Воскресные смены – самые сложные. В кондитерскую на Ферн-вэй стекается добрая половина города, и нам приходится работать в два раза быстрее, чем обычно, чтобы добросовестно обслужить каждого посетителя. Но воскресенье накануне Рождества – это совершенно другой уровень. То количество праздничных пирогов, которое мы приготовили еще до открытия, лишило дара речи всех, кто увидел витрину нашей кондитерской этим утром.

После двух месяцев, что я здесь провела, мне правда хочется считать это место нашим, а себя – частью большого и дружного коллектива. Надеюсь, будет не слишком самонадеянно сказать, что Лили приняла меня в свою семью, мы даже начали обмениваться своими фирменными рецептами. Мне даже не приходится прыгать выше головы – она все равно видит мой потенциал и отмечает его при каждом удобном случае. Если честно, работая здесь, я впервые за долгое время ощутила свою значимость, и это чувство сделало меня очень счастливой.

– Ваши имбирные пряники! – Я протянула очередной крафтовый пакет с выпечкой покупателю и сразу же обратилась к следующему, чтобы принять заказ. – Добро пожаловать! Чего желаете?

– Здравствуйте. Мне, пожалуйста, яблочный пирог и сахарное печенье, – попросила молодая женщина, держащая за руку светловолосого малыша.

– Мама! – обратился он к ней, указав на витрину. – Хочу леденец!

– Конечно, сынок, – улыбнулась она и, подняв голову, снова обратилась ко мне: – Добавьте в заказ еще три леденца, пожалуйста.

– Хорошо, – отозвалась я, подготавливая пакет для сладостей.

Ближе к обеду Лили отправила меня на принудительный перерыв. Думаю, это случилось из-за ошибки, которую я допустила, когда отдавала сдачу пожилому мужчине, купившему сразу четыре фруктовых пирога. Как только я вышла из кондитерской и вдохнула свежий морозный воздух, мои плечи расслабились, а пульс замедлился. Мое тело определенно нуждалось в этом двадцатипятиминутном отдыхе.

Сбоку от меня появился Эштон, обнимающий за талию Кэри. Они всегда ходят соприкасаясь плечами, словно примагниченные друг к другу.

– Устала?

– Ног не чувствую, – простонала я.

– Сейчас вернусь.

Он дернул на себя дверь, и над его головой зазвенели рождественские колокольчики. Переведя взгляд на неловко поджавшую губы Кэри, я первая нарушила воцарившуюся тишину:

– Счастливого Рождества.

– О, точно, прости, – закивала она. – Тебя тоже с наступающим Рождеством.

Я так и не сказала папе о том, что узнала об Одри, но Кэри все равно сторонится меня. Наверное, в ее глазах я та, кого стоит всерьез опасаться. Ведь информация, которой я обладаю, может разрушить жизнь ее сестры. Но у меня и мысли нет пользоваться этой внезапной властью над чужой судьбой. Я приняла решение сохранить секрет Одри, и ничто не может заставить меня передумать.

– Чем займешься на каникулах? – поинтересовалась я, чтобы поддержать разговор.

– Поедем в горы кататься на лыжах, – ответила Кэри. – Мама, Одри и я.

– А умник?

– Он не фанат активного отдыха. Сказал, останется дома и будет учиться. «Заявка в колледж сама себя не напишет» и все такое…

Стоило заговорить об Эштоне, как ее лицо озарилось улыбкой.

– Что ж, он в своем репертуаре, – усмехнулась я.

– А у тебя какие планы на каникулы?

– Да так, ничего особенного. Буду работать. Может, слеплю снеговика.

– А Итан?

– Оказывается, в это время года услуги медиума пользуются особенно большим спросом, – ответила я, глядя на рыжую косичку Кэри, выглядывающую из-под сиреневой вязаной шапки.

– А, ну да. Люди хотят разделить этот светлый праздник с теми, кого уже нет в живых. Я и сама чаще обычного думаю о папе и бабушке, когда приближается Рождество.

– Мне правда жаль, что ты потеряла их.

