Семья министра переселилась в новый дом. В главном корпусе – Цзинфутан – стала жить госпожа Лю; передняя часть этого корпуса – Яньситан, здесь живет левая супруга министра, принцесса Ён Ян; западная часть главного корпуса – Фэнсогун, здесь живет правая супруга министра, принцесса Нан Ян; перед Яньситан расположены павильоны Нинсянгэ и Цинхуалоу – здесь поселился сам министр, иногда здесь устраивают пиры; рядом с этими павильонами – Яньсяньтан, где министр принимает гостей; к югу от Фэнсогун находится Синьхунъюань – жилище Чин Чхэ Бон; к востоку от Яньситан – домик Чхун Ун, он называется Юнчуньгэ; к востоку и западу от Цинхуалоу – павильоны с зелеными окнами и красными перилами, окруженные помещениями для слуг, – это Шанхуалоу и Ванъюэлоу, где поселились Ке Сом Воль, Чок Кён Хон и восемьдесят красивейших и талантливейших кисэн.

Кисэн разделены на западную и восточную группы; сорок западных кисэн подчинены Кён Хон, а сорок восточных – Сом Воль. Кён Хон и Сом Воль обучают кисэн песням, танцам и игре на музыкальных инструментах. Ежемесячно западная и восточная группы собираются в Цинхуалоу и состязаются в мастерстве. В такие дни министр обычно берет с собой мать и принцесс, отправляется в павильон и слушает музыку, любуется танцами, наслаждается пением. Он сам поощряет отличившихся кисэн и наказывает провинившихся: первых жалует тремя кубками вина, заколками для волос и похвалами, а вторых поит простой водой и ставит тушью на лбу точку, чтобы тем было стыдно. Благодаря его надзору таланты кисэн расцветали с каждым днем.

Кисэн из дворца Воль-вана, брата императора, были самыми искусными в мире, их называли чародейками, но все же им было далеко до кисэн министра Яна.

Однажды принцессы и все прочие женщины собрались у госпожи Лю. Вдруг вошел министр, отдал принцессе Нан Ян какую-то бумагу и сказал:

– Прибыло послание от Воль-вана!

Принцесса прочитала следующее:

«Наступили теплые весенние дни. Надеюсь, вы пребываете в добром здравии? Все это время я был занят государственными делами и не имел ни минуты свободного времени. Давно уже не было видно коня в парке Лэю, не было слышно прежних веселых шуток, а там, где когда-то танцевали, выросла густая трава. Но благодаря могуществу Сына Неба и доблести его первого министра наша страна процветает, народ благоденствует, как это было в счастливое время Кай-юань и Тянь-бао. Благоухает весна, стоят теплые дни, яркие цветы и нежные ивы умиротворяют сердца людей…

Я хотел бы встретиться с вами в парке Лэю – съездить на охоту, послушать музыку, вернуть себе хорошее настроение. Прошу вас ответить мне и передать ответ с посыльным. Я буду счастлив, если вы примете мое предложение».

– Вы догадываетесь о намерениях Воль-вана? – окончив читать, спросила принцесса.

– Я не могу постичь их, – ответил министр. – По моему мнению, он просто хочет немного развлечься – это в его духе!

– Вы ничего не поняли, – сказала принцесса. – Всем давно известно, что Воль-ван любит лишь хорошую музыку и красивых женщин. В его дворце много красоток, а недавно он заполучил еще известную кисэн из Учана по имени Ок Ён. Говорят, красотки из его дворца, увидев Ок Ён, начинают страдать, как Чжун-ли Чунь и Му-му[70]. Они признают, что такого красивого лица и такой стройной фигуры, как у Ок Ён, нет ни у кого в мире! Прослышав, что у вас много красавиц-кисэн, Воль-ван захотел сравнить своих чародеек с вашими. Ведь вы и он – все равно что Ван Кай и Ши Чун![71]

– И впрямь, я не понял его, – говорит Со Ю. – Вы разгадали его намерения лучше меня!

– Это игра, – продолжает принцесса, – и вы должны ее выиграть. – Сказав так, она подмигнула Кён Хон и Сом Воль и добавила: – Воинов обучают десять лет, а используют лишь однажды. Иногда победа или поражение решается в схватке двух богатырей, так что вы должны приложить все усилия, чтобы не остаться побежденным!

Сом Воль говорит:

– Боюсь, что мы не сможем выстоять перед таким противником. Музыканты во дворце Воль-вана – лучшие в мире, а Ок Ён из Учана вообще не имеет себе равных; вряд ли найдется кисэн, которая захочет потягаться с такими мастерами! Таланты наши невелики, сыгрались мы плохо, шансы на победу ничтожны. Как бы наши кисэн не сбежали раньше, чем начнется состязание! Я знаю, что над нами будут смеяться, но меня беспокоит лишь то, что нас осудит сам господин министр.

Со Ю отвечает ей:

– Давным-давно я встретил вас в Лояне. Тогда мне говорили, что в Зеленых теремах знамениты три красавицы, Ок Ён была в их числе. Значит, это о ней идет речь. Но в теремах было только три красавицы, если, как говорится, у меня есть Чжан Лян и Чэнь Пин[72], чего же мне бояться Сян Юя и Фань Цзэна?

– Красоток из дворца Воль-вана сравнивают с деревьями и травами гор Багуншань, – говорит Сом Воль. – Как можем мы с ними соперничать? Пусть принцесса спросит у Кён Хон, что та собирается делать. Я боюсь, что услышу ее речи – и у меня сожмется горло, я не смогу петь!

