Дэви посветил фонариком на водительские права, прочитал имя, посмотрел на фотографию и произнёс вслух: «Виктор Алессио Нессер. Вы с Ближнего Востока?»

И теперь этот придурок думает, что я террорист? Он сказал, весь напрягшись, отчаянно пытаясь избавиться от этого парня: «Я американец. А мой отец с Ближнего Востока, из Иордании, если быть точным».

«Ты не похож на иорданца — наверное, твоя мама была блондинкой, и это тебе передалось. Рад за тебя.

Там всегда столько проблем… — Дэви снова взглянул на девушку, затем снова на фотографию в водительских правах; его взгляд насторожился, он узнал её и отскочил назад, потянувшись за пистолетом. — Вылезай из машины…

Но Дэви не успел вытащить пистолет из кобуры или закончить фразу. Лисси плавно и быстро подняла руку и выстрелила ему между глаз. Он хватался за дверь, но умер ещё до того, как его пальцы коснулись ручки.

«Эй, что происходит? Дэви!»

«Ну, посмотри-ка на это — еще один», — сказала Лисси.

Виктор открыл водительскую дверь, пригнулся и подождал, пока женщина-помощница шерифа приблизится. Она говорила по мобильному телефону, её что-то тревожило, и она держала пистолет наготове. Она увидела его пистолет и крикнула: «Стой!»

Виктор выстрелил ей в грудь.

Она выронила пистолет и схватилась за грудь, между пальцами сочилась кровь, она посмотрела на своего партнера, который смотрел на нее с дырой во лбу, и спросила: «Зачем ты в нас стрелял?»

«Ты дала мне пощечину», — сказал Виктор и увидел, как она рухнула на землю, примерно в двух футах от своего партнера.

«Проверь её, Виктор. Убедись, что она мертва».

Виктор вышел из машины, посмотрел в остекленевшие глаза молодой женщины с веснушчатым лицом, которая лежала у его ног. Её грудь была покрыта кровью, кровь струилась изо рта. Рядом с ней на земле лежал её мобильный телефон, и он услышал мужской голос, кричащий:

«Что происходит? Поговори со мной, Гейл!»

Виктор пнул мобильный телефон через дорогу.

«Она мертва?»

Помощник шерифа Гейл Линд пыталась найти пистолет, но не могла пошевелиться. Она смотрела на мужчину — на самом деле, мальчика, — который в неё выстрелил. Она видела, как он повернулся и крикнул кому-то в машине: «Заткнись, Лиззи. Она ещё не совсем умерла, но скоро умрёт».

Он снова посмотрел на неё сверху вниз, встретился с её взглядом, онемевшим от боли. Она увидела, как он закипает от волнения, и усомнилась в его милосердии. Лиззи крикнула:

«Будь внимательнее, Виктор. Мама говорила, что нужно стрелять им между глаз, сразу же вырубать им свет. Тогда никто не будет околачиваться поблизости, выживать и рассказывать о тебе истории, прежде чем укатить на лодке в ад. Так что перестань хныкать и выруби ей к чертям свет!»

«Да, да, хорошо». Виктор наклонился ближе и подмигнул помощнику шерифа, когда она прошептала: «Нет, пожалуйста, не убивайте…»

Он выстрелил. Кусок бетона взлетел в воздух в каких-нибудь шести дюймах от её лица.

Она пристально посмотрела на него.

Он снова подмигнул ей.

Гейл услышала безумные крики, доносящиеся из машины, а затем крик: «Сделай зарубку на этом

ремень для мальчика!»

22

Виктор заехал на своей «Имапале» на заправку «Эймси» на Хай-стрит в черте города Форт-Пессел. Он никогда раньше ею не пользовался, потому что тётя Дженнифер ненавидела этого Чокнутого Старого Эймси, как она его называла. Какой-то город, подумал он, просто тупой городишко-неудачник, в котором нет ничего особенного, кроме давней дурацкой битвы времён Гражданской войны, прошедшей по территории мэрии – уродливой серой каменной кучи, построенной ещё в тридцатые годы.

