«Вы двое можете остаться, но мне придется попросить агентов быть покороче.

Нам нужно организовать реанимацию. Постарайтесь не волноваться слишком сильно, никому из вас это не поможет. Она в надёжных руках. Я буду в больнице, если ей понадобится помощь.

«Она такая маленькая», — прошептал Шерлок. «Она выглядит меньше Шона».

Повернулась к нему. Савич погладил её по спине, пока она тихонько вдыхала воздух, сдерживая слёзы, жгущие ему глаза. Он сглотнул. Он вспомнил, как отец говорил ему, что все ожидают от него силы, но он не выдерживает, и, по его мнению, это было просто ужасно. Воспоминание почти вызвало у него улыбку. Он сказал Джоанне и Итану: «Я звонил ей больше раз, чем могу сосчитать. Она…

— там нет».

Голос Джоанны был хриплым. «Или, может быть, она просто не чувствует себя достаточно сильной.

Возможно, это оно, конечно, возможно. Одна из медсестёр отделения интенсивной терапии сказала мне, что ей предстоит долгий путь к выздоровлению… — Её голос дрогнул.

Джоанна и Итан вернулись в кабинку и заняли свои места возле узкой кровати, Савич и Шерлок встали позади них у изножья кровати.

Вошла та же медсестра, Элейн Амос. Они наблюдали, как она измеряет Отем давление. Она помолчала, выпрямилась и сказала им: «Послушайте, я видела, как умирают люди, и видела чудеса, и с Отем я чувствую это здесь, — она прикоснулась кончиками пальцев к сердцу, — я знаю, что она выкарабкается. Мы все здесь хотим помочь ей справиться с этим. Что случилось с вашей ногой?»

Шерлок будничным тоном сказал: «Его подстрелили». Она увидела, как глаза Элейн на мгновение расширились, но ей было всё равно.

Если эта больница была верна своему назначению, то сплетни уже ползли по всему городу, когда вбежали два агента ФБР, один из которых на костылях. Если бы они только знали. Ей хотелось прикоснуться к лицу Отем, ощутить тепло детской плоти, но голова Джоанны была совсем рядом с головой ребёнка, и она нежно гладила её щёку кончиками пальцев.

Элейн сказала: «Ребята, дайте мне минутку с ней, хорошо?» Последний поцелуй, последнее прикосновение, и все четверо покинули кабинку Отем. Джоанна оглянулась через плечо на дочь, ее лицо было таким бледным, что казалось, будто в нем не осталось ни кровинки.

Итан сказал: «Знай, Савич, Теодор Бэкман умер вскоре после того, как добрался до больницы, от обширного сердечного приступа». Он ударил кулаком по ладони. «Для этого извращенца это было слишком просто.

Блаженный, по последним данным, не реагирует – кататоника, как они это назвали. Его перевели в охраняемую психушку, где мы его изолируем и держим под охраной. Что касается миссис Бэкман, она в шести комнатах от нас, неистовствует и скандирует, безумная как шляпник. А Калдикот, этот псих всё ещё в тюрьме шефа Паркса в Пиас-Ридж. Он на мгновение замолчал, повернулся и посмотрел сквозь раздвинутые шторы на медсестру, склонившуюся над Отем, возящуюся с одним из её капельниц. Он сказал, не отрывая взгляда от лица Отем: «Шеф

Паркс нашел свежую могилу в пятидесяти футах от амбара.

Я рад, что они это сделали. По крайней мере, двое, которых они нашли, теперь могут вернуться домой.

Мобильный телефон Савича играл Эрика Хаммера

«Милуокский блюз». Что теперь, подумал Шерлок, и пожалела, что не может вырвать телефон из рук Диллона и выбросить его в окно. Но, конечно же, она не могла. Проклятый долг, подумала она.

