Ах, как ты думаешь, сколько у нас времени до того, как Люси приведёт Шона домой?

«Как минимум четырнадцать минут», — сказал Шерлок и побежал вверх по лестнице.

Савич подумал, следуя за ней, что единственное, чего не хватает в этой идеальной картине, — это отсутствие потолочного вентилятора в спальне. Он надеялся, что успеет установить его в следующие выходные. Он подумал об осени.

Он молился, чтобы она позвонила ему сегодня вечером. Прошло слишком много времени. Ему звонили несколько шерифов из маленьких городков, но пока ничего об Отем. Его Отем. Он начинал за неё очень беспокоиться.

14

ТИТУСВИЛЛЬ, ВИРДЖИНИЯ

Воскресенье

Газета «Вашингтон Пост» аккуратно лежала на журнальном столике в гостиной, нераспечатанная, как всегда, по воскресеньям утром из круглосуточного магазина «Quick Shop» маленьким Бадди Граббсом, младшим сыном Эми Граббс. Итан привык читать « Пост» ещё во время трёхлетней службы в Управлении по борьбе с наркотиками в Вашингтоне. Мысль о том, чтобы закинуть босые ноги на журнальный столик и читать её в это прекрасное воскресное утро с чашкой кофе в руке, казалась совершенно несбыточной.

Итан сел на удобный потертый диван, на котором за эти годы спали многие члены его семьи, осторожно отодвинул газету на край журнального столика и поставил чашку на стеклянную столешницу.

Он махнул рукой. «Хорошо, что Отем играет в спальне с кошками. Мне нужно поговорить с тобой, Джоанна. Присядь на минутку. Ты, наверное, слышала мой мобильный. Все мои помощники ищут Блесседа Бэкмана, привлекая к этому всю помощь местных правоохранительных органов».

К сожалению, у него, похоже, нет ни водительских прав, ни номера социального страхования. А это значит, что официально его не существует.

«Он, конечно, должен быть за рулём. А как же он ещё сюда попал?»

«Да, вполне логично, что он сюда подъехал. Это мог быть автомобиль, грузовик, мотоцикл — что угодно».

«Я знаю, что Блессид всё ещё где-то, возможно, совсем близко. Он пока не забрал Отем, и, поверьте, он очень хочет её заполучить. Мне нужно увезти её отсюда. Я подумала, что Колорадо может стать для нас прекрасным домом».

Пятки у неё были вдавлены в землю, как у мула, и он легко спросил: «И что ты собираешься делать, Джоанна? В Колорадо?»

«Я не совсем нищий, как вы, похоже, думаете, шериф. Я работал офис-менеджером в крупном медицинском учреждении в Бостоне. У меня есть диплом по бизнесу».

Она вздохнула. «Кого я пытаюсь обмануть? Вообще-то, у меня всё получалось, но я ненавидела это — сидеть взаперти целыми днями, каждый день жить ради выходных. Я делала это только чтобы поддержать Отем. Я действительно свободно говорю по-русски».

«Да, так кто хочет учить русский язык в

Колорадо?"

Она проехала прямо по нему. «Что у меня действительно хорошо получается и что мне нравится, так это обучать катанию на лыжах и сноуборде зимой, а летом водить людей в походы в горы, заниматься скалолазанием, рафтингом, кемпингом и тому подобным».

«Отем сказала мне, что твой муж умер».

«Да, недавно».

"Мне жаль."

«Слушай, Итан, у меня сейчас, может, и не так много денег, но их достаточно, чтобы мы с Отем обосновались в Колорадо, пока я не найду работу. Я думаю о Лидвилле».

«Лидвилл — это нечто особенное», — сказал он. «Я был там однажды с братом и сестрой, катался на беговых лыжах и, конечно, немного с горы. Помню, пару дней город был буквально в облаках».

«Да, ну, в конце концов, это две мили в высоту».