Он ненавидел это место все полтора года, что ему пришлось ютиться у своей сумасшедшей тёти Дженнифер. Он ненавидел вдыхать воздух, вечно пропахший застарелым сигаретным дымом. Но это было лучше, чем ехать в Джордан с родителями и встречаться с роднёй отца, которые, вероятно, были такими же сумасшедшими и злобными, как он сам, и которых, возможно, подстрелили бы просто за то, что они там жили. Там нельзя было даже пить и курить, а за продажу наркотиков могли отрубить руки или нос, а то и голову.

Там был старый хрыч, жующий солому, сидя на откинутом стуле у стены маленького грязного рынка, на котором мигала зеленая неоновая вывеска, на которой светилась только буква R. Это был Чокнутый Старый Эймси.

«Эй, — крикнул Виктор, выходя из машины. — Мне нужен новый задний фонарь. Можешь помочь?»

«Нет», — ответил старый болван, даже не пошевелившись. «Мы закрыты.

Приходите завтра. Сегодня же понедельник, да? Понедельник — всегда напряжённый день, но мои мальчики, возможно, найдут для вас время.

Виктор выругался, сел обратно в машину и ударил кулаком по рулю.

Лисси сказала: «Я думаю, эта женщина-полицейский могла записать наш номер. Она же сидела в полицейской машине, ей больше нечего было делать, верно? И ты сказал, что она разговаривала по мобильному — неизвестно, насколько близко к нам подошли копы, Виктор».

Он глубоко вздохнул и кивнул. Он ненавидел, когда она говорила ему, что делать. Это заставляло его чувствовать себя маленьким и беспомощным. Он взглянул на неё, увидел, что её взгляд расфокусирован, и понял, что ей снова больно. Это он ненавидел гораздо сильнее.

Он только кивнул ей.

Тридцать минут спустя они уже ехали на маленькой синей Королле, старой Импале.

теперь он спрятан за боулингом рядом с переполненным мусорным контейнером, от которого в жарком ночном воздухе исходил запах мусора.

Уже стемнело; те немногие заведения в центре Форт-Пессела, что открылись в воскресенье, теперь были наглухо закрыты. Виктор свернул в переулок за аптекой «Кугар» на улице Вязов. Он взял у неё пузырёк с таблетками и тихо вышел из «Короллы». «Не двигайся», — прошептал он Лисси. «Не заходи за мной, слышишь?»

Он взломал заднюю дверь и осторожно её приоткрыл. Сигнализация не сработала, как Виктор и знал. Старая миссис.

У Kougar так и не отремонтировали сигнализацию после того, как она перегорела во время сильного шторма в 2006 году, и все об этом знали.

Виктор держал свой 22-й калибр в одной руке, а пузырёк с таблетками – в другой. У него был только большой фонарик, которым он ненавидел пользоваться – слишком большой риск. Он зашёл за аптекарский прилавок, включил фонарик ровно на столько времени, чтобы найти обезболивающие, и снова выключил.

Слава богу, что все было промаркировано, иначе он бы никогда не нашел для нее нужные таблетки.

Он не нашёл тех же таблеток, что были в пузырьке Лисси, но нашёл викодин, и это было прекрасно. Он наполнил её пузырь, а затем, обшарив карманы, аккуратно поставил почти пустой аптечный пузырёк обратно на полку. Никто до утра не узнает, что здесь кто-то был.

Его сердце почти остановилось, когда перед ним вспыхнул свет и раздался хриплый голос старухи:

«Эй! Кто ты? Что тебе нужно?»