Через пару минут Савич захлопнул дверцу своей камеры. Он жестом вывел всех троих из отделения интенсивной терапии. «Итан, Джоанна, вы знаете, мы с Шерлоком прилетели сюда прямо из Северной Каролины. Нам нужно вернуться в Вашингтон, округ Колумбия, мистер…»

Мейтленд говорит, что СМИ сходят с ума, он признаёт, что у него самого к нам куча вопросов, а директор Мюллер, хотя и понимает ситуацию с Отем, попросил нас вернуться, пока всё не уладится. Я не хочу уезжать…

Итан притянул Джоанну к себе и сжал.

«Мы будем здесь. Спасибо за все, что вы сделали».

Шерлок коснулся её пальцами своего плеча, затем плеча Джоанны. «Молча, молясь», – подумал Савич. Он посмотрел на её лицо, на боль в её глазах. Он сказал:

«Послушайте, все вы. Элейн сказала нам, что справится. Она обещала нам чудо».

Эпилог

Пять дней спустя

Савич стоял в дверях личной комнаты Отем на втором этаже.

Он и Шерлок только что прибыли в Палмертон после пяти долгих дней беспокойства.

Солнце лилось сквозь ряд окон, освещая бледно-жёлтые стены её комнаты. Она всё ещё была подключена к капельницам, но кислородные зажимы в носу больше не торчали, и он заметил лёгкий румянец на её щеках. Она была такой маленькой на этой узкой больничной койке, такой худенькой. Но она выжила; она справится. Скоро она снова будет здорова.

Она спала, её дыхание было ровным и мягким. Он видел, как Джоанна наклонилась и поцеловала её в щёку, а затем Итан поцеловал её в лоб. Они вышли из комнаты, держась за руки, оба бледные и измождённые, с глазами, всё ещё покрытыми тенями от дней тревог и недосыпа, но оба улыбались.

Итан пожал руку Савичу и обнял Шерлока.

«Осень теперь должна немного поспать. У нас с Джоанной силы на исходе.

Как насчет кофе — и чая для тебя, Савич, — в больничной столовой?

Она совсем неплохая, поддерживала нас в последние дни. Мне нравится эта трость. На ней что, голова орла?

Стены столовой больницы Палмертона были солнечно-жёлтыми, стулья и столы – ярко-зелёными и синими. Входя туда, вы невольно чувствовали, как ваше настроение поднимается.

Джоанна сказала: «Мы очень рады, что вы вернулись.

Хотя мы разговаривали каждый день, я так рада тебя видеть, видеть тебя здесь, — она глубоко вздохнула. — Это было… трудно. — Затем она улыбнулась Итану и сжала его руку.

Итан сказал: «Её состояние стабильно улучшается. С каждым днём ей становится всё лучше и лучше. Было всего несколько незначительных проблем, лихорадка, которая нас до смерти напугала, но она быстро прошла. Доктор Мэддокс вышел сегодня утром из её палаты, он сиял и даже немного подпрыгнул». Не раздумывая, Итан наклонился и прикоснулся лбом ко лбу Джоанны. «Нам очень, очень повезло», — сказал он и поцеловал её в щёку.

Джоанна одарила их лучезарной улыбкой. «Пять очень долгих дней, но они уже в прошлом. Вам бы стоило послушать, как сестра Элейн рассказывает о своём чуде».

Итан сказал: «Мы видели некоторую шумиху по телевизору

О Викторе Нессере. Что происходит?

Шерлок сказал: «Сумасшествие в СМИ по поводу Виктора и Лисси все еще продолжается, в основном в таблоидах и на паре кабельных каналов, на которых все говорят.

Сейчас больше домыслов, чем фактов, психиатры и юристы используют это, чтобы получить эфирное время. Слава богу, за последние полтора дня ничего нового, чтобы их снова взбодрить, не произошло.

Джоанна сказала: «Мы видели интервью с охранником банка, Баззом Райли, на одном из крупных каналов. Он был очень забавным человеком».

