Я начала обращать внимание на признаки контрзависимости после знакомства с книгой американских психологов-практиков Берри и Дженей Уанхольд «Бегство от близости. Избавление ваших отношений от контрзависимости – другой стороны созависимости»[37]. Авторы излагают в ней свою «теорию систем развития»: по их мнению, как каждый человек, так и все человеческие сообщества (супружеские пары, группы, организации, национальные государства) проходят четыре этапа развития:

▪ созависимость;

▪ контрзависимость;

▪ независимость;

▪ взаимозависимость. Для того чтобы человек мог перейти к следующему этапу, предыдущий должен быть завершен.

Этап созависимости формируется в возрасте от зачатия до шести месяцев, если ребенку не удалось выработать привязанность к родителям. Это происходит в тех семьях, где родители не считаются с детскими потребности и не дают ему безусловной любви, частого телесного и зрительного контакта. А ведь это важная потребность: любой ребенок нуждаются в том, чтобы его часто брали на руки, прикасались к нему, пели ему, гладили по головке и ласково разговаривали с ним. Уже в этом возрасте нужно уважительно относиться к чувствам детей и их первым попыткам познавать мир. Если они всего этого не получают, то в зрелом возрасте у них развиваются созависимые привычки, они вступают в созависимые отношения, пытаясь таким образом удовлетворить потребности, оставшиеся без внимания в детстве.

Этап контрзависимости начинается примерно в шесть-семь месяцев и длится приблизительно до трехлетнего возраста. Дети начинают физически и эмоционально выходить из-под опеки своих родителей. Они испытывают естественное любопытство к миру, стремятся к самостоятельности и сопротивляются всему – кормлению, одеванию и т. п. Поэтому это время еще называют «периодом ужасных двухлеток». Девиз ребенка в этом возрасте: «Я могу все делать сам. Я докажу, что ты мне не нужен». Если родители выдержат это силовое противоборство, то дальше, в пять-шесть лет, ребенок будет вести себя более покладисто. На этапе до трех лет должно произойти психологическое отделение ребенка от родителей и его «психологическое рождение». Но в том случае, если в первый год жизни родители не уделяли малышу достаточно внимания и безусловной любви, а на втором и третьем году – не позволили ему стать эмоционально независимым, то с ребенком происходит то, что психологи называют травмой развития. В результате такой человек в зрелом возрасте остается созависимым или контрзависимым.

Мои наблюдения показывают, что большинство моих клиентов – выходцев из проблемных семей – сочетают признаки и созависимости, и контрзависимости.

Возьмем, например, Елену. Она пришла за психологической помощью после развода с пьющим мужем. В браке супруги прожили три года. Молодая, красивая, ярко одетая, успешная бизнес-леди. Хорошо зарабатывает, держится уверенно. Демонстративно отвергает алименты мужа, мол, обойдемся без твоей помощи. В автомобиле она любит ездить только на водительском кресле, не может сидеть рядом как пассажирка. В то же время, она запуталась в отношениях с мамой – не может ее ослушаться. Они часто конфликтуют. Но без мамы обойтись Елена тоже не может, и дело не только в том, что та нянчит ее маленькую дочку (свою внучку). Для Елены очень важно, чтобы мама одобряла ее выбор, была довольна ее поведением. Бывают у этой самоуверенной бизнес-леди и периоды тревоги, слез, почти отчаяния. Тогда она дает себе команду «Не раскисать!» и снова с головой погружается в свою работу. Я вижу в Елене сочетание черт созависимости и контрзависимости. Она только демонстрирует завышенную самооценку, в глубине души ничего хорошего о себе она не думает. Отчаянно боится одиночества, но и доверять мужчинам не может. Бегство от близости – та стратегия, которую она использует.

Чем отличается контрзависимость от созависимости? Вот как характеризуют эти отличия Берри и Дженей Уайнхолд.

Созависимость и контрзависимость мешают установить гармоничные отношения. А что же независимость? По-моему, она тоже мешает. Настоящей независимости нет и не может быть. А частичная – финансовая, психологическая, или независимость временная с целью побороть свою зависимость – возможна.

Гармония отношений достигается только в здоровой взаимозависимости. Когда каждый остается самим собой и может не бояться проявлять все грани своей личности. Пример здоровой взаимозависимости привести гораздо сложнее, чем нездоровой – ведь последняя встречается гораздо чаще. Но все же попробуйте представить себе такую картинку.

Муж звонит жене и сообщает, что хочет провести вечер со старыми друзьями, а это значит, что они будут выпивать. Он спрашивает, не было ли у нее каких-то других планов на это время. Как обычно ведут себя женщины в такой ситуации? Правильно, пытаются контролировать: «Опять за свое! Неужели нельзя обойтись без выпивки?! Если хочешь знать мое мнение, я против. Приезжай домой, если не хочешь, чтобы я расстроилась», и будут весь вечер писать мужьям эсэмэски: «Где ты?».

Если же отношения между супругами более здоровые, жена могла бы ответить: «Я скажу честно, дорогой: мне не очень нравится эта идея потому, что я беспокоюсь о твоем здоровье. Но все-таки ты давно не проводил время с друзьями, все время работаешь, так что, конечно, поезжай, если хочешь – я найду, чем себя занять». И, может быть, пойдет в этот вечер на массаж. А возможно, муж после такого разговора поедет не к друзьям, а к супруге, которая проявила к нему честность и уважение.

В таких отношениях никто ни на кого не давит, не пытается менять, не удушает требованиями, но и не проявляет равнодушия или эгоизма. Об этом много говорил митрополит Антоний Сурожский: «Часто люди думают, что… можно изучить человека, продумать его, прозреть в нем все его возможности, составить проект и затем заставить человека соответствовать этому проекту.

Это ошибка и преступление, которое делают и отдельные люди в семьях, и общества человеческие, и идеологические группировки как верующих, так и неверующих людей. В семьях это приобретает иногда трагический аспект. Родители заранее знают, в чем счастье их детей, и заставляют их быть счастливыми так, как, им кажется, надо быть счастливым. Это относится также к мужу и жене; это относится к друзьям: „Нет, я знаю, что для тебя полезнее, я знаю, что для тебя лучше, ты увидишь, как все это будет хорошо!“. И несчастная жертва этой убийственной, удушливой, кромсающей душу и жизнь любви иногда готова взмолиться: „Да перестань ты меня хоть любить – но дай мне свободу!“ … На самом деле такой подход – отрицание всякой веры в человека.

Мы должны так верить в человека, такое ему подарить доверие, так его вдохновить, чтобы он нашел в себе храбрость, мужество, радость, творческую радость себя осуществлять.

Хоть он не гений – но он человек; хоть он ничем не выдается – но пусть будет самим собой настолько полно и прекрасно, как ему доступно. И тогда мы не будем на него накладывать бремена неудобоносимые, мы не станем на него накладывать тяжесть, которой он никак понести не может, потому что мы не станем требовать с него, чтобы он стал тем, чем он никогда, даже в мечте не мог быть, а будем ему говорить: Смотри: в тебе такое богатство! Осуществи его!.. Но он скажет: Где же это богатство, каково оно? – А ты не мерь! Ты просто творчески становись самим собой. Где не хватит ума – восполняй сердцем; где не хватит крепости – восполняй товариществом. И ты увидишь: чего ты не можешь осуществить один, то в сотрудничестве с другими, вместе с другими ты можешь осуществить и можешь сделать вклад в общую сокровищницу людей»[38].