1
Рядом с фермой Поли
Национальный парк Вэлли-Фордж
Ранняя весна
Полная луна отбрасывала бледные тени на двух мужчин, которые копали яму и выбрасывали из нее землю; их движения были ритмичными.
Лунный свет был настолько ярким, что они могли разглядеть маленькие камешки в каждой кучке грязи, увидеть потные, заляпанные грязью лица друг друга.
Снейк перестал копать, протер глаза тыльной стороной ладони. «Я устал. Можно нам минутку отдохнуть?» Он посмотрел на лучшего друга, позволяя словам литься наружу. «Этого не должно было случиться, чувак. Она была геймером, как и мы, и когда я сказал ей, что мой ник – Снейк, а твой – Данте, она рассмеялась и сказала, что любит World of Warcraft. Её сетевой ник – CoolGirl34, сказала она мне, а потом наклонилась и прошептала мне, что ей нравится называть себя Аолит Мечтательница, потому что это имя было таким волшебным. Я даже не узнал её настоящего имени. Она была весёлой, Данте, она даже шутила, что надеется не завалить органическую химию, потому что не могла оторваться от PS4. Ей хотелось больше женщин-супергероинь, которые не похожи на порноактрис. Она была живой, смеялась, совсем недавно…»
Данте постарался говорить серьёзно: «Снейк, тебе нужно прекратить взаимные обвинения и успокоиться, смотреть вперёд. Что сделано, то сделано, и да, мне так же жаль, как и тебе, что произошёл этот несчастный случай, и это был именно несчастный случай. Не забывай об этом. Кем бы ни была эта девушка, кем бы она ни была, теперь это не имеет значения, мы не можем позволить этому иметь значение. Как я уже сказал, мы должны смотреть вперёд, выполнить эту задачу и жить дальше».
«Ты думаешь, это задача? Мы её хороним, Данте. И это не был несчастный случай!»
Вот тебе и попытка утешить этого идиота. Данте произнёс уже жёстким голосом: «Аолит не была твоей родственной душой. Она была просто девушкой, которую ты только что встретил, и чьё время пришло».
«Да, конечно, как будто мы должны винить её карму. Мы сами заставили её время прийти. Она могла бы быть моей родственной душой, кто знает? Ладно, она сказала мне, что у неё есть парень, но сегодня его с ней не было, так что, возможно, это бы не продлилось долго.
Ей… ей было… сколько, двадцать? Какие отношения длятся, когда тебе двадцать?
Данте ударил Снейка по руке. «Возьми себя в руки.
Теперь мы ничего не можем с этим поделать. Она поняла, что мы дали ей мой девичий сок, и чуть не закричала и не выдала нас. Не говори мне, что ты бы предпочёл, чтобы она нас прикончила? Мне пришлось ударить её, чтобы она замолчала. Нам повезло, что мы вытащили её оттуда незамеченной, хотя большинство этих пьяных молодых дурочек и не обратили бы внимания, даже если бы мы выстрелили из дробовика.
«Ваш пожар на кухне был безумно рискованным, но, должен сказать, он дал нам прикрытие. И всё же…»
Данте пожал плечами. «Больше нечего было делать, и все запаниковали и разбежались, не обращая внимания ни на что другое. Так что, может, это было перебором, но кого это волнует? Мы здесь, и мы в безопасности».
Снейк покачал головой. «Я до сих пор не могу поверить, что она умерла прямо там, в машине».
«Теперь нам нужно заставить её исчезнуть навсегда. Скоро они начнут её искать, но не будут иметь ни малейшего представления. Но мы не можем оставаться здесь всю ночь, так что продолжайте копать.
Пора тебе подумать о себе, Снейк.
Но Снейк посмотрел на свои покрытые волдырями руки, перчатки были забыты в студенческом общежитии. «Эта лопата, которую мы украли, — дрянь, она совершенно бесполезна, даже чтобы копать эту мягкую землю».
«Слушай, нам повезло найти лопаты и брезент в этом сарае, хотя в доме не горел свет. Если сломаешь эту чертову лопату, Снейк, придётся работать руками. Я не собираюсь делать это один. Мы вместе. Никогда не забывай об этом».
Они снова молча копали, сгребая землю и сбрасывая её за край могилы. Снейк остановился. «Думаю, после того, как она дала нам столько секса, сколько мы хотели, и мы её отпустили, я бы позвонил ей позже, сошёлся бы с ней, может быть, поиграл бы с ней. Кто знает? Дело в том, что ты облажался, позволил ей увидеть, как ты подсыпал ей что-то в напиток, и тебе пришлось её убить».
И Снейк не собирался сдаваться. Конечно же, Снейк винил его, это было в порядке вещей. Винил вдобавок к его непрерывному нытью. Данте хотелось ударить его так сильно, чтобы его собственная лопата сломалась, и похоронить их обоих вместе. Он заставил себя быть терпеливым, когда сказал как ни в чём не бывало: «Я дал ей столько же, сколько и всегда. Кто знал, что она догадается? Не вини меня, я не виноват». Он на мгновение замолчал, изучая лицо друга. Время наладить отношения, немного сочувствия. «Прости, Снейк, она тебе нравилась. Конечно, ты хотел растянуть её и поиметь, но в том, что произошло, не было ничьей вины». Он ударил Снейка кулаком в плечо. «Эй, я думаю, мы можем дать этому только предполагаемую оценку, верно? На условиях спецификации? Эй, что это?» Данте наклонился, поднял блестящий кусок металла. «Похоже на очень старую пряжку ремня».