Савич кивнул. «Базз позвонил нам после выхода шоу в эфир. Он был воодушевлён, сказал, что всегда мечтал попасть на телевидение, и спросил, не позвонят ли ему из Голливуда».

Джоанна рассмеялась. Звучало это немного хрипло, но это был всё же смех, без тени. «Знаешь, я бы ничуть не удивилась, если бы он попал в следующий фильм „Крепкий орешек “, может быть, в качестве нового помощника Уиллиса?»

Итан сказал: «Он, конечно, пел тебе дифирамбы, Савич, за то, что ты сделал в Джорджтаунском банке».

Савич сказал: «Базз очень рад вернуться домой. Он говорит, что вода и солнце ему не страшны, но раз никто не может сказать, загорел он или нет, то зачем беспокоиться?»

Савич покачал головой, улыбаясь.

Итан встал и поднял руку. «Ладно, ребята, не говорите о хорошем, пока я не вернусь. Я принесу нам выпить».

Шерлок увидел, как Джоанна наблюдает за Итаном, который идёт к буфету вдоль задней стены кафетерия. Он обернулся, лучезарно улыбнулся им и слегка помахал Джоанне рукой.

Савич видел, что Джоанне было трудно отвернуться от Итана, но она наконец...

Удалось. Она сказала:

«Диллон, сначала расскажи мне, как твоя нога».

Он сделал то же, что и всегда, когда ему было больно, — просто пожал плечами и сказал, что с ним все в порядке.

Джоанна сказала: «Ладно, я вижу, что тебе не стоит спрашивать. Так что, Шерлок, скажи мне, как его нога?»

Шерлок буднично сказал: «Швы снимут через пару дней.

Мышечные ткани были повреждены не слишком сильно, поэтому Диллон с каждым днём хромает меньше и принимает меньше обезболивающих. Врач сказал, что он сможет начать лёгкие тренировки в конце следующей недели.

«Как дела у Шона?»

«Он видел, как его отец передвигается на костылях.

Поскольку Диллон не придал этому значения, Шон не беспокоился и не боялся. Он решил, что это круто. Когда Диллон перешёл на трость, Шон взял себе длинную палку и попытался ходить, как отец. Пару дней назад он впервые столкнулся с репортёрами. Они подкараулили нас троих в парке Дэнби, где мы играем во фрисби.

Представьте себе: Диллон сидит под деревом и смотрит, как я бросаю фрисби Шону, затем Шон бросает фрисби Астро, ухмыляясь репортерам через плечо, а все эти люди с микрофонами и камерами окружают его в поисках большой дозы милоты».

Она улыбнулась. «Боюсь, Шон — хам. Как и Баззу, ему это нравилось.

Как и Базз, он прирожденный талант».

«Мне хотелось схватить его и унести, — сказал Савич, — но, честно говоря, съёмочная группа отнеслась к нему очень хорошо. Нечасто увидишь такую очаровашку от бешеной стаи новостников, но Шон это сделал. В тот вечер он попал практически на все новостные каналы, даже на один из крупнейших».

«Большинство в отделении интенсивной терапии его видели, — сказала Джоанна. — Он был великолепен. С нетерпением жду, когда он наконец-то сойдется с Отем».

Пока Шерлок рассказывал им очередную историю про Шона, Савич размышлял. Он

Он понял, что даже его нутром он принял, что Отем будет жить. Она снова станет собой. Но был и другой, её невероятный дар: с тех пор, как её подстрелили, он каждый день представлял её себе, но не мог до неё дотянуться.

Она его тоже не окликнула. Было бы неплохо, думал он, поговорить с Отем, где бы она ни была, просто узнать, как у неё дела, что она сделала сегодня.

Расскажет ли Отем Шону о своём даре? Сможет ли она поговорить с ним?

Кто знает? В конце концов, Шон был его сыном. Но теперь возник вопрос, и ему было даже думать об этом не хотелось: сохранится ли у неё вообще её способность?

