После начала вечерни следует первый псалом – «Блажен муж», про человека, который идет по пути закона.
Перед нами – псалом премудрости. Этот некрупный текст, очевидно, является как бы богословским введением в Псалтирь. Не потому, что он для этого специально написан, а потому, что редактором сборника он сознательно поставлен первым, как бы определяя всю идею, всю логику книги.
1 Блажен, кто советам нечестивых не последовал,
и на путь грешников не вступил,
и среди хулителей не сидит,
2 кто Закону Господа верен,
кто твердит его день и ночь.
3 Он – как дерево, посаженное у воды,
чьи плоды созревают в срок
и чьи листья не увядают.
За что ни возьмется – все идет на лад!
4 Не таков удел нечестивых:
они – мякина, гонимая ветром,
5 нечестивые будут повержены на суде,
грешные – в собрании праведных!
6 За путем праведных смотрит Господь,
а путь нечестивых – гибель.
Псалом говорит о следовании путем Божиим, о соблюдении закона, но начинается он с негативной формулировки. Хорош тот человек, который «не делает…» – и далее перечисление. Мы привыкли к новозаветной логике, где Христос дает заповеди в положительной перспективе: блажен тот, кто поступает так-то. Но в Ветхом Завете отрицательные, ограничительные формулировки регулярны (не делай, не пожелай, да не будет…) при значительно меньшем объеме побудительных. В тексте говорится, что человек, следующий за Богом, должен сначала исключить нечто из собственной жизни, чтобы потом иметь возможность прилепиться к должному.
Первая мысль псалма солидаризирует автора с римскими классиками, говорящими: «Дружба дана нам природой как помощница в доблестях, а не как спутница в пороках»[29]. Идея тривиальна: каждая единичная человеческая цельность и собранность может легко раствориться как капля в море при попадании в дурную компанию. Сообщества всегда пытаются формовать своих участников, и худые сообщества формуют к худу (см. 1 Кор 15: 33).
Ветхий Завет преимущественно раскрывает тему взаимоотношений Бога и общины – Его народа. Поэтому он большое внимание уделяет сообществам, будь то народ, религиозная группа, семья, род. Шире – для человека традиционного общества крайне значима принадлежность к группе. Отсюда и такая логика: если ты хорош, но причастен к группе плохих, то рано или поздно ты все равно станешь им подобен. И наоборот. Немногочисленные ветхозаветные примеры обращения язычников к истине рассказывают про обращение к Богу через народ, а не напрямую. Вот Руфь – пришла к «хорошим» и стала «хорошей». Будь как Руфь.
Учительный тезис ясен: с хорошими дружи, а с грешниками не дружи – научат плохому. На практике так работает не всегда, новозаветные примеры это подтверждают: окружение Иуды было идеальным. Но в качестве простого правила это все-таки очевидно. Псалом учит, что можно предупреждать проблемы, не оказываясь внутри них.
Применить тезис к себе достаточно легко: нужно беречь себя от искусительных ситуаций, и тогда мы не впадем в искушение. За жизнь мы, очевидно, накапливаем список тех мест, компаний и состояний, в которых нам лучше не оказываться, и более того, до поры это работает. Но иногда что-то «щелкает» в голове и загорается счастливая мысль: сейчас-то я все учту, все будет по-другому, я все сделаю иначе… А потом наступает миг, когда мы очередной раз убеждаемся: не стоило. И каждый думает: «я приобрел опыт», «в следующий раз я буду собраннее» и т. д. Но вывод один: в ряде обстоятельств нам нельзя оказываться никогда. Мудрость не в периодическом самоиспытании на этом ринге, а в воздержании от подобного боя.
От описания того, от чего воздерживается праведник, псалом переходит к тому, что он за это получает, – к плодам праведности. Лишь следование путем Бога дает мир, покой и радость. О праведнике говорится: «Он – как дерево, посаженное у воды, чьи плоды созревают в срок и чьи листья не увядают». И это переводится в человеческие реалии: «За что ни возьмется – все идет на лад!» Но сложность в том, что связь праведности и успешности неочевидна, о чем впоследствии скажет Христос: «сыны века сего догадливее сынов света в своем роде» (Лк. 16: 8). То есть те, кто живет и действует по законам мира, логично, успешнее в мире, чем те, кто живет и действует не по его законам.
