Цензор Ян Со Ю прибыл в страну Янь. Людей далекой окраины, в глаза не видавших столичной роскоши, ошеломило великолепие посланника. Он казался им цилинем на земле, фениксом в облаках. Они обступили коляску, загородив дорогу, и не нашлось ни одного, кто не хотел бы хоть разок взглянуть на него. Его величественный вид поражал, как гром, его милосердие было благодатным весенним дождем. Простой народ окраины ликовал, пел, плясал. Прищелкивая языками, люди говорили:

– Мудрый Сын Неба пощадит нас!

Во всяком случае, когда Ян Со Ю встретился с Янь-ваном, он сумел отстоять честь Сына Неба и выполнить наказ двора. Разумно и убедительно растолковал он, что́ ждет их, если они покорятся, и каковы будут последствия их неповиновения. Его красноречие было подобно морским волнам – внушительно и непреклонно; нельзя было не восхищаться им. Вразумленный Янь-ван, устрашившись великого гнева, пал ниц перед посланником Сына Неба и повинился:

– Наша дикая сторона так далека от столицы, что гнев государев не доходил до нас, а потому мы дерзко ослушались приказа двора. Мы не поняли, что нужно ехать в Чанъань изъявлять покорность. Сейчас, выслушав мудрое наставление, я осознал свою вину. Уняв свою мятежную душу, отныне я буду верно выполнять долг подданного. Прошу нижайше, посланник Сына Неба, когда вернетесь, доложите двору, пусть они будут спокойны за действия своего подданного и, сменив гнев на милость, пребывают в счастье.

Затем Янь-ван устроил пир в Голубом дворце, а провожая, преподнес посланнику сто кынов золота и десять резвых скакунов, но Ян Со Ю от всего отказался и покинул страну Янь.

Когда дней через десять Ян Со Ю подъезжал к Ханьданю, он увидел, что впереди едет какой-то юный всадник. Услыхав крики: «С дороги!», юноша спешился и остановился у обочины. Ян Со Ю присмотрелся и сказал:

– Под этим седоком – тысячеверстный скакун!

А когда подъехал ближе, рассмотрел и самого всадника. Юноша был подобен распускающемуся цветку, молодому месяцу. Утонченность манер, красота и изящество всего его облика были просто ослепительны – невозможно было в упор смотреть на него.

– Много я прежде видел юношей в столице и в провинции, – удивился Ян Со Ю, – но подобного вижу впервые.

И приказал вознице:

– Пригласи того юношу ко мне!

Вскоре цензор уже отдыхал на постоялом дворе. Юный всадник прибыл туда раньше, и Ян Со Ю велел позвать его.

– С первого взгляда на дороге я был очарован твоей красотой, – приветливо заговорил Ян Со Ю, едва юноша предстал перед ним, – и отважился передать тебе приглашение. Я боялся, что ты не согласишься. Поскольку ты удостоил меня своим посещением, будь моим гостем. Не нахожу слов, как я счастлив. Мне бы хотелось услышать твое благородное имя.

– Я северянин, – отвечал юноша, – зовут меня Чок Пэк Нан, я вырос в глухом захолустье и не знал никогда ни большого учителя, ни мудрого друга. А потому в ученье я слаб и ни пером, ни мечом не владею, но в глубине души рад был бы умереть за близкого друга. Когда вы приехали в Хэбэй как посланник, ваше величие и ваше милосердие произвели на всех глубокое впечатление, вы навеки покорили наши сердца. А теперь вы, невзирая на мое низкое происхождение и мою неотесанность, желаете говорить со мной и, судя по вашим словам, не гнушаетесь талантами простолюдинов. Это свидетельствует о вашей любви к людям низшего сословия. В старину говорили: «Одинаковые характеры сходятся, одинаковые воли равны».

Ян Со Ю обрадовался еще больше.

– Теперь как раз тот блестящий случай, – сказал он, – когда две воли объединились. Вот отдохнем и тронемся в путь, ведя рядком наших рысаков, вместе будем пить-есть за столом, проезжая через живописные местечки, будем делиться впечатлениями о красотах природы, а выдастся светлая ночка – станем сочинять стихи, и что нам тогда тяготы дальней дороги!

Вскоре они тронулись в путь. Вот и Лоян. Когда проезжали мост Тяньцзинь, Со Ю вспомнил, как весной прошлого года встретил он здесь Сом Воль, и с грустью посмотрел на винную беседку. «Если бы она узнала, – подумал он, – что я проезжал Лоян на пути в Хэбэй, она бы непременно пришла и ждала, когда я поеду обратно. Говорят, она стала монахиней. Я думаю, что ее след надо искать если не в даосском храме, то в „Грушевом саду“[49]. Как же все-таки получить весточку о ней? Жаль, если мы и на этот раз не увидимся. Когда-то еще доведется встретиться?» Он случайно поднял глаза и вдруг увидел: прекраснейшая из женщин одиноко стоит в беседке и, высоко подняв штору из бамбука и жемчуга, следит за дорогой – не покажется ли коляска, запряженная лошадьми? Это была Ке Сом Воль. Так предстала перед ним та, о которой он как раз в это время думал. Со Ю готов был обнять весь свет. Вихрем погнал он лошадей и быстро подкатил к беседке. Два человека смотрели друг на друга, и радость их была безмерна. Скоро Ян Со Ю был на постоялом дворе; она поспешила туда же кратчайшим путем.