Кён Хон рассердилась:

– Вы и впрямь так думаете, госпожа Сом Воль? Мы с вами изъездили семьдесят округов, всем нравилась наша музыка, так что не нам пасовать перед Ок Ён! Вот если бы здесь оказалась «та, что сокрушала города и царства»[73], или фея с горы Ушань, которая воплощается то в дождь, то в облако, – вот тогда нам пришлось бы плохо. А чего нам бояться этой Ок Ён?!

– На словах все легко, – возражает ей Сом Воль, – а ведь мы давно уже не встречали достойных соперников. Лишь однажды мы были приглашены на прием к начальнику какой-то управы, остальное же время мы выступали на пирушках дерзких дворянчиков или благородных любителей музыки. Это верно, что мы никогда не уступали никому, но теперь мы должны иметь дело с лучшими кисэн самого Воль-вана! Взор его зорок, он крут на расправу! Недаром говорят: «Глянешь на его кулак – Тайшань с пылинку покажется!» А ведь Ок Ён – все равно что Чжан Цзы-фан[74], у нее немало хитростей припасено на такой случай! Нельзя бахвалиться, как Чжао Гуа![75] По-моему, надо честно предупредить, что нас ждет поражение.

Сом Воль повернулась к министру:

– Кён Хон очень самонадеянна; я хочу, чтобы вы знали об этом ее недостатке. Когда она впервые увязалась за вами, она украла у Ён-вана лучшего скакуна, назвалась юношей из Хэбэя и обманула вас на ханьданьской дороге. Если бы она имела красивую внешность и приятные манеры, разве вы приняли бы ее за мужчину? В первую же ночь она влезла к вам в постель, заняв мое место! А теперь она хочет унизить меня в ваших глазах – разве это не смешно?

Кён Хон смеется:

– Неизмерима человеческая подозрительность! Раньше я превозносила вас как Хэн-э, а теперь презираю! Вы хотите стать наложницей министра Яна, потому и возводите на меня напраслину.

Все женщины рассмеялись. Принцесса Ён Ян говорит:

– Госпожа Чок нервничает. Министр не смог разгадать в ней женщину – вот в чем причина! Но здесь нет ничего унизительного. Госпожа Ке сказала правильно: женщина не должна обманывать людей, переодеваясь в мужское платье. Ну а если мужчина оденет юбку, чтобы обмануть кого-либо, – он не богатырь! Ни к чему украшать ложью свои недостатки!

Министр улыбнулся:

– Вы правы, принцесса. Обыкновенный человек всегда различит звуки комунго, но не отличит мужчину от женщины. А это значит, что у него есть уши, но нет глаз! Но если у человека не хватает на лице одного из семи отверстий, это еще не значит, что человек неполноценен. Вот вы смеетесь надо мной, но все те, кто знает Ян Со Ю, хвалят мощь его здоровья и силу его духа.

Присутствующие снова громко рассмеялись. Сом Воль говорит:

– Всегда лучше иметь дело с сильным противником. Зачем же вы шутите? Или вы мне не верите? А что, если то же самое вам скажет Чхун Ун? Или госпожа Чин?

В разговор вступает Чхэ Бон:

– Если бы вы собирались сдавать государственные экзамены, я сделала бы все, что в моих силах. Что же касается пения и танцев, то здесь я бессильна. Уж если вы меня заставите выступать, то наверняка потерпите поражение.

Ей вторит Чхун Ун:

– Надо мной смеются, и мне стыдно, что я не умею петь и танцевать, хотя мне и очень хочется побывать на состязании. Но если я пойду туда, люди станут указывать на меня пальцами и говорить: «А вот наложница министра Яна, соперница принцессы Ён Ян!» Они будут смеяться над маршалом и принцессами, его женами. Нет, я ни за что не пойду на состязание!

– Почему ты думаешь, что над нами будут смеяться? – недоумевает Ён Ян.

– Когда я сажусь в паланкин на шелковые подушки и высоко поднимаю занавески, люди говорят: «Вон едет Ка Ю Ин, любовница министра Яна!» Они трутся о мои плечи, трогают за пятки, пялят глаза на мои одежды, а видят лишь некрасивую женщину со спутанными волосами и запачканным лицом. Тогда они пугаются и говорят: «Министр болен той же болезнью, что и Дэн Ту-цзы!»[76] Разве это не насмешка над господином министром? Воль-ван еще не видел таких, как я, а если увидит меня, то с гримасой отвращения отвернется – разве это будет приятно принцессам?

– Ужасно! – говорит Нан Ян. – Ужасны ваши речи! Раньше женщины мечтали стать феями, а теперь красавиц влечет участь Чжунли Чунь! Нет, я не верю вам!

Она поворачивается к министру:

– На какой день вы условились о встрече с Воль-ваном?

– На завтра.

Кён Хон и Сом Воль всполошились:

– А мы еще до сих пор не распорядились насчет музыкального зала! Надо срочно это сделать!

Они вызывают старшую над кисэн и объявляют ей:

– Завтра в парке Лэю министр встречается с Воль-ваном. Кисэн должны сопровождать министра в новых одеждах и со своими инструментами. Выезд на рассвете!

Все восемьдесят кисэн, выслушав приказ, принялись красить лица, подрисовывать брови – готовиться к празднеству.