меня охватило чувство беспомощности, в палату вернулась Рико:

– Мио, извини, но чая не было. Вот это подойдет? – с этими словами Рико протянула мне кофе с молоком.

– Угу, спасибо.

– А вот это тебе.

Рико отдала Ицуки пластиковую бутылку со спортивным напитком.

– Спасибо…

Рико наклонила голову и перевела взгляд с меня на Ицуки.

– Ребята… Что-то случилось? – без колебаний спросила Рико.

– Нет, ничего, давайте есть. Но сначала отдам деньги.

Ицуки полез в шкафчик и попытался достать кошелек. Рико подошла к нему, чтобы помочь.

А я просто рассеянно смотрела на них обоих.

Мы втроем ели пирожные с кремом и обсуждали травму Ицуки: операция прошла успешно, но некоторое время нужно побыть в больнице, чтобы кость полностью срослась, и потом пройти реабилитацию. А чуть позже можно будет играть в футбол.

– Понятно. Наверняка обидно, что ты пока не можешь играть, но что поделать, надо поправляться.

– Угу, – ответил Ицуки и опустил взгляд.

Ему, наверное, было трудно поступить в Сейран – в школу с такой сильной футбольной командой – и не иметь возможности участвовать в матчах. Мне тоже было бы больно, если бы я вдруг больше не могла заниматься тем, что мне по душе.

Да даже если так… С тех пор, как я передала блокнот, Ицуки совсем не смотрел на меня. Смутное чувство тревоги в моей груди продолжало расти.

Рико, как руководитель футбольного клуба, пыталась подбодрить Ицуки: «Не волнуйся, просто делай все, что от тебя зависит». Встав со стула, она попрощалась и добавила, что собирается домой. Я удивленно посмотрела на подругу. Рико уже перекинула свою спортивную сумку через плечо и ухмыльнулась:

– Мио, вам еще есть что обсудить? – Она похлопала меня по плечу. – А ты, Ицуки, поправляйся.

– Большое спасибо, что пришла!

Рико, выходя из палаты, с озорной улыбкой добавила:

– Пустяки. Я просто хотела хоть раз увидеть дорогого для Мио человека.

Как только она ушла, в палате воцарилась полная тишина. Ицуки молча смотрел вниз.

«Прости. Я не могу», – сказанные в тот день слова снова всплыли в памяти, и я встряхнула головой, чтобы прогнать их.

Я ненавидела моменты расставания. И я очень хотела продолжать общаться с ним и дальше.

– Ицуки, – я смело подняла голову и заговорила, хотя он все еще смотрел вниз. – Знаешь…

Моё сердце забилось чаще. Но сейчас тот самый момент, когда можно выразить все мои чувства.

– Я хочу кое о чем спросить.

Мой голос разносился по тихой больничной палате. Горло заболело, внутри всё защипало, но, собрав все свои силы, я выпалила:

– Давай встречаться?

Ицуки поднял голову и удивленно посмотрел на меня… На мгновение наши взгляды встретились. Но потом его лицо исказилось, и он опустил глаза.

Ицуки… Почему…

Он долго не отвечал. Затем просто закрыл лицо руками, и его плечи задрожали.

– Ицуки…

Он плакал. Он плакал прямо перед мной, пытаясь заглушить голос.

– Мио… – наконец пробормотал дрожащим голосом Ицуки. – Ты нравилась Такэру.

Я почувствовала острую боль в груди.

– Но он не может быть с тобой, потому что его больше нет. И поэтому…

Его полный боли голос затих. Ицуки думал о чувствах брата, которого больше нет? И хотел сказать, что не может быть со мной? Я понимала его чувства. Но… как же мои?

Они переполняли меня, и их уже невозможно было сдержать. Я медленно потянулась к Ицуки и коснулась его спины. Затем нежно и тихо обняла его, стараясь не причинить боль.

Мы долго переписывались. Я постепенно все больше и больше узнавала его и надеялась, что мы когда-нибудь встретимся. В письме он говорил, что хочет встретиться. И это было взаимно.

«Я думал о том, как хочу с тобой встретиться, Мио» – эти слова он сказал мне после аварии.

Я аккуратно, так, чтобы не сделать ему больно, крепко прижалась к нему. Мы так дороги друг другу. Неужели придется вот так расстаться? Я этого не хотела.

Горячие слезы падали и впитывались в одежду Ицуки.

– Мио, – тихо сказал он и обнял меня в ответ.

– Ицуки…

Его руки лежали на моей спине. Белая кровать. Запах дезинфицирующего средства. Тепло тела Ицуки. Его дрожащие руки.

