Ну ладно! Вовсе он и не взрывался по-настоящему. Я просто хотел, чтобы вы побыстрее перевернули страницу.

Понимаете, ведь когда читатель листает книгу на скорости, он вполне может и порвать один из листов! А это значит, что вы, скорее всего, пойдете в книжный и купите еще один экземпляр. Кому нужна книга с поврежденной страницей? Уж точно не вам, правда?!

Вы ведь обладатель утонченного вкуса, вы любите новое и красивое. А драную книгу можно использовать по-разному – есть сотня поистине удивительных способов. Из нее можно отличных корабликов наделать и пускать по весне в ручей. Ее можно употребить как строительный материал. А можно избранные страницы вставить в рамки и объявить арт-объектами. (Тем более что они и есть арт-объекты, близкие к совершенству. Посмотрите хоть на пятьдесят шестую страницу. Какое изящество!)

Ну то есть ясно как день: вам жизненно необходимо несколько экземпляров книги об Алькатрасе. Чем больше, тем лучше! Одного ни в коем случае не достаточно, срочно бегите покупайте еще! Или вы забыли, что у нас тут битва со злыми Библиотекарями, можно сказать, информационная война, а я ведь перечислял вам требуемые припасы?

* * *

Так вот, никоим образом не взорвавшись, дедушка Смедри вступил в чертог правосудия. Я вошел с ним, ожидая увидеть привычный антураж зала для суда… ан нет. Там стоял простой деревянный стол, а за ним сидели трое рыцарей. Я сразу нашел глазами Бастилию. Она замерла по стойке смирно у дальней стены: руки по швам, голова вскинута, взгляд устремлен прямо вперед.

Дисциплинарная комиссия – трое за столом, определявшие наказание для Бастилии, – не обращала внимания на провинившегося рыцаря. Один из рыцарей был крупным, мощного сложения мужчиной с широченным подбородком. Весь его облик дышал тяжелой угрозой: дескать, я рыцарь, если что не так – растопчу и проглочу, мокрого места не оставлю!

Рядом с ним расположилась мать Бастилии Дролин. От нее тоже веяло опасностью, но по-другому. Весь ее вид говорил: я мать Бастилии и, если что-то пойдет не так – убью мгновенно и не моргнув глазом!

Третий рыцарь был пожилым и бородатым. «Хватит мне тут ваших глупостей, ребятня, – излучал он в пространство. – Вы ж понимаете? Если что, взрослый человек всех вас одной левой пополам разрубит!»

Поглядев на их лица, я понял: наше с дедушкой появление их ничуть не обрадовало.

– Лорд Смедри, – прогрохотал Подбородок. – Зачем вы нарушили ход судебного заседания дисциплинарной комиссии? Вы отлично знаете: ваше мнение здесь веса не имеет.

– Если это когда-нибудь меня остановит, останется только со скуки помереть, – парировал дедушка.

– Нам тут не до шуток, лорд Смедри, – сообщила мать Бастилии. – Здесь вершится правосудие!

– С каких это пор вынесение обвинительного приговора за чужую провинность называется правосудием? – продолжал пикировать рыцарей вопросами дедушка.

– Мы не выискиваем вину, – пробасил Борода. – Если рыцарь демонстрирует неспособность защитить своих подопечных, он или она утрачивает рыцарское звание. Юная Бастилия не виновата в том, что мы слишком быстро утвердили ее кандидатуру и признали полноправным рыцарем со всеми вытекающими последствиями, ответственностью и…

– И вовсе не слишком быстро вы ее продвигали, – произнес я резко и четко. – Бастилия – рыцарь, коему нет равных в ваших рядах!

– А много ли вы, юный Смедри, знаете о том, что за рыцари состоят в наших рядах? – спросил Борода.

Вот тут он меня уел. Я почувствовал, что слегка присел в лужу, – но когда подобное останавливало хоть одного Смедри?

– Нет, – признал я. – Об этом я осведомлен не слишком полно. Но вот что я знаю совершенно точно: Бастилия совершила невероятные подвиги, защищая дедушку и меня! Она непревзойденный боец, я лично видел, как она дралась один на один с убийцей из секты киборгов Нотариуса – и не уступила ему в мастерстве, хоть и билась всего лишь кинжалом. Я видел, как она разделалась с двумя библиотекарскими душегубами, прежде чем я успел глазом моргнуть!

– Она потеряла личное оружие, Хрустальный меч, – озвучила весомый контраргумент Дролин.

Однако я тоже уперся:

– И что?

– Это символ рыцарей Кристаллии… – начал Подбородок.

– Так дайте ей другой, делов-то! – перебил я.

– Все не так просто, – пояснил Борода. – Тот факт, что рыцарь не сумел позаботиться о своем мече, весьма настораживает. Во имя защиты благородных родов Свободных Королевств мы не смеем опускать планку требований к новоиспеченным рыцарям.