Снейк, отвлечённый, изучал пряжку. «Держу пари, она очень старая, возможно, один из ремней солдат-революционеров…
лагерь в Вэлли-Фордж. На обратной стороне пряжки есть надпись, может быть, имя, но я не могу разобрать.
«Смотри, вот еще пуговицы», — Данте пожал плечами и сунул пряжку и две пуговицы в карман джинсов.
Снейк замер. «Слышал? Там кто-то есть, может, охотник, или пара детей целуется? Они нас увидят и вызовут полицию».
Данте не удостоил его даже взглядом, продолжая копать, перебрасывая лопаты через край. Он смахнул пот с глаз.
«Конечно, охотник в парке в полночь. Если это детишки целуются, поверьте, они не обратят на нас никакого внимания. Ну же, Змей, я знаю, у тебя уши как у летучей мыши, но там не о чем беспокоиться. Мы были очень осторожны, когда несли ее сюда, вокруг никого нет. Но мы не хотим находиться здесь так близко к Годвину или этому чертовому общежитию дольше, чем необходимо. Еще один фут должен сработать. У нас есть около четырех футов, да, еще один фут не даст животным учуять ее и выкопать».
Чует её запах? Звери её выкапывают? Снейк взглянул на накрытое брезентом тело Аолит и почувствовал, как к горлу подступает желчь.
Она была такой красивой, такой живой. «Правда, я знаю, она бы набросилась на меня, если бы я попросил. Я больше не хочу этого делать, я больше не хочу с тобой шутить».
Терпение, терпение. Данте сказал: «Она была изрядно пьяна, так что, возможно, согласилась бы на секс, но не стала бы лезть к нам обоим сразу, без помощи моей девчачьей сосиски. Да, я согласен с тобой, я ненавижу это так же сильно, как и ты». Он пожал плечами. «Очень жаль, но что сделано, то сделано». Как и Снейк, он посмотрел на её тело. Жаль, что она не дождалась смерти, пока он насладится ею. «В любом случае, нам сейчас не нужно думать ни о чём, кроме как закончить это. Когда ты всё обдумаешь, признай, что это была трагическая…
Если вдруг случится несчастье, думаю, ты передумаешь снова заниматься троллингом. Ты слишком много общаешься с девушками.
Данте перестал копать через несколько минут. «Достаточно глубоко. Нечего пачкаться ещё сильнее». Он выкинул лопату из ямы, и Снейк последовал его примеру. Данте обхватил ладонями ногу Снейка, принял его вес и вытащил из могилы. Снейк посмотрел на друга, который всегда был главным с тех пор, как они были мальчишками, всегда решал, что и как делать. До сегодняшнего вечера его девичья потенция творила чудеса. Они всегда пользовались презервативами, мыли девушку и снова одевали её, прежде чем оставить в машине или квартире.
Подозревала ли хоть одна из их девушек, что с ними случилось? Кто знает? Ответного удара не было. Снейк помнил одну из подружек Данте в Бостоне. Они делили её снова и снова той ночью, и как же это было волнительно. Как её звали? Биффи, Баттон, что-то в этом роде. Она рассталась с Данте вскоре после той волшебной ночи. Помнила ли она что-нибудь? Теперь никто не мог её спросить. Она погибла в автокатастрофе всего через несколько месяцев после того, как они её делили.
Поскольку Данте был больше и тяжелее, Снейку пришлось напрячься, чтобы вытащить его из могилы.
Они постояли немного, глядя в черную дыру.
Данте кивнул в сторону тела. «Давайте занесём её и укроем. Я позвоню Алану, скажу, что мы уже едем. Можем принять душ и провести ночь у него дома. В это время суток до Филадельфии не больше получаса».
Змей сказал: «Мы грязные. Что мы скажем Алану?»
Данте пожал плечами и рассмеялся. «Это точно неправда. Скажем ему, что мы устроили бурную вечеринку в лесу, и пусть посмотрит на девушек. Не волнуйся, я придумаю что-нибудь достаточно извращенное даже для пресыщенного вкуса Алана».
Видите ли вы его в качестве конгрессмена США, как его отец, когда-нибудь? Уму непостижимо».
«А как же ты? Твоя семья тоже этого хочет».
«Я ещё не решил. Сейчас это неважно, Снейк. Давай сосредоточимся на том, что мы делаем».
Снейк посмотрел на тело Аолит, почувствовал, как холод сжал его внутренности, и снова поднялась желчь. Он прошептал: «Лучше бы ты не умирала, Аолит».
Данте сжал кулаки, его терпение было на пределе. «Ну, она сама напросилась. Она сама напросилась, Снейк; она приставала к тебе со всем этим игровым жаргоном. Это сделала она, а не ты. Подумай об этом так: по крайней мере, она ушла счастливой. Она будет вечно молодой».
