Утреня – самое продолжительное богослужение суточного круга. По-гречески она называется ὄρθρος, от ὀρθρίζω – слова, переводящегося на церковнославянский как «утреневать», в смысле «всматриваться» (связано это с тем, что утреня как богослужение начиналась до рассвета, в сумерках наступающего дня).

Структура утрени, как и ряда других богослужений, исторически обусловлена двумя источниками. Это, с одной стороны, достаточно яркие последования городских храмов – Софии Константинопольской или Храма Гроба Господня в Иерусалиме. А с другой стороны, службы монастырей. И два этих подхода в итоге сходятся в утрене в единый объем. Ее продолжительность объясняется так: «Наша утреня, как и римско-католическая, заметно распадается на четыре части соответственно четырем „стражам“ ночи, так как прототипом утрени было древнее бдение (вигилия), занимавшее под праздники всю ночь. Части эти: шестопсалмие с великой ектенией и Бог Господь, кафизмы с Непорочными или полиелеем и Евангелием, канон, хвалитны со славословием и ектениями»[32]. Из этих блоков шестопсалмие и канон, очевидно, происходят из монашеской среды, а царские псалмы двупсалмия, мирная ектения и полиелей восходят к городскому богослужению.

Все разнообразие частей утрени подкреплено регулярным обращением к материалу Псалтири. Если малые последования, например часы, преимущественно состоят из псалмов, то утреня достаточно насыщена и иными формами. Псалмы, однако, становятся теми стежками, которые связывают это богослужение в единое целое. Псалмами отмечено начало утрени (это царские псалмы и шестопсалмие) и ее середина (это пятидесятый псалом и псалом полиелейный). Когда полиелей присутствует, когда мы служим какую-то значимую память, соответственно, с пением полиелейного псалма мы выходим в центр храма, читаем Евангелие, совершаем помазание. Пятидесятый псалом в рамках полиелея обычно редуцирован до нескольких стихов, но в целом и он там предполагается. Далее следует цикл из трех псалмов – 140, 149 и 150-го. А кроме этих псалмов, регулярно присутствующих в утрене, в ней читается изменяемая кафизма Псалтири.

Следы кафизмы мы обнаруживаем и в последовании вечерни, но на практике почти не встречаем. В остальных богослужениях чтения Псалтири появляются лишь в Великий пост. Во время утрени же кафизма Псалтири читается регулярно (за исключением Светлой седмицы, разумеется).

Из монашеской жизни к нам в личную молитвенную и богослужебную практику пришла идея круга чтения Псалтири. В монашеской традиции есть устойчивое обыкновение: в рамках некоторого цикла Псалтирь прочитывается целиком. Сейчас многие из нас читают Псалтирь в период Великого поста. В монашеских уставах же этот круг был плотнее: Псалтирь прочитывалась в значительно более короткий промежуток времени, в том числе и за общими богослужениями.

Безусловно, приходская практика, ввиду самого отличия типа общины от монашеской, смотрит на это иначе. Еще в рамках Поместного собора Русской Православной Церкви 1917 года прозвучал доклад «Об упорядочении богослужения», впоследствии принятый Патриархом и Синодом. В нем, в частности, было рекомендовано: «Псалтирь стихословить в объеме не менее одной „Славы“ вместо целой кафизмы. В церквах, где службы не совершаются ежедневно, возможно последовательное чтение всей Псалтири по „Славам“ без отношения к седмичному расписанию стихословия»[33]. То есть приходам тоже хорошо бы иметь цикл чтения Псалтири, чтобы она как богослужебный сборник прочитывалась вся, но в более продолжительный промежуток времени.

Утреня начинается с двупсалмия – с маленького введения, по смыслу с ней особенно не коррелирующего. Псалмы, которые здесь звучат – 19-й и 20-й, – это специфически царские псалмы. Их главная тема – правители Израиля.

В Византии существовал формат, когда те или иные обители, монастыри основывались или же поддерживались собственно императором: он был главным ктитором, жертвователем. В таком случае монахи брали на себя молитвенное обязательство за каждым богослужением особенным образом его поминать как своего благодетеля.

Идея, в общем-то, понятна: люди хотят воздать добром за добро. Ее отголоском и является присутствие царских псалмов в богослужении. Ясно, что написаны они были в рамках царства Израиля, посвящены совершенно другого типа монархам, нежели Византийские. Тем не менее через созвучие темы они проникли в византийское богослужение именно как псалмы, в рамках которых звучат молитвы о царе или – можно сказать шире – о ктиторе, то есть о жертвователе.