«И все эти старые викторианцы… Мне захотелось надеть штаны и сесть на лошадь. Так вот почему ты так долго приезжал в Тайтусвилль — твои родители были любителями активного отдыха? Ты много времени проводил в заповеднике Тайтус-Хитч?»

«За эти годы, шериф, довольно много. Почему вы улыбаетесь? Вы мне не верите?»

«Конечно, я тебе верю. На самом деле, я рад слышать, что тебе не так уж и нравилось быть городской размазней, разодетой в костюмы, колготки и на убойных каблуках.

Я отчетливо вижу, как ты прижимаешься к стеклу офиса, отчаянно пытаясь

выйдите на улицу».

«Городской слабак? У меня есть несколько городских подружек, которые бы тебя за это высмеяли. Некоторые мои знакомые, работающие в Бостоне, могли бы зарубить грабителя и зажарить его на завтрак».

«Навыки выживания в городе — это другое. Меня больше интересует женщина, которая умеет разбить лагерь, готовить на плите Coleman и варить кофе, убивать змею и запекать утку, если придётся, и понимать, когда медведь смотрит на неё, как на еду. Видишь? Разные навыки. Не вставай, Джоанна, просто расслабься. Я не укушу, хорошо?»

Она знала, что он пытается заставить ее расслабиться, даже улыбнуться, чтобы он мог направить ее в нужном ему направлении.

Он был очень хорош. Но она не хотела, чтобы её контролировали, она не могла себе этого позволить.

Он откинулся на спинку стула, сцепил пальцы на животе. Он сказал: «Расскажи мне о своих родителях, Джоанна. Они научили тебя жить на природе? Учили кататься на лыжах?»

Почему бы и нет? Неважно. «Мои родители оба были инструкторами по горным лыжам в Уистлер-Маунтин, к северу от Ванкувера. Я вырос в Британской Колумбии. Как только я научился ходить, меня поставили на лыжи. Мы ночевали в палатках, ходили в походы, плавали, лазали по скалам, занимались всем, что было доступно, летом, а зимой катались на лыжах».

«Звучит как чудесное детство».

«Это было самое лучшее», — она отпила еще глоток кофе.

«Ваши родители все еще в Канаде?»

Она покачала головой и поджала губы.

Он подался вперед и тихо спросил: «Что

случилось, Джоанна?

Она не смотрела на него. Он смотрел, как её длинные пальцы складывают плед рядом с собой. Наконец она сказала: «Моя мама умерла, когда мне было пятнадцать. Потом мой отец погиб, пытаясь спасти каких-то идиотов-лыжников из лавины. В тот день я поклялась себе, что больше никогда не захочу видеть заснеженные горы».

«Ещё раз извините. Это тяжело».

Она тихонько усмехнулась. «Я была на первом курсе в Университете штата Колорадо в Форт-Коллинзе. На следующий год я перевелась в Бостонский университет. И стала специализироваться на бизнесе.

А потом, на третьем курсе, я встретила своего мужа. Шериф, нам с Отем пора отправляться в путь.

«Когда вы снова начали кататься на лыжах?»

«После недели работы в офисе пришло время отправиться на курорт Loon Mountain Resort на горе Уайт-Маунтин в Нью-Гэмпшире. Я катался на лыжах целую неделю».

Он хотел спросить ее, ездил ли ее муж кататься на лыжах с ней, но промолчал.

Он заметил, что на её кружке кофе было написано: «Убейте меня или дайте мне кофе». Он указал на неё. «Эта кружка принадлежала моему дедушке, ей лет сорок, если не больше, и вмещает добрых двадцать четыре унции. Если ты выпьешь всё это залпом, Джоанна, ты полетишь на небеса. Почему бы тебе не рассказать мне, почему ты прибежала сюда, в Тайтусвилл? Кроме того, что это крайний край. Невероятно красивый край, но всё же…»

«Толли живёт здесь. Мы знаем его с тех пор, как он дружил со старшим братом моего отца. Мои родители были с ним близки, и я тоже. Толли знает многих людей — он раньше работал в правоохранительных органах, — и я знал, что он нам поможет».