Снейк уставился на своего друга, гадая, не нарочно ли Данте оскорбляет Аолит, потому что знал, что она нравится Снейку.
Он понял, что не может говорить, потому что начинает плакать.
Они подняли тело над могилой и бросили его туда.
Снейк, вонзив лопату в кучу земли, увидел клок ее черных волос и судорожно сглотнул.
Мечтательница Аолит не будет вечно молодой. Она будет навеки мертва.
Когда могила стала достаточно ровной, они разложили сверху камни и ветки. Убедившись, что всё выглядит естественно, Данте отнёс лопаты к его «Ягуару», уложил их по диагонали в небольшой багажник и захлопнул крышку. Снейк наблюдал, как Данте достал свой телефон и позвонил Алану Брандту в Филадельфию, спросив, не хочет ли он сегодня вечером пригласить гостей. Снейк услышал, как он рассмеялся над чем-то, сказанным Аланом.
Они медленно ехали по узкой грунтовой дороге к тропе вдоль реки Скулкилл, чтобы повернуть на трассу I-76 E по направлению к Филадельфии.
Они остановились один раз, чтобы выбросить лопаты.
Ночь снова стала тихой и безмолвной. Древний дуб с голыми ветвями возвышался над могилой. Олень подошёл понюхать утоптанную землю, остановился, поднял голову и медленно попятился в лес.
Земля осела, сквозь их ветви проросли колокольчики, весной укрыв могилу Аолит. Дуб раскинул над могилой свои густые зелёные ветви.
Год за годом.
OceanofPDF.com
2
Рейв братства Дельта Ро Фи
Университет Годвина
Крейтон, Пенсильвания
На пять часов раньше
« Миа, остановись!»
Когда Миа взглянула на подругу, она остановилась.
«Что? Ты не хочешь пойти на рейв?»
Серена Уинтерс взяла подругу за плечи и встряхнула. «Конечно, я хочу уйти, но сейчас я хочу, чтобы ты была внимательнее. А теперь послушай. Да, он мерзавец, неудачник и мошенник, и тебе хватило ума понять, кто он, и вышвырнуть его за дверь. Чего ты ожидала от этого спортсмена? Он, наверное, ведёт протокол».
Миа вздохнула и отшвырнула камешек с дороги. Она всё ещё была настолько зла, что готова была сплюнуть. Она сказала: «Ты же говорила, что Род мне изменит, если я не потушу – и сразу же. Типа, купишь девушке гамбургер, и она будет обязана тебе сексом? Таковы правила? Я слышала, некоторые из этих парней из студенческого братства держат свои таблицы оценок в общей комнате».
Серена буднично сказала: «Некоторые девушки в нашем общежитии тоже коллекционируют парней, считайте сами, просто они не афишируют это так громко. Слушай, Миа, было бы хуже, если бы ты спала…
с ним, так что тебе не стоит из-за этого злиться».
Злилась? После того, как он с ней обошелся? Мие хотелось пнуть его в пах, пока не заболит колено. А потом использовать другое колено.
Миа сказала: «Тебя никогда не беспокоит, что Томми Мейтленд — спортсмен? И не просто спортсмен, а стартовый квотербек?»
«Да, он такой, но Томми единственный в своем роде, ты же знаешь.
Конечно, сначала я о нём думал, но вскоре понял, что у него всё в порядке. Конечно, он много думает о сексе – ему это просто необходимо, ведь он мужчина, и это заложено в его природе, – но он не гонится за тем, чтобы получить всё, что можно, за четыре года. Он хочет стать агентом ФБР, как его отец, большой шишкой в Вашингтоне, поэтому Томми знает, что ему нужно быть дисциплинированным и серьёзно относиться ко всем своим решениям. И его, и его троих братьев, правильно воспитали. Томми говорит, что его отец круче всех. Он говорит, что круче его только его мама.
Миа смотрела на свою лучшую подругу, улыбающуюся ей от уха до уха. Её прекрасные волосы были собраны на макушке, чтобы казаться выше, сказала она. Серена была энергичной, энергичной, готовой практически ко всему, не говоря уже о том, что она была просто сногсшибательной: чёрные волосы, белая кожа и голубые глаза. Серена утверждала, что она была чернокожей ирландкой.
Миа развела руками. «Ладно, я сдаюсь. Томми — святой, а тебе, в отличие от меня, повезло».
Серена пошевелила бровями и прошептала: «Жаль, что он не пошёл с нами сегодня на эту вечеринку, но вчера его маме вырезали аппендикс. Он и его братья помчались обратно в Вашингтон, чтобы держать её за руку. Говорят, это хороший знак, когда сын по-настоящему любит свою мать, верно?»
У Мии не было братьев, но она полагала, что это правда. Она сказала: «Я никогда раньше не была на рейве в «Дельта Ро Фи», но знаю, что нам придётся быть осторожнее. Там, наверное, будут наркотики. Я слышала, там будут ребята из других школ, и постарше, так что будьте бдительны, хорошо?»