Специалисты, работающие с созависимыми, часто слышат от них: «Хочу спасти своего мужа (сына, дочь)». Их желание спасать других может быть связано не только с зависимостью кого-то из родных от наркотиков или алкоголя. Жена «спасает» мужа, каждый раз покрывая его измены: она надеется, что ее самоотверженность поможет ловеласу перевоспитаться, но увы! – «срывы налево» и следующие за ними горячие уверения в том, что подобное больше не повторится, – становятся частью семейной жизни. «Спасать» всех окружающих стремится девушка или молодой человек, которые мгновенно кидаются навязчиво предлагать свою помощь даже там, где об этом не просят, где это неуместно. Такой механизм заложен в созависимых с детства: спасать других – их призвание. Созависимые любят заботиться о других, как уже говорилось, они часто выбирают так называемые помогающие профессии – врача, медсестры, учительницы, психолога, воспитательницы.

Конечно, милосердие, внимание к трудностям других людей и отзывчивость сами по себе – хорошие качества, в них нет ничего неправильного. Однако важно, чем мотивируется человек, когда помогает другим: сознательным чувством неравнодушия и трезвой оценки своих ресурсов и возможностей оказать помощь или стремлением заполнить пустоту в душе, дефицит любви, которую – как усвоил созависимый человек – надо еще заслужить.

Совсем недавно у меня на приеме была женщина. У нее плохо складываются отношения с любимыми мужчинами. Она делает для них очень много, включая то, о чем ее не просят, отдает им свое время, внимание, деньги. Как она сама пояснила, ею движет не столько желание сделать доброе для любимого, сколько «эгоистические соображения» (это ее слова!). Эгоистические соображения в ее логике выглядят так: я ему сделаю приятное, тогда и он даст мне то, что мне нужно; а мне нужно справиться с горьким одиночеством, наполнить душу спокойствием. Но почему-то таких «ответных даров» она не получает. И сама говорит, что своей любовью и угодничеством буквально душит любимого. Умом эта женщина понимает, что отдает слишком много. Она даже знает, где нужно остановиться, но…

Действительно, различие между христианским отношением к добрыми делам и побуждениями людей из семей с травмирующим воспитанием состоит в мотивации их поведения. Христианин может проявлять милосердие и заботу от избытка любви к ближнему. А у созависимых женщин и мужчин любовь базируется на недостатке чего-то в их собственной душе. Недостаток любви к себе толкает на добрые дела, но не столько ради самих дел, сколько ради получения похвалы, принятия. Их поведение – это поиск возможностей закрыть дыры в душе. Мои учителя-психотерапевты говорили, что ни один человек не может быть лекарством для другого, не в состоянии закрыть эти душевные пустоты. Такую работу может проделать только сам страдающий в соработничестве с Богом.

Христианство учит, что добрые дела не нужно припоминать, добрые дела не должны выпячиваться. Созависимые люди делают действительно много хорошего, но при этом изо всех сил ждут аплодисментов.

Давайте разберемся: на чем основано убеждение, что окружить другого порой удушающей опекой – обязанность? Сверхзаботливое поведение созависимых людей вытекает из убежденности в том, что именно они ответственны за чувства, мысли, действия других, за их выбор, за их желания и нужды, за их благополучие или за его отсутствие, да что уж там, за всю их жизнь! Созависимые берут ответственность за других, но при этом совершенно устраняются от ответственности за собственное благополучие: плохо питаются, плохо спят, не посещают врача, не знают своих собственных потребностей. Их желание спасать так велико, что созависимые могут делать то, чего, в сущности, делать не хотели. Они говорят «да», когда им хотелось сказать «нет»; делают для близких то, что те и сами способны сделать для себя. На самом деле, они делают больше за кого-то, чем для кого-то. Причем их не останавливает тот факт, что близкие о помощи не просили или даже не согласны, чтобы в их жизнь вмешивались, стараясь помочь.