Я сделал шаг вперед:

– Она вам рассказывала, при каких обстоятельствах был утрачен ее меч?

– Она дралась с Оживленными, – пояснила Дролин. – А когда всадила клинок кому-то из них в грудь, сама получила удар и отлетела в сторону. Оживленный провалился сквозь пол и погиб, но и Бастилия лишилась меча.

Я поднял глаза на Бастилию – и не смог поймать ее взгляд.

– Нет, – возразил я, вновь поворачиваясь к членам комиссии. – Это канва событий, но все было не совсем так. Суть произошедшего не в падении и даже не в гибели Оживленного. Ведь меч не просто так потерялся! Он был уничтожен. Его разрушил я. То есть мой талант!

Подбородок лишь хохотнул.

– Лорд Смедри, – гаркнул он, – вы верны своим друзьям и стараетесь вступиться за них, нам ли этого не понять?! Но, отдавая должное вашей сострадательности, все же я вынужден попросить вас избавить нас от столь безумных преувеличений. Всем известно, что полноразмерные кристаллы хрусталя неподвластны воздействию окуляторских линз и талантов Смедри!

Я сделал еще шаг к столу:

– Тогда давайте сюда ваш меч.

Рыцарь встрепенулся:

– Что?..

– Дайте. Его. Мне, – повторил я, протягивая руку. – Поглядим, насколько он неподвластен и неуязвим.

В стеклянном белоснежном чертоге на некоторое время воцарилась напряженная тишина. Рыцари, казалось, не верили собственным глазам и ушам. (А надо вам знать, что Хрустальные, главы Кристаллии, свои мечи в чужие руки не дают. Так что требовать у Подбородка его меч было вроде как у президента просить ядерный чемоданчик поиграться на уик-энде!) Тем не менее отказать в моем требовании было бы все равно что признать справедливость моих заявлений. Я разглядел сомнение в глазах Подбородка. Его рука поползла к рукояти оружия: кажется, он хотел принять вызов и предоставить меч для испытания.

– Осторожнее, Архидис, – негромко предупредил дедушка Смедри. – Талант моего внука не стоит недооценивать. По моим скромным оценкам, талант разрушения не проявлялся столь ярко уже много веков… а может, и тысячелетий.

Рыцарь отдернул руку от меча.

– Талант разрушения, – пробормотал он. – Ладно, не будем исключать вероятность его воздействия на Хрустальный меч…

Дролин поджала губы; я видел, что она готова была возразить.

– Э-э? – Я вопросительно оглянулся на деда. Он кивнул: давай, мол, жги, внучек!

– Как бы то ни было, я пришел выступить на этом судебном заседании по праву члена семьи Смедри, – заявил я.

– Вы и так уже сказали больше, чем требуется, – буркнула Дролин. (И я, кажется, начал понимать, в кого Бастилия уродилась такой язвой.)

– Да, верно, – произнес я примирительным тоном. – И я желаю всячески засвидетельствовать ум, смекалку и воинские умения Бастилии. Не вмешайся она вовремя, мы с дедушкой Смедри давно были бы мертвы. Равно как и вы, Дролин, я полагаю. Не будем забывать, что вас взял в плен Библиотекарь, которого Бастилия затем победила в бою!

– Я видела тот бой, – сказала Дролин. – Лорд Смедри, Библиотекаря сразили вы, а отнюдь не моя дочь.

– Мы вместе сделали это, – возразил я. – И тактику придумывали в тандеме. Вы получили назад свой меч лишь потому, что мы с Бастилией отбили его для вас.

– Так и есть, – пробасил Борода. – Но это опять-таки часть проблемы.

– В самом деле? – возмутился я. – Пострадавшая гордость Дролин для вас важнее всего?

Дролин покраснела, а я испытал удовольствие, смешанное со стыдом: я ее все-таки достал.

– Дело не только в гордости, – объяснил Подбородок, или как там его, Архидис. – Бастилия выхватила оружие другого рыцаря, взяла в руки меч своей матери.

– Так у нее в бою выбора-то не было! – вскричал я. – Она пыталась спасти жизнь и мне, и Дролин, не говоря уже о возможности спасти моего отца в перспективе. Да и пользовалась она мечом Дролин очень недолго!

– Это не имеет значения, – настаивал Архидис. – Сам факт пользования мечом… кое-что в нем нарушил. Нас ведь не только традиция обязывает беречь свое оружие от чужих прикосновений.

– Погодите, – догадался я, – а это, случайно, не связано с теми кристаллами в ваших шеях?

Трое рыцарей переглянулись.

– Подобные дела мы не обсуждаем в присутствии посторонних, – отрезал Борода.

Отступать было некуда.

– Так какой же я посторонний?! Я – лорд Смедри! К тому же мне и так почти все известно!