– А мне жаль твою тетю, – призналась Кэри, робко улыбнувшись. – Гост-Харбор без нее опустел.

– Спасибо. Я радуюсь, когда слышу подобное. Мэри обожала этот город и любила тех, кто здесь живет. Вы для нее были второй семьей.

– Прости, что не заступилась за нее, когда ребята из школы говорили гадости.

– Ничего, – отмахнулась я. – Это в прошлом.

– И еще… – несмело начала Кэри. – Я так и не поблагодарила тебя за то, что ты сделала для моей сестры…

– А вот и я! – воскликнул вышедший из кондитерской Эштон.

Кэри быстро взяла меня за руку и, притянув к себе, прошептала на ухо:

– Спасибо, Лидия. Мы с сестрой этого никогда не забудем.

– Что за обнимашки вы тут устроили? – ехидно улыбнувшись, поинтересовался Эштон.

В одной руке он держал коробку с пирогом, а в другой – стакан, который внезапно протянул мне.

– Какао для лучшей сотрудницы!

– Это мне? – удивилась я, принимая напиток.

– А кому еще? Из нас троих только ты работаешь на каникулах, да еще и накануне Рождества.

– Спасибо, мне это было нужно.

Уже успевшие замерзнуть руки начали отогреваться от тепла стакана.

– Кстати, лучшей сотрудницей месяца признали Кэтрин.

– Кто это?

– Официантка. Недавно устроилась.

– Я в корне не согласен с этим выбором, – недовольно проворчал Эштон, и мы с Кэри рассмеялись.

Когда они ушли, а мой перерыв подошел к концу, я допила оставшееся какао и вернулась на рабочее место, где меня уже ждала целая очередь из покупателей, жаждущих отведать наши рождественские десерты.

Под конец смены на пороге кондитерской возник Итан. Его припорошенные снегом черные волосы растрепались, а обычно бледные щеки раскраснелись. Наградив меня обворожительной и полной самодовольства улыбкой, он подошел к кассе, за которой я стояла.

– Надеюсь, мой особый заказ уже готов? – медленно проговорил он, наблюдая за тем, как я пялюсь на его губы. – Мисс Мур, не отвлекайтесь.

– Не могу, – сказала я с придыханием, – это выше моих сил, мистер Блейк.

– Вы должны сосредоточиться на работе, если не хотите попасть в неприятности, – томно прошептал он, подавшись вперед.

– Меня не страшат неприятности. А порой они меня даже привлекают.

– Вот как? – приподнял он брови.

– Да.

– И давно это с вами, юная леди?

– С тех пор как я начала встречаться с медиумом. Он перевернул мой мир.

– Какой негодяй. Украл сердце такой прекрасной девушки.

Хихикнув, я легонько толкнула его в грудь.

– Сейчас принесу твой пирог.

Поставив перед Итаном коробку с его любимым десертом с орехами пекан, я начала готовиться к закрытию.

– Подожду тебя вон там, – указал он на свободный столик, и я, кивнув, проводила его взглядом.

В его присутствии мое сердце трепещет, и мне искренне хочется, чтобы эти ощущения длились вечно.

Освободившись и попрощавшись с Лили и остальными, я подошла к Итану.

– Идем?

– Да, – отозвался он, натягивая на руки серые шерстяные перчатки.

Гуляя по украшенным к Рождеству улицам Гост-Харбора, я проникалась симпатией к этому месту и надеялась однажды назвать его своим домом. Несмотря на все плохое, что случилось в этом небольшом городке, здесь по-прежнему живут люди, заслуживающие счастья.