Савич рассказал: «В тот вечер, когда Шон был на телевидении, уложить его спать было практически невозможно. Он был так пьян, что мне пришлось отрывать его от потолка. Его бабушка

— моя мама — не помогла. Она пичкала его брауни, которые принесла, и говорила, что он — будущий Мэтт Дэймон». Савич ухмыльнулся. «Держу пари, он скучает по всему миру, ведь до возвращения домой у него только Габриэлла в качестве раба. Хотя я понимаю, что его лучший друг, Марти, живущий по соседству, им недоволен. Она назвала его выпендрёжником, сказала, что ему следовало бы рассказать о ней по телевизору, ведь она была его другом все эти годы, и он был скучным».

Итан вернулся с тремя кофе, чашкой чая, четырьмя толстыми бубликами и дюжиной упаковок сливочного сыра и масла. Он ухмыльнулся. «Амброзия для артерий».

Джоанна улыбалась, намазывая толстый слой сливочного сыра на бублик.

«Знаешь, я впервые за неделю проголодалась?» Она откусила огромный кусок. «Ага, это почти так же вкусно, как и ты, Итан…»

.» Ее голос дрогнул, лицо покраснело.

Итан рассмеялся над ней. Это прозвучало так здраво, так нормально.

Джоанна откашлялась. «Я всегда краснела.

Это моё проклятие, как и мои веснушки. Диллон, ты говорил о Викторе Нессере?

«Ну, не совсем».

«Кому какое дело?» — сказал Шерлок и ткнул его в бок. «Расскажи Джоанне, что будет с Виктором».

Савич сказал, отпив чудесного чая Lipton:

Марвин Катлер, Esquire из Лос-Анджелеса, взял дело Виктора на себя. Он объявил перед дюжиной камер и полусотней репортёров, что собирает команду и — ха-ха-ха — делает это ради общественного блага, а не ради пиара.

Он утверждает, что Виктор был марионеткой Лисси, рабом, находившимся под её контролем, и делал только то, что она его заставляла. Именно Лисси совершила все убийства.

«Он также говорит, что ФБР жестоко обращалось с Виктором, даже выстрелило ему в ногу ради забавы после того, как схватило его, и бедный молодой человек будет сильно хромать до конца своей жизни».

«Дело в том, — продолжил Савич, — что я сомневаюсь, что Виктор пойдёт в суд, когда прокуроры Министерства юстиции представят все доказательства команде мечты Виктора. Думаю, Виктор согласится на пожизненное заключение без права досрочного освобождения, чем рисковать быть судимым в Вирджинии, где существует смертная казнь».

Там Лисси застрелил отца и мать, чтобы угнать их машину. Мать погибла.

Шерлок сказал, отламывая кусок бублика: «Вчера мы слышали, что Виктор отказывается есть, разговаривать, даже встречаться со своим адвокатом. Думаю, он скорбит по Лиззи. То, что было между ними, каким бы извращённым и извращённым оно ни было, было сильным и глубоким. Она была центром его жизни. Не думаю, что он знает, что делать, о чём думать или как себя вести без неё. Был ли Виктор центром жизни Лиззи?

Может быть, так и есть. Диллон предложил поместить его под наблюдение на случай самоубийства.

Итан сказал: «Мой друг из Управления по борьбе с наркотиками рассказал мне, что Лисси Смайли вчера похоронили рядом с матерью в Форт-Песселе, штат Вирджиния. Он сказал, что местные СМИ развесили по всему телевизору фотографию Лисси, когда ей было десять лет, и она выглядела очаровательно. СМИ никогда не перестают меня удивлять. Они преследуют преступника не на жизнь, а на смерть, пока его не поймают. А потом разворачиваются на 180 градусов и кричат, что он не виноват, указывают на все ужасные вещи, которые произошли с ним в детстве, на то, как общество его подвело, бла-бла-бла».