Еще когда Ян Со Ю после сдачи экзаменов собирался стать зятем в доме наместника Чона, он задумал осенью того же года съездить на родину за матушкой, а по возвращении совершить обряд бракосочетания. Но высшая ученая степень обязывала его быть на службе, и он все еще не имел возможности выполнить свой замысел. Только собрался было на каникулах наведаться в родимый дом, что находился в далекой провинции, как в стране начались смуты: варвары то и дело налетали на окраины; три правителя Хэбэя, а именно: Янь-ван, некто, объявивший себя Чжао-ваном, и третий, присвоивший себе титул Вэй-вана, при поддержке сильного соседа подняли войска и взбунтовались. Сын Неба встревожился и решил направить туда войско. Поэтому он собрал гражданских и военных советников и стал совещаться с ними, но мнения разделились. Тогда на совете выступил цензор Ян Со Ю.

– Когда-то ханьский У-ди, – сказал он, – поступил так: он призвал вана Наньюэ и вручил ему грамоту, в которой призывал его к покорности, а поскольку тот продолжал упорствовать, У-ди направил в Наньюэ войско и усмирил мятежников. Мне кажется, это самый верный путь.

Сын Неба, приняв во внимание его слова, приказал Со Ю тут же, на императорском совете, составить предварительный текст грамоты. Со Ю, пав ниц, принял приказ, немедленно составил и подал государю проект грамоты. Сын Неба остался им очень доволен.

– Это письмо, – изрек он, – в выражениях, полных вежливой, но строгой благожелательности, призывает к покорности. Оно должно произвести впечатление на дерзких разбойников.

Государь немедленно отправил грамоты всем трем правителям. Правители области Чжао и области Вэй сразу отказались от притязаний на титул государя, подчинились приказу двора и в письмах признали свою вину, а заодно прислали в дань десять тысяч коней и тысячу кусков шелка. И лишь Янь-ван, рассчитывая на удаленность своего округа и надеясь на силу своих войск, не покорился.

Сын Неба, считая, что капитуляция двух правителей – заслуга Ян Со Ю, издал указ, в котором похвалил его. Указ гласил:

«С тех пор как три земли Великого Хэбэя обособились и, понадеявшись на свои силы, подняли мятеж, прошло почти сто лет. Император Дэ-цзун ходил в поход на них, предводительствуя стотысячной армией, и не мог сломить эту силу, не мог заставить их сложить оружие. Ныне одним письмом Ян Со Ю мы добились капитуляции двух позиций, и это – без единого сражения, без единой человеческой жертвы. Теперь наша власть распространилась еще на десятки тысяч ли. Мы, считая это действительно великой заслугой, выражаем похвалу и жалуем Ян Со Ю шелку триста кусков и пять тысяч коней».

Затем государь пожелал повысить Яна в чине. Со Ю, выступив перед его величеством, отвесил земной поклон и отказался от дара. Не поднимая головы, он сказал:

– Составить проект для указа – долг вашего верноподданного. Два лагеря покорились благодаря могуществу вашего величества. Я же за свои скромные заслуги уже получил эту дорогую мне похвалу. К тому же один лагерь, продолжая упорствовать, будоражит окраину, и я сожалею, что не могу мечом и копьем до конца смыть позор страны. Так как же могу я принять приказ о повышении в чине? Верность подданного не определяется его чином, как победа или поражение в бою не определяется численностью войска. О, если бы я мог, возглавив войско, выступить за честь двора и не щадя жизни сразиться с врагом – княжеством Янь! Этим я отплатил бы хоть в малой степени за милости государя!

Сын Неба, оценив его благородный порыв, спросил мнение советников. Те поддержали Ян Со Ю:

– Нам противостояли три стороны, теперь две покорились, и маленький бунтовщик сейчас – как рыба в котле, как комар в щели. Мы полагаем, что, двинув на него рать, мы непременно сломим непокорного, будь он силен или слаб. К тому же войско Сына Неба может перехитрить врага и зайти с тыла. Для начала можно отправить к ним в качестве посла Ян Со Ю, пусть попытается убедить их. Если же они не пойдут на уговоры, вот тут-то и хорошо бы ударить по ним.

Сын Неба одобрил подобный план, вручил Ян Со Ю атрибуты полномочия – грамоту и секиру – и сказал:

– Ступай в страну Янь и усмири непокорных.

Отправляясь в путь, Ян Со Ю зашел проститься с наместником Чоном.

– Окраина, забыв о совести, оказывала неповиновение государю не день и не два, – сказал наместник. – Поэтому помни: ты едешь в опасную страну. И если дела вдруг обернутся к худшему, это будет не только горем для твоей старой матери и нас, стариков, это будет позором для всей страны. Я стар и не могу участвовать в спорах при дворе, но об этом я хочу написать государю, предостеречь его от ошибки и подать добрый совет.

