Серьезная семейная проблема, особенно в моменты ее обострения, мешает супругам стать хорошими родителями своим детям. Это доказывают и научные исследования: например, известно, что человек, который находится в острой фазе зависимости или созависимости (о ней мы еще поговорим подробно), на время теряет способность действительно о них заботиться. Да, у этих страданий бывают ремиссии, вот тогда родители могут справляться с обязанностями по воспитанию детей. Никто не сомневается, что они любят своего ребенка! Но проблемы семьи стоят между родителями и детьми и мешают выражению этой любви. Часто такой родитель становится словно бы приходящим: выйдя из подавленного состояния, он начинает ходить на родительские собрания в школе, водит своего ребенка в цирк, в кафе, интересуется его делами, но спустя месяц, к сожалению, очередное обострение ситуации отнимает у ребенка такого папу или такую маму.

Из-за этого важнейшие потребности детей – во внимании, прикосновении, руководстве, принятии и одобрении, поддержке, в преданности и доверии, в заботе и любви – не находят у мамы и папы полного понимания и сочувствия. И не удовлетворяются. Надо понимать, что потребности – это больше чем желания. Неудовлетворенные потребности могут в будущем влиять на формирование психики, порождать комплексы, создавать у человека чувство, что мир небезопасен, делая его неуверенным в себе, замкнутым и так далее.

Вы наверняка знаете о том, что в норме мир приобретает устойчивость в восприятии ребенка, только если у него есть и мама и папа. Полная, здоровая семья – это великое благо. А если родители развелись или один из них не общается с детьми полноценно, проявляет непонимание, равнодушие, холодность, или пьет, употребляет наркотики – то его как бы и нет. Физически или эмоционально. То же самое верно в отношении матери, работающей полный рабочий день.

Когда один из родителей недоступен, у ребенка формируется представление о неустойчивости, небезопасности этого мира. Он как будто сидит на стуле с двумя ножками, крайне неустойчивом, даже опасном! И переживает ощущение своей ненужности, никчемности.

Психологи выделяют пять важнейших потребностей, удовлетворение которых начинается в семье в очень раннем возрасте, еще до развития мышления и речи ребенка, то есть с рождения и где-то до полутора лет.

Вот они, эти пять важнейших, базисных потребностей человека:

▪ Безопасность.

▪ Самоценность.

▪ Принадлежность семье.

▪ Самореализация.

▪ Независимость.

Безопасность значит, что с самого раннего детства основные нужды ребенка вовремя удовлетворяются. Закричал – мама реагирует и устраняет дискомфорт. Больно ударился – и знает, что родители его пожалеют, успокоят. Если мама (а хорошо бы и папа!) рядом, ребенок воспринимает их как стену за своей спиной. Тогда мир кажется ему безопасным, возникает то, что психологи называют базисным доверием к миру.

Долгая разлука с матерью может нанести серьезный удар по доверию ребенка к миру. Если он не чувствует себя в безопасности (например, попал в больницу, а родителей туда пускают только по выходным, в остальное время он один среди чужих людей), ребенок приучается жить с ощущением угрозы, будто кругом враги, боится всего нового, ему хочется «спрятаться в норку». Так он и живет, как в детском, так и в зрелом возрасте, опасаясь всего и всех.

Либо он живет исходя из другой крайности – легко идет на ненужный риск, вредит себе саморазрушением (алкоголь, сигареты).

Самоценность формируется в семье. Ребенок ощущает себя ценным, когда значимые близкие – в первую очередь, родители – считают его таким. Самоценность – это убеждение, которое можно выразить словами: «Меня любят такой (таким), какая (какой) я есть». Причем любят не за что-то – хорошее поведение или школьные оценки, спортивные победы, – а просто так, без всяких условий. Это и называется безусловная любовь, только она и нужна ребенку!

А условная – или обусловленная – любовь означает, что его любят при условии соответствия ожиданиям родителей. И она ложится тяжелой травмой на душу ребенка. Если его потребность в безусловной любви не удовлетворена, низкая или неадекватная самооценка обеспечена.

Принадлежность – это ощущение себя частью чего-то большего, например рода или народа. А в зрелом возрасте – это ощущение, что тебя любит Бог. При неудовлетворении этой потребности возникает страх одиночества, чувство бессилия.

Самореализация ребенка наступает только тогда, когда у него появляется определенная свобода: «Я имею право быть». Она в буквальном и переносном смысле связана с отсутствием «жесткого пеленания». Когда ребенку не говорят постоянно: «Замолчи!», «Туда не ходи!», «На это не смотри!» и так далее. Такое ограничение самореализации, образно говоря, связывает ребенка по рукам и ногам, а на глаза, рот и уши накладывает повязку. Он не может двигаться, не имеет права голоса! Удовлетворяется эта потребность разрешением исследовать мир, а это значит двигаться, говорить, видеть, слышать.

Если этого не происходит, человеку будет трудно стать творческой личностью, его духовное развитие замедляется. Часто он чувствует себя неудачником, ущербным, некомпетентным.