В Кристаллии выращивали три вида хрустальных камней. Одни становились мечами, вторые – Телесные кристаллы – вживляли рыцарям в шеи, а о третьем Бастилия рассказывать не захотела.

– Вы тесно связаны с Телесными кристаллами, – сказал я, показывая рукой. – С мечами тоже связь устанавливается, верно? Так вот, значит, вокруг чего весь сыр-бор? Когда Бастилия схватила меч Дролин, чтобы сразиться с Килиманджаро, связь была нарушена?

– Дело не только в этом, – сказал пожилой рыцарь. – Все гораздо серьезнее. Сражаясь мечом матери, Бастилия явила безрассудство, точно такое же, как при потере собственного меча.

– И что с того? – спросил я требовательно.

– Что с того? – отозвалась Дролин. – Юный лорд Смедри, да будет вам известно, мы – члены ордена, высшей ценностью которого является сохранение жизни людей. Дело в том, что короли, знатные вельможи Свободных Королевств и вы, семейство Смедри, с завидной регулярностью пускаетесь в разные авантюры и прямо-таки ищете смерти. Так вот, чтобы защитить вас, мы, рыцари Кристаллии, должны действовать рационально и не поддаваться эмоциям.

– Со всем уважением к вам лично, юный лорд Смедри, – поддержал Борода, – нам следует противостоять вашей упрямой природе, а не поощрять ее. Мы считаем, что Бастилия на данный момент не достигла физической и духовной зрелости, необходимой для рыцарства.

– Послушайте, – не сдавался я, – но ведь изначально кто-то уже принял решение, что она достойна, и присвоил ей звание! Может, спросим этих людей?

– Они перед вами, – ответил Архидис. – Мы трое удостоили Бастилию рыцарского звания полгода назад. И мы же дали ей первое поручение. Вот почему именно нам досталась скорбная обязанность лишения ее рыцарства. Итак, полагаю, настало время голосовать.

– Но…

– Лорд Смедри, – перебила меня Дролин, – вам было предоставлено слово, и мы терпеливо выслушали все, что вы имели сказать. У вас остались еще конструктивные аргументы, способные повлиять на наше решение?

Все уставились на меня.

– Конструктивно будет, если я обзову их идиотами? – прошептал я, оборачиваясь к дедушке.

– Навряд ли, – ответил он, улыбаясь. – Можешь попробовать назвать их недотыкомками, ибо, спорим, смысла они не поймут. Только вряд ли это как-то поможет.

– Тогда у меня все, – сказал я, внутренне кипя еще сильнее, чем когда входил в зал на это судилище.

– Дролин, ваше мнение? – спросил Борода. Похоже, он был тут за главного.

– Голосую за лишение подсудимой звания рыцаря, – чеканя каждое слово, произнесла Дролин. – А также за недельное отъединение Бастилии от Кристалла разума, дабы очистить от скверны ее прикосновений Хрустальные мечи, ей не принадлежащие.

– Архидис, ваше мнение? – спросил старикан.

– Меня глубоко тронула речь юного Смедри, – сказал Подбородок. – Допускаю, что мы поспешили с осуждением Бастилии. Голосую за то, чтобы поставить ее рыцарское служение на паузу, но не отнимать звание насовсем. След Бастилии должен быть истерт с чужого меча, но недельное отъединение представляется мне слишком суровым. Будет достаточно и одного дня.

Я был не особенно в курсе, что там за дела с Кристаллом разума, но здоровяк-рыцарь заработал в моем личном рейтинге несколько очков – за доброту.

– Раз ваши мнения столь противоположны, решение за мной, – сказал старикан. – Я выберу компромиссный путь. Бастилия, мы лишаем тебя звания рыцаря, однако через неделю проведем еще одни слушания, где снова взвесим все «за» и «против». Ты будешь отъединена от Кристалла разума на два дня. Оба вида наказания вступают в силу немедленно. Отправляйся же в чертог Кристалла разума.

Я оглянулся на Бастилию, чувствуя, что решение судей оказалось не в нашу пользу. Бастилия продолжала смотреть в пространство прямо перед собой, но я рассмотрел на ее лице тени напряжения, если не страха.

«Ну нет, – сказал я себе мысленно, клокоча от бешенства. – Не допущу! Не позволю!»

Сосредоточив все силы души и разума, я воззвал к своему таланту: «Сейчас я вам покажу! Сейчас вы у меня попляшете! Посмотрю-ка я на ваши искаженные от ужаса рожи, когда я все мечи вам переломаю…»

– Алькатрас, мальчик мой, – негромко произнес дедушка. – Привилегии вроде права посещать Кристаллию теряют силу, когда ими пользуются сверх меры. Полагаю, бо́льших уступок от наших друзей мы уже не добьемся.