Люди с таким психологическим отклонением постоянно отдают больше, чем сами получают. Более того, созависимые говорят за другого, думают за него, верят, что могут управлять его чувствами, и не спрашивают, чего хочет тот, другой, на самом деле. Они решают его проблемы, хотя решение чужих проблем за кого-то редко бывает эффективным.

В общих делах, например в ведении домашнего хозяйства или в работе, они делают больше, чем им следовало бы делать, исходя из принципа справедливого разделения обязанностей: берут работу домой, задерживаются допоздна или соглашаются работать в выходные, не требуя компенсации за это; или, скажем, каждый раз неизменно моют посуду за всеми членами семьи, включая детей-подростков, которые вполне могли бы справиться с этой задачей самостоятельно.

Такая «забота» о других предполагает, что эти другие неспособны сделать то, что за них делает созависимый, они некомпетентны, даже беспомощны. Все это дает созависимым возможность постоянно чувствовать себя необходимыми, незаменимыми. Вспомним Маргариту Павловну и ее слова о бывшем муже: «Это мой крест, и нести его мне!» «Спасатель» нуждается в том, чтобы в нем нуждались, поэтому и взваливает на свои плечи своей волей выбранные «кресты».

Отказаться от роли жертвы и страданий трудно. Причина этого явления, по мнению авторов книги «Что же со мной такое?» доктора медицины, кардиолога Илзе Кучеры и ее соавтора Кристины Шеффлер[34], заключается в «очаровании роли жертвы». Иными словами, роль жертвы имеет выгоды, которые подтверждают многие исследователи, но с трудом признают созависимые. Психотерапевт Берт Хеллингер говорит об этом так: «Страдать легче, чем решать».

Вот как описывают притягательность роли жертвы авторы книги.

▪ Страдание превращается в хорошо знакомое чувство. А людям легче и комфортнее жить привычным, чем менять свои привычки, даже плохие. Я всегда вспоминаю об этом, когда после продолжительного путешествия на автомобиле по незнакомым дорогам вдруг выезжаю на знакомую трассу. Ух, как хорошо! Потому что знакомо.

▪ Страдание дает полноту чувств, их высокую интенсивность. Так кажется, что мы наполнены жизнью!

▪ Вознаграждение за страдание не заставит себя ждать: ведь жертвам помогают, их поддерживают, им сочувствуют другие люди.

▪ Страдание возносит человека в его собственном восприятии: «Раз я страдаю, значит, я лучше кого-то». От «мученичества» до «святости» здесь один шаг.

▪ Общественное мнение и признание, хотя и поверхностное – на стороне «бедных, брошенных женщин» или дочерей и сыновей зависимых людей. «Ах, он бедняжка! У него такое горе».

▪ В большинстве случаев жертвы пассивны. Почему? Да потому что легче ничего не менять в своей жизни и страдать, чем взять ответственность за свою жизнь и встать на нелегкий путь перемен к лучшему.

▪ Боясь признать свою вину, человек прячется за роль жертвы, и это делает его невиновным, по крайней мере внешне: виноват же всегда обидчик, а вовсе не жертва!

▪ Потомки жертв могут «наследовать» эту роль из преданности к предкам. Так, потомки преступников часто не разрешают себе быть счастливыми – разве они заслужили счастье, когда их предки вытворяли такое?.. У таких людей может развиться тяжелая болезнь и депрессия – как результат их семейной ситуации. У взрослых сыновей и особенно у дочерей больных алкоголизмом депрессии тоже случаются часто.

Человеку, который застрял в роли жертвы, можно задать такой вопрос: «Что будет после того, как твои страдания закончатся?». Так он сможет взглянуть на другие варианты поведения, помимо привычного. Цель психотерапии в данном случае в том, чтобы научить созависимых распознавать, какую роль они сейчас играют, и для начала сознательно отказаться от роли спасателя.