Независимость удовлетворяется тогда, когда ребенок время от времени может побыть наедине с собой. Не только взрослые, но и дети нуждаются в своем собственном психологическом пространстве, возможности уединиться.

В детстве базисные потребности удовлетворяются именно родителями (а не бабушками, дедушками, тетями, дядями, мачехами и отчимами). Но когда детство остается позади, каждый из нас сам отвечает за то, чтобы позаботиться о себе. Супруг не может удовлетворить наши потребности – только сам человек в соработничестве с Богом способен закрыть зияющие дыры неудовлетворенных потребностей!

Что ж, возможно, идеально здоровых, то есть функциональных, семей не существует или они встречаются крайне редко. И тем не менее для гармоничного развития ребенка в любой семье нужно стремиться к максимально полному удовлетворению его потребностей. Американский врач Чарльз Уитфильд, который занимается реабилитацией людей, пострадавших от детских травм, в своей книге «Исцеление внутреннего ребенка»[4] приводит список этих потребностей. Его перечень даже шире, чем наш. Уитфильд составил его, обобщая данные многих психологов. Приведем здесь этот список, поскольку он поможет родителям или взрослым сыновьям и дочерям из проблемных семей разобраться в себе и в своей жизни.

Иерархия человеческих потребностей

▪ Выживание.

▪ Безопасность.

▪ Прикосновение, кожный контакт.

▪ Внимание.

▪ Зеркальное отражение и отклик в виде эха со стороны родных.

▪ Руководство, водительство.

▪ Возможность быть выслушанным.

▪ Шанс быть самим собой, быть реальным.

▪ Участие в делах.

▪ Принятие, одобрение. Сюда же относится ощущение, что тебя принимают всерьез, любят таким, какой ты есть. Свобода быть самим собой. Терпимость к твоим чувствам. Терпение, уважение. Любовь и чувство принадлежности к своей семье. ▪ Возможность горевать, оплакивать свои потери и расти.

▪ Поддержка.

▪ Преданность и доверие.

▪ Достижения, чувство завершенности в делах. Творчество. Чувство, что ты внес вклад в дело. ▪ Опыт изменения состояния сознания здоровым образом (а не через наркотики, алкоголь, марихуану и другие одурманивающие вещества), чувство, что ты переступил границы повседневного, обыденного.

▪ Сексуальность.

▪ Наслаждение, развлечение.

▪ Свобода.

▪ Воспитание, ощущение, что тобой занимаются.

▪ Любовь без всяких условий (безусловная любовь, включая общение с Богом). Удовлетворение этих потребностей и есть жизнь нормальной, здоровой семьи. В семье нездоровой на эти потребности не обращают внимания или относятся к ним пренебрежительно. Таким образом, до достижения зрелого возраста дети не видят перед собой модели здоровой семьи – они лишь догадываются, что это такое. Собственная родительская семья не могла стать для них примером нормы и не могла заложить питательную, жизнеутверждающую основу, которая дает человеку силы и направление для развития. Что я имею в виду? Приведу в пример рассказ священника Игоря Фомина «Отец».

«Один из главных уроков, который я получил в жизни, пришелся как раз на день моего совершеннолетия.

До 18 лет я год за годом справлял свой день рождения вместе с родителями. А в том году что-то во мне щелкнуло, и я заявил маме с папой: „Дорогие родители, поскольку я становлюсь взрослым, то хочу отметить этот день с друзьями, а вас прошу…“ – тут я замялся. Но родители мои были люди умные и добрые, они мгновенно заверили меня, что все нормально, друзья – это прекрасно, а мы спокойно найдем, куда пойти и чем себя занять на этот вечер.

День рождения собрал немало моих однокашников: было шумно, рекой лилась выпивка, кто-то пел, кому-то было плохо от выпитого – в общем, обычная картина студенческой жизни… Сам я в деталях не запомнил происходившего, ясного впечатления от праздника у меня не осталось. Что называется, погуляли. И после полуночи расползлись, кто как мог, по домам. Я, должно быть, рухнул на диван и мгновенно провалился в сон…

А утром, когда мы собрались всей семьей, я вновь услышал от них только самые добрые слова и новые поздравления с 18-летием. Ни одного слова недовольства или упрека…

И только спустя время совершенно случайно я узнал, что папе в тот вечер было некуда идти. И все время, пока происходило наше отмечание, мой отец, верующий человек (через несколько лет, уже немолодым, он принял священнический сан), несколько часов просидел в метро на скамеечке. До самого закрытия станции. Сидел и читал Евангелие…

Когда я об этом узнал, в душе моей что-то перевернулось… Не просто произошел перелом в отношении к родителям – он произошел раньше, еще в то утро: я больше никогда в жизни не справлял свой день рождения без них!

Но для меня происшедшее стало с того момента еще и особым уроком отношений человека и Бога. Мне стало предельно ясно: сколько бы я, как блудный сын, ни скитался по самым разным закоулкам своего бытия, мой Отец останется рядом, как папа на станции, ни на миг не забывая обо мне, готовый ждать. Ждать меня столько, сколько понадобится. Пока я не вернусь»[5].