Виктор выстрелил на её голос, не целясь. Он услышал её крик, врезался во что-то, услышал, как полетели ящики. Он выстрелил снова. Оставалось либо включить свет и прикончить старуху, либо убраться отсюда. Кто-нибудь наверняка услышал бы выстрелы и позвонил в 911. Старушка Кугар наверняка вызовет полицию, но она его не видела, по крайней мере, он так думал. Он был слишком напуган, чтобы думать, настолько боялся, что его вот-вот стошнит. Он выскочил со всех ног через заднюю дверь. Запрыгнул в машину, резко завёл её и выехал из переулка.

Вспотевший, тяжело дыша, он бросил пузырёк с таблетками Лисси, заставил себя сделать несколько глубоких вдохов и замедлил шаг. Он вывез их из города, урывками рассказывая ей о случившемся, пока снова не успокоился.

«Ты ее не убивал?»

Разочарование в её голосе успокоило его. Он даже слегка усмехнулся. «Не думаю. Там было темно, как в яме. Я не слышал, как она упала на пол или что-то похожее на стон».

«Мне никогда не нравилась эта старушка Кугар. Вечно сует свой нос не в свои дела». Она откинулась назад, снова закрыла глаза и сказала: «Никогда не забуду, как она на меня посмотрела, когда я покупала презервативы. Ну, по крайней мере, ты в неё выстрелила. Эта сука заслужила».

Пятнадцать минут спустя прилив адреналина утих, и кровь успокоилась. Виктор уже свернул обратно в город и вскоре медленно и осторожно свернул на Денвер-лейн. Дом Смайли стоял в конце тупика, с трёх сторон окружённый густыми дубами и клёнами, которые тянулись за домом на добрую четверть мили, прежде чем их перерезала двухполосная дорога с хардтопом. В ста футах от дома они проехали мимо ближайшей соседки, мисс…

Элли жила в доме номер 452. В ее доме не горел ни один свет, так как она всегда ложилась спать в семь тридцать.

Она хихикала, что ей нужен этот прекрасный сон, и говорила это каждый раз, когда видела его. Он и Лиззи останавливались и смотрели на её дрожащие старческие руки, когда она махала им, смеясь над тем, как бы им отправить её к награде. Лиззи была серьёзна, думала, что было бы забавно засунуть старую корову в морозилку в гараже, просто ещё один стейк.

Внезапно Лисси схватила Виктора за руку. «Стой!»

Он плавно затормозил и съехал на обочину. «Почему? Что случилось? Викодин не подействовал? Всё ещё плохо себя чувствуешь?»

«Нет, нет. Ты сказал, что за нашим домом, возможно, следят копы, ждут, когда мы вернёмся. Ты слишком близко».

Ему хотелось сказать ей, чтобы она не была дурочкой, он точно знал, что делает. Он хотел, чтобы она научилась доверять ему. Он пожал плечами. «Послушай, мы говорили об этом, Лиззи. Ты сказала, что они никогда не найдут деньги из банка, которые тётя Дженнифер спрятала в доме, и ты же знаешь, где они, верно? Я не собирался просто так подъезжать. Я собирался обойти дом сзади».

Лисси почувствовала легкую тошноту от гамбургера и картофеля фри из Макдоналдса, которые она заказала.

съеденные час назад. Ей не следовало их есть, но они были восхитительны на вкус.

Но прилив энергии давно прошел. Она чувствовала себя слабой и трясущейся. И это снова разозлило её – на того здоровяка из ФБР, который пнул её, и на того нелепого старого охранника, который, наверное, сейчас потягивает ромовый пунш где-нибудь на Карибах.

Ей хотелось спать, но прежде всего, именно так всегда говорила ее мать, которая истекла кровью на прекрасном мраморном полу банка, а стодолларовые купюры падали рядом с ней.

Она разглядела Виктора в свете салона. Он тоже выглядел уставшим, выгоревшим до нитки, на пределе. Что ж, как только они получат деньги, они отдохнут, побудут спокойно пару дней, и она поправится.