Войдя в комнату, Сом Воль от радостного смущения закрыла лицо воротником, истосковавшаяся душа не выдержала счастья, и слезы хлынули раньше слов. Поклонившись, она молвила:

– Вы утомились с дороги, проделав по высочайшему указу такой дальний путь на лошадях, и я истосковалась по вас. Надеюсь, вы утешите меня немного. Обо мне вы, вероятно, уже слышали, и добавить к этому нечего. Весной я узнала, что вы с государевой грамотой проезжали по этой дороге, поспешила сюда издалека, но, увы, уже не застала вас; только слезы лить осталось. Начальник уезда сам приходил сюда, на постоялый двор, читал ваши стихи на стене и отнесся с большим почтением ко мне – естественно, благодаря конфузу с кисэн накануне. Он убедительно просил меня вернуться в город и ждать вашего возвращения. Не в силах сдержать радостное чувство, я вернулась в старый дом и даже сама к себе прониклась уважением. Когда я в ожидании вас одиноко стояла в беседке у моста Тяньцзинь, кто из горожан или проезжих не позавидовал бы моему положению? Не знаю, вы стали богатым и знатным и, может быть, успели обзавестись супругой, семьей? Скажите прямо.

– Действительно, я уже помолвлен с дочерью наместника Чона, – отвечал Ян Со Ю, – но свадьбы еще не было. Умом и добропорядочностью эта девушка именно такова, какой обрисовала ее мне ты, Сом Воль. Твой мудрый совет оказал мне неоценимую услугу.

Прежняя страсть вспыхнула с новой силой, и, право же, они не могли расстаться так быстро. Поэтому Ян Со Ю задержался на несколько дней в Лояне. Поскольку в спальне у него постоянно была Сом Воль, Со Ю не приглашал это время к себе юношу Чока. Однажды мальчик-слуга быстро вошел в комнату и зашептал:

– Господин Чок – нехороший человек; я видел, как он в людской шутит с госпожой Ке Сом Воль.

– Неужто он способен на подобную наглость? – удивился Ян Со Ю. – Госпожа Ке тем более вне всяких подозрений. Не иначе как ты что-нибудь напутал.

Мальчик понуро удалился, но вскоре снова пришел и доложил:

– Господин счел мои слова выдумкой, извольте же сами убедиться, как они весело смеются.

И он указал на помещение для прислуги в западной стороне двора. Со Ю пошел и увидел: два человека стоят по обе стороны невысокой ограды, смеются и болтают, даже притягивают друг друга за руки, да еще над чем-то потешаются. Чтобы расслышать, о чем они говорят, Со Ю стал потихоньку приближаться, но шорох шагов вспугнул юношу, и он стремительно исчез, а Сом Воль повернулась, и вид у нее был довольно смущенный.

– Вы уже близко подружились с господином Чоком? – спросил Ян Со Ю.

– Не с господином мы близкие друзья, – отвечала Сом Воль, – а с его сестрой. Вот я и справлялась о ее здоровье. А что привычки у меня вульгарные, так ведь я же, в сущности, низкая женщина и подчас забываю, что полагается избегать мужчин. Хватая его за руки, я шептала ему на ухо, шутила с ним, и этим я невольно вызвала у вас подозрение. Право, за такой грех и убить не жалко!

– У меня и в мыслях не было сомневаться в тебе, Сом Воль, ты не беспокойся, – сказал ей Со Ю, а про себя подумал: «Господин Чок – юноша и даже мне приглянулся. Как было не заподозрить их? Надо позвать его при случае и успокоить».

Он послал мальчика за Чоком, но того и след простыл. Горько раскаивался Ян Со Ю. «Когда-то чуский Чжуан-ван, оборвав кисти на шапках, избавил от беды подданного[50], – сетовал он. – А я, не дав себе труда разобраться в сомнительном случае, потерял прекрасного товарища. Теперь сколько ни сетуй – делу не поможешь». И он велел слугам разыскать Чока.

Вечером Со Ю и Сом Воль, вспоминая прошлую весну и говоря о своих теперешних чувствах, пили вино и веселились, а когда наступила глубокая ночь, загасили свечу и легли в постель…

Восток побелел. Пробудившись первой, Сом Воль стала наряжаться перед зеркалом. Со Ю смотрел на нее. И вдруг будто что-то ужалило его в сердце, обожгло глаза. Вздрогнув, он пригляделся: брови вразлет, ясные глаза, пушок на висках, словно облачко, щечки – цветы, стан, что лоза, кожа белая, как глазное яблоко, – все как у Сом Воль, и в то же время будто не она. Пораженный и полный недоумения, Со Ю несколько мгновений не мог даже слово вымолвить.