Суд над мисс Осборн должен состояться в начале следующего года, и мы все с нетерпением ожидаем вердикт, который вынесут присяжные заседатели. Помимо флешки, которую она попыталась подбросить Гэвину Уилсону, полиция нашла и другие доказательства ее вины, например, канистру с щелочным раствором в ее гараже, состав которой совпал со следами вещества, найденными на черепе убитого. Оставшиеся части тела Габриэля Фокса до сих пор не обнаружили. Оливия охотно сотрудничает со следствием, но сообщать, где они находятся, наотрез отказывается. Есть еще один человек, который мог бы направить полицию по нужному адресу, но Итан предпочел оставить эту тайну при себе. Папа ни на минуту не прекращает поиски возможного свидетеля убийства, который подбросил нам тыкву, но его шансы добраться до правды угасают на глазах. Мисс Осборн как зеницу ока оберегает тайну Одри и продолжает настаивать, что в ту ночь на школьной парковке больше никого не было. Впрочем, узнав причину убийства, большинство жителей Гост-Харбора встали на сторону Оливии. Имя Габриэля Фокса местные стараются вычеркнуть из памяти города, при этом решив помнить, какое зверство он совершил четыре года назад. По словам отца, Гэвин Уилсон часто навещает мисс Осборн в тюрьме, и, похоже, это идет на пользу их разбитым после смерти Ноа сердцам.

Глядя на то, как мигающие огоньки гирлянд отражаются в глазах Итана, я не выдержала и обхватила его лицо ладонями.

– Ты такой красивый! – с нескрываемым восхищением сказала я. – И я так сильно влюблена в тебя, что даже страшно. – Ничего не ответив, он расплылся в счастливой улыбке и потянулся за поцелуем, но я отстранилась. – Эй! Скажи, что тебе тоже страшно!

– С чего бы? – усмехнулся он.

– Разве тебя не пугают эти чувства?

– Не-а. Я рад, что испытываю их. Надеюсь, это навсегда.

– Навсегда? – переспросила я, смахнув с его ресниц снежинку.

– Ты и я, – прошептал он. – Хочу, чтобы это не кончалось.

– Я тоже.

Как только я прильнула к его губам, мои щеки запылали огнем.

– Смотри не раздави пирог, – предупредил меня Итан в перерыве между чередой пылких поцелуев.

– Осуждаешь мое поведение?

– Ни в коем случае. Я его всячески одобряю.

Рассмеявшись, я поцеловала его еще раз и отстранилась.

– Нужно идти: холодно становится.

– Хочешь зайти ко мне? – предложил Итан. – Угощу тебя куском пирога.

– А твой папа разве не дома?

– Он сейчас не в городе. И скоро он съедет совсем.

– Что?! – воскликнула я, чуть не споткнувшись о небольшой сугроб. – Куда?

– В Роджер-порт. Там живут его родители, мои бабушка с дедом.

– Он оставит тебя одного?

– Мне уже восемнадцать, – пожал он плечами, будто его совсем не беспокоит происходящее.

– Но ведь его дом – здесь…

– Дом, в котором мы живем, много лет принадлежал семье моей мамы, а отцу здесь никогда не нравилось. Не хочу, чтобы он мучил себя, оставаясь в Гост-Харборе только из-за меня.

– Значит, ты не против его переезда?

– Может, он пойдет на пользу нашему общению, которое уже давно сошло на нет. Если честно, я надеюсь, что расстояние нас помирит.

– И ты не боишься жить один?

– А чего мне бояться? – улыбнулся он. – Папа продолжит помогать мне, но я и сам могу позаботиться о себе.

– Да, но разве ты не будешь скучать?

– По отцу?

– По ощущению, что дома есть кто-то еще.

Он приобнял меня за плечи.

– Ты же меня знаешь, Лидс, я никогда не бываю один.

– Да, но живые собеседники тебе тоже нуж-ны.

– Ты мой собеседник, единственный и самый главный.

– А ты не думал…

Начав говорить, я тут же осеклась.

– Что?

– Не знаю, заметил ли ты, но Эштон уже давно пытается помириться с тобой.

– Я ему не доверяю, – моментально отозвался Итан.

– Почему не хочешь попробовать? Вы же были лучшими друзьями.

– Вот именно, что были. Теперь все по-другому.

– Об этом я и говорю. – Эмоционально взмахнув рукой, я случайно стукнула по коробке с пирогом и, виновато улыбнувшись, продолжила: – Вы больше не дети. И ты, и Эштон повзрослели и переосмыслили то, что произошло.

Шаги Итана замедлились, и через несколько секунд он остановился.

– Я… скучаю по нему.