– Не беспокойтесь так, тесть, – отвечал Ян Со Ю. – Народ окраины, пользуясь неурядицами при дворе, побунтовал некоторое время, а теперь Сын Неба призывает его к порядку. Княжества Чжао и Вэй – два сильных противника – уже изъявили покорность, и престиж двора тем самым восстановлен. Стоит ли так волноваться из-за маленькой страны Янь?

– Приказ государя издан. И ты уже принял решение. Старому отцу больше нечего сказать. Только прошу, соблюдай осторожность среди тигров, береги себя и с честью выполни приказ императора, – сказал на прощание тесть.

Госпожа Цой со слезами стала прощаться с Яном.

– Будем ждать добрых вестей, – молвила она. – Только они смогут немного утешить нас. Что я могу пожелать тебе перед дальней дорогой? Об одном прошу: поезжай и быстрей возвращайся.

Ян Со Ю прошел к себе, собрал все, что нужно для отъезда, и уже направился к выходу, когда Чхун Ун, ухватившись за его одежду и рыдая, проговорила:

– Бывало, когда господин мой собирался на дежурства, я вставала рано, убирала постель, одевала вас в парадные одежды. А вы, искоса поглядывая на меня влюбленными глазами, всем видом своим говорили, как не хочется вам уходить от меня. А теперь? Перед долгой разлукой, отправляясь за десятки тысяч ли, вы не нашли для меня ни единого теплого словечка?

Ян засмеялся и сказал:

– Страна сейчас испытывает затруднения и возложила на меня ответственную миссию. Да и время ли теперь говорить о мелких личных переживаниях, когда мы все еще не можем обеспечить спокойствия страны? Не горюй понапрасну, сударыня Весна, не надо портить цвет лица. Пока почтительно прислуживай барышне, а в скором времени, если все будет благополучно, я добьюсь успеха и торжественно вернусь к тебе с золотою печатью на поясе. Жди меня.

Он вышел, сел в возок и скоро прибыл в Лоян.

Здесь ничего не изменилось со времени его прошлого приезда. Тогда шестнадцатилетним юнцом он ехал на крохотном ослике и выглядел довольно невзрачно. Прошло немного времени, и вот он с грамотой и секирой прибывает сюда на четверке лошадей. Уездный начальник торопливо очищает путь, почтительно уступает дорогу правитель Хэнани. Дорога на всем протяжении сияет, толпами бегут поглазеть жители деревень, с подобострастием таращат глаза прохожие на улицах города – разве это не внушительное зрелище?

Прежде всего Ян Со Ю послал мальчика-слугу разузнать о Ке Сом Воль. Мальчик отправился к дому кисэн и увидел: ворота заперты на несколько замков, Зеленый терем не открывается, только вишня буйным цветом цветет за оградой. Тогда он спросил о ней у соседей и в ответ услышал:

– Сом Воль весной прошлого года провела ночь с одним юношей из дальних мест и после этого, сказавшись больной, стала отказывать всем посетителям, даже на пиры, устраиваемые властями, не ходила. А вскоре, прикинувшись помешанной, сорвала с себя все украшения, поясные и головные, и, сменив свое платье на облачение даосской монахини, покинула город и стала любоваться природой. И вот до сих пор не возвращалась. Наверно, она где-нибудь в горах.

Мальчик пересказал услышанное господину. Разочарованный столь неопределенными известиями, Ян Со Ю пошел к дому Сом Воль. Все здесь напоминало ему о недавнем прошлом, о той чудесной встрече, и он едва удерживался от слез. Ночью в доме для приезжих Ян Со Ю никак не мог заснуть. Начальник уезда, желая развеселить его, направил к нему больше десятка лучших кисэн Лояна. Яркими красками и роскошными нарядами оспаривали они друг у друга первенство по красоте и, демонстрируя свои достоинства, надеялись хоть раз обратить на себя благосклонное внимание важного гостя. Но он остался равнодушен к прелестям кисэн и ни одну из них не приблизил к себе. А на рассвете следующего дня, собравшись в дальний путь, Ян Со Ю написал на стене стихи:

Отбросив кисть, он сел в возок и укатил дальше. Кисэн в смущении смотрели ему вслед. Потом они переписали его стихи и отнесли начальнику уезда. Он выбранил их всех.

– Если бы хоть одна из вас привлекла к себе внимание цензора, – выговаривал начальник, – имя ее стало бы значительнее во сто раз, а поскольку ни одна ему не приглянулась, станут говорить, что Лояну нечем похвастать.

Догадываясь, кого Ян Со Ю имел в виду в своих стихах, начальник уезда, обшарив все окрестности, нашел Сом Воль, и они стали ждать того дня, когда он поедет обратно.