1 [Песнь. Псалом сынов Ко́раха. Начальнику хора:
поется на напев «Махала́т леанно́т».
Искусная песнь Хема́на-эзрахитянина.]
2 Господь, Бог спасения моего,
днем и ночью взываю к Тебе!
3 Пусть молитва моя до Тебя дойдет,
будь благосклонен к мольбе моей!
4 Страдание душит меня,
моя жизнь – на краю Шеола.
5 Я – как те, кто в могилу сошел,
в ком уже не осталось сил;
6 как никому не нужный мертвец,
как убитые, спящие в гробнице,
о которых забыл и Ты, —
они уже не в Твоих руках…
7 Ты низверг меня в могилу бездонную,
в пучину, во тьму.
8 Тяжек Твой гнев для меня, волны Твои сбили с ног.
[Музыка]
9 Ты друзей от меня прогнал прочь:
они брезгуют мной.
Я как в тюрьме, и не выйти мне…
10 Меркнут от горя мои глаза.
Каждый день я зову Тебя, Господи,
простираю руки к Тебе!
11 Разве явишь Ты мертвым Свои чудеса?
Разве встанут тени, чтоб славить Тебя?
[Музыка]
12 Говорят ли во гробе про милость Твою?
Среди тлена – про верность Твою?
13 Разве знают во тьме о Твоих чудесах,
в стране забвения – о правде Твоей?
14 Я взываю к Тебе, Господь,
с раннего утра возношу молитву Тебе!
15 Почему, Господь, Ты меня отверг,
почему отвернулся от меня?
16 С юности я страдаю и смотрю в лицо смерти.
От Твоих ужасов я изнемог.
17 Твой гнев захлестнул меня, как волна,
сломили страхи, посланные Тобой,
18 затопили меня, словно вода,
всякий день отовсюду подступают ко мне.
19 Близких Ты прочь от меня прогнал,
и мой спутник – мрак.
Это самый мрачный текст из всей подборки псалмов. На его примере мы видим реальное отношение Ветхого Завета к теме смерти. Воспитанные Новым Заветом, мы привыкли к тому, что смерть перспективна, что она не конец – она точка на луче, от которой есть еще отсчет. В Ветхом Завете ничего этого нет. Все те образы, к которым обращается автор, говоря о богооставленности, – это образы мертвых. Умерший человек – тот, кто не имеет абсолютно никаких отношений с Богом. Поэтому: «Я – как те, кто в могилу сошел, в ком уже не осталось сил; как никому не нужный мертвец, как убитые, спящие в гробнице, о которых забыл и Ты, – они уже не в Твоих руках…»
Псалмопевец обращается к двум мрачным образам – шеол (стих 4) и аваддон (стих 12, переведено как «среди тлена») – для описания своего состояния: истаивающего бытия. Шеол – это пустота, как в возможном варианте перевода, так и в словоупотреблении, бездна. Аваддон – это тление, прекращение, то есть место постоянного умаления, место, где всякое бытие истощается.
Ветхий Завет указывает на безусловность подобной участи для всякого. Страдающий Иов говорит об этом месте так: «Малый и великий там равны, и раб свободен от господина своего» (Иов 3: 19) – там нет никаких отношений, ни между людьми, ни с Богом. «Мой спутник – мрак» – псалмопевец безутешен, его страдание беспросветно.
Но даже из такой тьмы отчаяния есть выход, и даст его Иисус Христос. Он откроет, что «Бог же не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы» (Лк. 20: 38), что даже мертвые «услышат глас Сына Божия и услышавши оживут» (Ин. 5: 25). Он Сам сойдет в бездну истления и наполнит ее Собою. Не существует источников тьмы – шеол и аваддон исчезнут, пав от Его присутствия, наполнятся Им и более существовать не будут.
Смерть уже побеждена Его победой. И победив смерть и ад, Христос так же сходит в отчаявшиеся души, оплакивающие собственную богооставленность, и наполняет их Собою!