Итан сказал: «Да, Отем упомянул Толли. Ты прав насчёт его осведомленных людей, он бывший сотрудник ФБР. Значит, ты не знал о его ежегодной поездке в Эверглейдс? Ты приехал сюда, не поговорив с ним?»

«Мы не смогли до него дозвониться, поэтому просто поехали сюда. Мы его ждали. Теперь это неважно, уже слишком поздно. Они нас нашли».

«Кто такие «они»? Бэкманы?»

Она кивнула. «Их здесь целое гнездо, шериф. Спасибо вам за всё, что вы сделали, правда, но мы с Отем уезжаем. Как я буду поддерживать связь?»

«Сколько раз вы репетировали эту короткую прощальную речь?»

«Три, четыре раза перед зеркалом. Это не меняет фактов. Отем здесь в опасности. Я хочу увести её от опасности, вот в чём дело.

простой."

«Благословенный убил бы тебя, возможно, и меня тоже».

«Да, я так полагаю, через Окса».

«Держу пари, Окс чувствует себя ужасно из-за того, что это его палец был на курке».

«Слушай, мне правда очень жаль, что случилось с Оксом». Она поставила кружку на журнальный столик рядом с ним и встала, разглаживая ладонями мятые джинсы. Он медленно поднялся и встал перед ней. Он был крупным, босым, небритым, и его «Беретта» была пристегнута к джинсам. Он представлял себя бандитом, которому пора в душ. Он надеялся, что она испугается, но сдался, когда она лишь подняла бровь и посмотрела на него с улыбкой. Он сказал: «Не думаю, что было бы слишком умно игнорировать это. Знаешь, бегство от неприятностей может спасти тебя на какое-то время, но неприятности всегда настигают. Всегда».

Она посмотрела на кружку дедушки.

«Послушай, Джоанна, я понимаю, что ты боишься за свою дочь».

«Да, и я тоже».

«Расскажите мне о Блаженном и «сумасшедшей старухе».

Расскажи мне всё о Бэкманах. Блессед имел в виду свою маму?

Она вздохнула. «Я могла бы вам рассказать, и, возможно, вы даже могли бы уговорить местного начальника полиции пойти к ним, но поверьте мне, ничего не будет сделано, потому что все их боятся, даже этот славный шериф, Беррис Коул».

«Где это? Где они живут?»

Поскольку она проигнорировала вопрос, он продолжил: «Понимаю, что вы их до смерти боитесь, ведь вы видели, что Блессед может сделать с другим человеком. Почему вы думаете, что, когда мы найдём Блесседа, наши обвинения не будут предъявлены? В конце концов, он будет здесь, а не со своим местным шерифом».

«Может быть, потому что судья посмотрит на Блесседа и отклонит дело, или прокурор посмотрит на него и никогда не возбудит дело, или, еще лучше, полицейские, посланные арестовать его, посмотрят на него и отпустят его, может быть, даже дадут

подвезти его туда, куда он хотел, а ещё лучше – даже забыть, зачем они там вообще оказались. Этого просто не может быть. Именно это и произойдёт. Поверьте мне, шериф.

Он сказал: «Должен признать, вы попали в точку. Мы поговорим об этом чуть позже. Не хочу, чтобы вы думали, что я просто какой-то шериф из глуши, который не умеет отличать свою задницу от сапог. Я был большой шишкой в правоохранительных органах в Вашингтоне, агентом Управления по борьбе с наркотиками».

Это заставило её замереть. «УБН?»

«Знаете, Управление по борьбе с наркотиками.

Может быть, я не был настоящим боссом, но думаю, что я сделал кое-что хорошее».

«Тогда как же ты стал шерифом в глубинке?»