Виктор съехал с дороги за домом в лес. Он помог Лисси пройти через лес к дальней стороне дома. Было приятно и темно, облака закрывали большую часть звёзд, луны не было, и всё ещё было очень тепло. Они тихонько перебегали из-за одного дуба в другой, разглядывая немногочисленные машины, припаркованные на Денвер-лейн. Большинство выглядели знакомыми, а те, что были новыми, были пустыми — никаких федеральных агентов с инфракрасными очками, наблюдающих за ними, никакого движения.

«Что ты думаешь?» — прошептал Виктор ей в висок.

«Мама всегда говорила, что копы тупые и не отличают мочки ушей от задниц».

«Да, но она ведь уже мертва, так что, возможно, она не всегда была права».

«Мама никогда не ошибалась. Этим ребятам просто повезло», — сказала Лисси. «Я ничего не вижу, а ты?»

«Нет, ничего».

«Может, они уже были здесь, искали деньги и ушли. Думаешь, это нормально?»

Он уже собирался согласиться, когда Лисси увидела крошечный лучик света, вырвавшийся из её спальни, а затем исчезнувший. Она схватила его за руку, чтобы оттащить назад, и ей стало так больно, что она прислонилась к дереву. Она задыхалась.

«Видишь? Кто-то залез в мою спальню с таким маленьким фонариком».

Она выругалась. «Я знала, что они просто так не уйдут, я знала. Виктор, давай сядем и дадим мне минутку отдохнуть».

Виктор увидел, что ей больно, и сказал: «Ладно, Лиззи, отдохни. Когда будешь готова, мы уйдём отсюда».

Мы можем спрятаться где-нибудь поблизости и вернуться за деньгами через пару дней.

Лисси резко проснулась, когда луч солнца прорезал ветви дуба и ударил ей в лицо.

Она моргнула, пытаясь вспомнить, где она находится.

«Доброе утро», — сказал специальный агент Коули.

Джеймс стоял над ней, его пистолет был направлен ей в сердце.

На нём были чёрные брюки, белая рубашка и туфли, словно он только что из церкви. Лиззи вскинула пистолет, но он выбил его у неё из руки. «Нет, ты не выстрелишь в меня, малышка». Он отступил на шаг и сказал:

«Эй, Виктор, пора вставать и сиять, и позволь мне проводить тебя в тюрьму». Затем он сказал по рации: «Эй, Бен, Томми, они в ста ярдах к юго-западу от дома. Скорее сюда!»

Виктор застонал и дёрнулся, не вставая с места. Но не пошевелился. Он слегка отвернулся.

«Ну, пошли», — сказал Коули и толкнул его носком. Он поднял голову и крикнул: «Томми, Бен, идите сюда».

Виктор снова застонал, быстро повернулся и поднял свой

22-го калибра, и выстрелил Коули в правую руку. Пистолет Коули вылетел из рук. Он закричал и пнул Виктора, но тот уже перекатился, разворачиваясь, чтобы выстрелить снова. «Не мешай, Лиззи! Видишь его пистолет?»

Коули нырнул за дерево и продолжал кричать, зовя Томми и Бена.

«Виктор, нам нужно убираться отсюда!» — Лиззи заметалась, оглядываясь по сторонам. — «Он отшвырнул мой пистолет, я не могу его найти. Его тоже не вижу, ещё слишком темно. Нам нужно уходить».

Виктор выругался, расстрелял остаток обоймы в сторону укрывшегося полицейского, а затем рванул Лисси в лес. Они бежали, ветки резала им руки и лица, но не останавливались, пока не остановились, тяжело дыша, и не запрыгнули в «Короллу», которую он оставил под густыми ветвями дуба у обочины двухполосной дороги.

Они услышали мужские крики, услышали, как они пробираются сквозь деревья. «Королла» с визгом рванула с места через две секунды. Лисси высунулась из открытого окна, тяжело дыша, с пустым пистолетом Виктора 22-го калибра в руке.