– Правда? – обрадовалась я.

В душе затеплилась надежда, что для них еще не все потеряно.

– Да, все эти годы мне не хватало нашей дружбы. Я столько раз хотел поговорить с ним, но так и не смог. Мне кажется, что он меня презирает.

– Уверена, это никогда не было правдой. Просто он не понимает, что происходит.

– Как и я, – горько хмыкнул Итан.

– Значит, ты поговоришь с ним?

– Попробую. Терять все равно нечего.

– Ты точно не пожалеешь об этом, – заверила я его, искренне веря в возрождение их с умником дружбы.

– Я оставлю пирог и провожу тебя, – сказал Итан, когда мы дошли до двери его дома.

– Хорошо, – отозвалась я. – Можно зайти с тобой?

– Идем.

Переплетя наши пальцы, Итан завел меня внутрь. Оставив пирог в кухне, мы ненадолго застыли в окружении царящей вокруг темноты.

– Лидия? – окликнул меня уже ставший родным голос.

– Мм?

Я продолжала держать его за руки, а мои собственные почему-то дрожали. Так происходит каждый раз, когда мы оказываемся наедине в интимной обстановке.

– Я люблю тебя, – признался Итан.

Он притянул меня к себе, и я непроизвольно ахнула. Прижавшись к нему, я прислушалась к сердцу, бьющемуся у него в груди, и поняла, что его тело тоже бьет мелкая дрожь.

– Нам нельзя спешить, но иногда… – Итан нежно коснулся моих губ. – Иногда ты сводишь меня с ума, Лидия.

– Обещаю, что скоро мы попробуем… зайти дальше. – Мгновенно засмущавшись, я зарылась лицом в его шею и пропищала: – А-а-а, забудь, что я сказала!

– Не стесняйся, – прошептал он мне на ухо, – я хотел предложить тебе то же самое.

Покрывшись с головы до ног мурашками, я подняла взгляд.

– Правда?

– Конечно.

Его глаза блестели желанием, которое мы тушили всю последнюю неделю. Я чувствовала, что близок день, когда мы не сможем остановиться и нашим телам станет тесно в одежде.

– Хорошо.

Соединившись в долгом, полном страсти и трепета поцелуе, мы стояли посреди кухни, окутанные тишиной и бледным лунным светом, льющимся из окна.

– Не хочешь поужинать со мной и моими родителями? – предложила я, отстранившись спустя некоторое время.

– А они любят пирог с орехами пекан? – уточнил Итан, хитро улыбнувшись.

– Нет, зато его любишь ты. А так как я люблю тебя, им придется полюбить эту сахарную бомбу с орехами.

Рассмеявшись, он подошел к столу, чтобы забрать с собой коробку.

– Тогда идем.

– Супер! – Оставив легкий поцелуй на его щеке, я первая побежала в коридор, где на меня вдруг налетел Джеральд. – Ауч!

– Кажется, он не рад, что я буду ужинать не дома, – сказал Итан, сняв крылана с моей головы. – Прости, Джер.

– А он не против пойти… то есть полететь с нами?

– Думал, ты уже никогда не предложишь, – подал голос крылан.

Спикировав мне на плечо, он сложил крылья и, навострив уши, посмотрел на дверь.

– Он определенно за, – довольно хмыкнул Итан.

В последнее время я старалась не вспоминать о расследовании, которое мы недавно вели, но сейчас, идя по улице в компании тех, кто помог мне отыскать убийцу, я не могла не думать о нас как о команде. О самой настоящей, сплоченной, готовой к любым опасностям и трудностям команде, с членами которой меня связывает гораздо больше, чем дело о убийстве.

С тех пор как в моей жизни появились секреты Одри и Итана, часть меня – та, что верит в правосудие, – навсегда изменилась. Можно подумать, что я отказалась от собственных убеждений, но это не так. Правда всегда была и будет на стороне закона, и, возможно, однажды я сама стану частью этой системы, прямо как мой отец. Но до тех пор, пока у меня есть выбор, я буду оставаться на стороне тех людей, в чью правду верит мое сердце.