Я посмотрел на него… Иногда в глазах деда мне открывалась бездонная мудрость.

– Оставь их, Алькатрас, – попросил он. – Мы найдем иной способ выиграть этот спор.

Рыцари поднялись из-за стола и уже двигались на выход из комнаты. По-моему, они слегка торопились, стремясь побыстрее оказаться как можно дальше от нас с дедом. Я беспомощно наблюдал, как Бастилия уходит следом за ними. Проходя мимо, она бросила на меня короткий взгляд и шепнула всего одно слово:

– Спасибо.

«Спасибо? – подумалось мне. – За что? За то, что проиграл?»

Легко догадаться, какое жгучее чувство вины снедало меня. Это очень интересное чувство… Я бы сравнил его с лифтом, сделанным из желе. (Чревато, знаете ли, внезапным падением.)

– Идем, внучек, – позвал дедушка Смедри и взял меня за плечо.

– Мы провалились, – сказал я с отчаянием.

– Тут с какой стороны посмотреть! Они же были готовы лишить ее рыцарского звания навсегда! Мы отвоевали для нее по крайней мере шанс сохранить рыцарское достоинство и восстановить репутацию. Ты молодец!

– Шанс вернуть, – нахмурился я. – Но если через неделю на голосование соберутся те же три чучела, что изменится-то? Возьмут и исключат ее из рыцарей насовсем…

– Если только мы не докажем им, что она достойна своего славного имени, – сказал дедушка. – Например, помешаем Библиотекарям добиться подписания договора о сдаче Мокии?

Мокия!.. Это ли не важно?! Но даже если нам все удастся и в том будет неоспоримая заслуга Бастилии, каким образом победа в политической битве кому-то что-то докажет в плане рыцарских качеств?..

– Что такое Кристалл разума? – спросил я, пока мы шли назад в комнату со стеклом перевозчика.

– Ну, – начал объяснять дедушка Смедри, – вообще-то, тебе как бы не полагается про него знать. А значит, с тем большим удовольствием я тебе разболтаю этот секрет! Так вот, есть три вида хрустальных кристаллов…

– Знаю, – встрял я. – Из одного они делают мечи.

– Верно, – сказал дедушка Смедри. – Эта разновидность известна своей высокой устойчивостью к окуляторскому могуществу, или таланту Смедри. Это дает возможность рыцарям Кристаллии биться с Темными окуляторами. Второй тип кристаллов они вживляют себе в шеи, это так называемые Телесные кристаллы.

– Они им сил придают, – сказал я. – Делают бойцами высшего класса. Ну а третий?

– Третий зовется Кристалл разума, – сказал дед. – Поговаривают, будто это осколок Маковки Мира. Это единый камень, связывающий между собой все кристаллы Хрустальных. Я не знаю наверняка, в чем это проявляется, но думаю, что он объединяет всех рыцарей, давая им черпать силы в коллективном разуме.

– И они собрались отсечь Бастилию от этой общности, – сказал я. – А что, если это даже и к лучшему? Может, хоть сама собой станет…

Дедушка Смедри внимательно смотрел на меня.

– Кристалл разума не сливает сознание рыцарей в единое целое, мальчик мой. Он лишь позволяет им легко делиться навыками. Если один из них осваивает какое-то умение, посредством Кристалла разума все и каждый по отдельности становятся несколько сильнее. На чуточку, на йоту, но лучше.

Мы вошли в комнату с коробом для телепортаций, потом ступили внутрь его. Оказывается, дедушка позаботился оставить инструкции, чтобы до нашего возвращения система транспортировки срабатывала каждые десять минут.

– Дедушка, – тихо позвал я. – Мой талант… Он правда так опасен, как ты рыцарям задвигал?

Он не ответил.

– Там, в гробнице Алькатраса Первого, – продолжал я, глядя, как закрываются дверцы, – были надписи про талант разрушения. Его там называли Темным талантом. И якобы он… ну… стал причиной падения всей цивилизации инкарнатов.

– Талант разрушения много у кого проявлялся, внучек, – сказал дедушка Смедри. – И цивилизации как-то оставались на месте. Хотя стены, случалось, падали.

Его шутка показалась мне несколько вымученной. Я хотел спросить еще, даже рот успел открыть, но тут дверцы ящика распахнулись. Прямо перед нами стоял Фолсом в своем красном одеянии и рядом с ним Гималайя.

– Лорд Смедри! – с явным облегчением воскликнул Фолсом. – Наконец-то!

– Что такое? – спросил дедушка.

– Вы опоздали, – сказал Фолсом.

– Ну естественно, – поддакнул дедушка Смедри. – Дальше-то что?

– Она здесь!

– Кто?

– Она, – повторил Фолсом. – Та-Кого-Невозможно-Назвать. Она в замке. И она желает говорить с вами!