Он широко улыбнулся ей. «Как и ты, я не выносил сидеть взаперти в здании, в костюме и с накладками на крыльях. Не поймите меня неправильно, если бы меня выпустили в поле, я был бы счастлив как моллюск, но они хотели, чтобы я работал в Вашингтоне на тактической должности».

Она взяла кружку его деда. «Мне нужно налить ещё».

«Нет, не надо. Отойди от кружки, Джоанна».

Она не смогла сдержать смеха.

«Итак, расскажите мне о Блаженном. Всё, что ему нужно сделать, чтобы загипнотизировать человека, — это посмотреть ему прямо в глаза, вот и всё? Он может сделать это с кем угодно?»

Как он её завёл на эту тему, да ещё и заговорил? Это было ужасно. Её больше не забавляло его мужественное поведение, наверное, потому, что он больше не играл, и его суровое выражение лица было слишком уж реальным.

Потому что за последние две недели она испытала такой страх, чувствовала себя настолько парализованной, что ей было почти больно говорить это, но она сказала.

«Не знаю. Наверное, да. Я видел, как он делал это только с одним человеком, помимо Окса.

То, что он сделал, было мгновенным».

Итан медленно проговорил: «Я всегда слышал, что невозможно загипнотизировать другого заключённого, заставив его действовать вопреки его желаниям. Но вот в чём дело, Джоанна. Вчера вечером мне казалось, что Окс убил бы тебя, убил бы меня, убил бы любого, кто…

Случайно помешал ему схватить Отем. Ты не знаешь Окса, но я знаю, и тот парень вчера вечером был совсем не тем человеком, которого я знаю. Он даже не походил на себя – какой-то маниакальный, возбуждённый, совершенно безумный, честно говоря. Думаю, это был не просто гипноз.

То, что он сделал с Оксом, ужасно, Джоанна.

«Шериф, я ценю ваше желание защитить нас, но Блессид где-то там, лечит руку, строит планы. Нам с Отем пора уходить. Нам нужно остановиться в гостевом доме и собрать вещи. Я очень благодарен вам за то, что вы для нас сделали, шериф».

«Пожалуйста, но я только начал бороться. А теперь я отвезу тебя в Band-B. Пока ты собираешься, я сделаю несколько звонков. Мы будем жить вместе, Джоанна, привыкай».

15

СЕВЕРО-ВОСТОК ВАШИНГТОНА, ОКРУГ КОЛУМБИЯ

Воскресенье, поздний вечер

Базз Райли в последний раз взглянул на кровать, которую он и его жена Элоиза делили более тридцати шести лет.

Он ни разу не уезжал из дома надолго с тех пор, как она умерла от рака яичников годом ранее. Он скучал по ней каждый день, и эта боль была постоянной. Была ли она меньше, чем полгода назад? Он не знал. Трое детей беспокоились о нём и не отходили от него ни на шаг. Сначала всё было хорошо, но вскоре это стало сводить его с ума.

Он понял, что они договорились с ним встретиться, особенно по выходным, и это тоже сводило его с ума. Он пытался убедить их, что ему нужно побыть одному, поразмышлять, вспомнить, насладиться рыбалкой на своей новой пятнадцатифутовой лодочке Blue Fin Dory, но они не обращали на него внимания. С ним всегда были кто-то из детей и несколько внуков, которые прижимались к его спине у центральной консоли.

Он застегнул свою старую армейскую дорожную сумку, проверил, выключены ли все кухонные приборы (Элоиза его этому научила), запер входную дверь и аккуратно поставил домашнюю сигнализацию. Он подошёл к своему синему Chrysler Sebring 2007 года выпуска, первому кабриолету в его жизни. Они купили его у почтальона – всего с пробегом в девять тысяч миль – за год до смерти Элоизы. Она любила кататься с ним с опущенным верхом, иногда смеясь, как подросток, пока однажды не высунула голову наружу и…