«Нет, нет… Я не хочу отпускать тебя». Наверное, я ужасный человек, раз так думала.

«Давай всегда будем дружить?» Это обещание я дала Такэру. Значило ли это, что я не могу быть с Ицуки?

Вдруг послышался тихий звук, и я мгновенно отошла от Ицуки. Обернувшись, я заметила его маму:

– Ах, тетушка…

Она все видела? Она видела, как мы обнимаемся? Я тут же покраснела, не смея поднять взгляд. Мама Ицуки тихо подошла к нам и достала из сумки письмо.

– Я все это время хранила его, – сказала она и протянула нам знакомый светло-голубой конверт. – Это письмо от Такэру.

– От Такэру? – голос Ицуки сорвался, и он взял конверт.

– Перед смертью он попросил передать его вам, когда придет время.

– Что это значит?

Она опустила глаза и глубоко вздохнула:

– Такэру сказал, что обязательно настанет тот день, когда вы встретитесь. Он просил передать вам это письмо в нужное время… Поэтому я носила его с собой в сумке, чтобы оно оказалось под рукой в подходящий момент. Я была потрясена. Что это всё значило? Он написал нам письмо?

Мы с Такэру застыли от удивления.

– Мио, ты нравишься Ицуки, а значит, «нужное время» пришло.

На этих словах лицо Ицуки залилось пунцовым. Я растерялась и отвела взгляд.

– Более подходящего момента не найти.

Женщина улыбнулась и молча вышла. В палате снова остались только я и Ицуки.

Раздался шорох. Это Ицуки открыл конверт. Внутри оказалось светло-голубое письмо, предназначенное для нас обоих. Приблизившись к Ицуки, я заглянула в него.

«Для Ицуки».

Этот хорошо знакомый мне почерк точно принадлежал Такэру.

«Если ты читаешь это письмо, значит, ты встретился с Мио.

Но зная тебя, я уверен, что ты все еще колеблешься.

Ты был таким с самого детства.

Прости, что из-за меня тебе казалось, что ты сам по себе. Ведь я болел, и все внимание мамы было направлено на меня.

Всякий раз, когда мне было плохо, мама теряла самообладание и иногда била тебя. Ты ни слова об этом не говорил, терпел. Прости, что не замечал этого.

Но отныне я хочу, чтобы ты жил так, как хочешь. Все, что я не успел, сделал ты. Не оглядывайся на меня.

Пожалуйста, живи так, как ты сам этого хочешь.

Это последняя просьба твоего старшего брата».

Рука Ицуки сжала бумагу, и я заметила, как он прикусил губу. Он положил листок на на кровать и протянул мне второй.

«Мио…».

Услышав его хриплый голос, я взяла листок и развернула его.

«Для Мио».

Это было последнее письмо от Такэру.

«Мио, позволь сначала извиниться перед тобой.

Я лгал тебе так долго. Все это было неправдой: то, как я с радостью ходил в школу, как много у меня друзей и что я отлично играю в футбол. После выписки мое состояние ухудшилось, поэтому я не смог ходить в школу и заводить друзей. А моей единственной подругой была ты.

Я хотел казаться тебе веселым и интересным. И думал, что иначе ты не захочешь со мной общаться. Поэтому я попросил Ицуки мне помочь. Он рассказывал о своих делах в школе, а я выдавал это за свою жизнь. И на фото в форме был не я, ведь на самом деле с каждым днем я все больше и больше худел.

Мы вдвоем создали воображаемого меня и отвечали тебе. Это было в корне неправильно.

В моих письмах все об Ицуки. А твои письма на самом деле были ответами ему.

Прости меня. Я не собирался обманывать тебя. Просто хотел сдержать обещание, которое тебе дал. Я хотел, чтобы мы и дальше оставались хорошими друзьями.

Но это уже вряд ли возможно. Поэтому оставляю выполнение моего обещания Ицуки. Когда-нибудь он должен был с тобой встретиться.

Я хотел, чтобы ты знала правду, поэтому написал это письмо.

Спасибо, что ты всегда меня поддерживала. Я рад, что познакомился с тобой, Мио.

Отныне, я надеюсь, ты будешь так же помогать Ицуки».

Когда я дочитала последнюю строку, по моему лицу покатилась слеза. Капля упала на светло-голубую бумагу.

Чувства Такэру к Ицуки и ко мне – все это было нежно, тепло, печально. Рядом со мной плакал Ицуки.

Сзади нас, за квадратным окном, безмолвно раскинулось голубое небо.