Хочется, конечно, чтобы все было по-другому. Чтобы, действуя по законам Царства Бога, я был при этом успешнее и в мире. Кальвинистская этика попытается сохранить и приумножить эту ветхозаветную надежду, заявив, что богатство – это знак благоволения Божия. Иногда это действительно так. У святых отцов встречается мысль, что честное богатство или любой другой ресурс – это благо, которое послано Богом. «Бог дал тебе богатство с тем, чтобы ты им купил Небо»[30], – говорит о правильно употребляемом богатстве свт. Иоанн Златоуст, указывая на милостыню.
Ветхий Завет склонен связывать праведность и успешность, так как в нем нет никакой другой мотивации к праведности. Он не говорит про посмертное, он весь про посюстороннее пребывание. Соблюдать сложные заповеди, искать единства с Богом – для чего? И Ветхий Завет отвечает: чтобы Бог благоволил тебе. Ты соблюдаешь заповеди, свою часть договора, а Бог – Свою Часть: «…придут на тебя все благословения сии и исполнятся на тебе, если будешь слушать гласа Господа, Бога твоего… Благословенны житницы твои и кладовые твои… И даст тебе Господь изобилие во всех благах, в плоде чрева твоего, и в плоде скота твоего, и в плоде полей твоих на земле, которую Господь клялся отцам твоим дать тебе. Откроет тебе Господь добрую сокровищницу Свою, небо, чтоб оно давало дождь земле твоей во время свое, и чтобы благословлять все дела рук твоих: и будешь давать взаймы многим народам, а сам не будешь брать взаймы» (Втор. 28: 2; 5, 11–12).
Но уже в Ветхом Завете авторы замечают, что это так не работает. Иов и Екклесиаст подвергнут эту концепцию жесткой критике. «Часто ли угасает светильник у беззаконных, и находит на них беда, и Он дает им в удел страдания во гневе Своем? Они должны быть, как соломинка пред ветром и как плева, уносимая вихрем. Скажешь: „Бог бережет для детей его несчастье его“. – Пусть воздаст Он ему самому, чтобы он это знал. Пусть его глаза увидят несчастье его, и пусть он сам пьет от гнева Вседержителева. Ибо какая ему забота до дома своего после него, когда число месяцев его кончится?» – жалуется, видя благополучие явных грешников, страдающий праведник Иов (Иов. 21: 17–21).
Даст верную перспективу решению этих вопросов лишь Новый Завет. Да, на самом деле сыны века сего успешнее, чем сыны Царства (см. Лк. 16:8). По-другому не может быть. Если все играют в футбол по правилам футбола, а ты один по правилам хоккея, то твои шансы на успех резко стремятся к нулю, а шансы на получение травмы, наоборот, растут в прогрессии. В некотором смысле ты находишься в обреченной ситуации. Но этим «правилам футбола» долго не существовать. И поэтому то, что сейчас выглядит как глупость, впоследствии окажется единственно выигрышным поведением.
«Радуйтесь и веселитесь, ваша награда велика на небесах» (Мф. 5: 12), – говорит Христос о месте воздаяния праведнику. Но Он соотносит награду с таким типом жизни, с которым очень сложно захотеть быть солидарным, – нищих, алчущих, жаждущих, гонимых. Хочется иного пути стяжания праведности. Одна из базовых черт мира сего – это попытка обрести успокоенность внутри его же границ. Закрытость, наполненность, насыщенность – то, за чем каждый гонится и что недостижимо. Человек, зарабатывающий на три «боинга» в день, не прекращает работать, и рад ли он этому – большой вопрос. Хотя со стороны и кажется, что в его жизни – наполненность и изобилие. Блаженными же в итоге оказываются те самые люди с обостренным стремлением к поиску, с неуспокоенностью, взором, обращенным в небо, а не в землю.
Не обходит молчанием псалмопевец и удел нечестивых. Они – «мякина, гонимая ветром». Это сельскохозяйственный образ – для нас с вами он культурно незначим, архаичен. Так провеивалось зерно: пшеницу нужно было подбрасывать на ветру лопатой, и тяжелое зерно падало вниз, а легкий мусор ветер сносил в сторону. Мякина – это мусор, который сносится ветром. В собранной пшенице есть и зерно и мякина, но в итоге зерно будет убрано и использовано, а мякина развеяна по ветру. К этому же образу обращается Иоанн Креститель, когда говорит о Мессии, что «лопата Его в руке Его» (Мф. 3: 12).
Подводя итог двум путям жизни, автор псалма скажет: «За путем праведных смотрит Господь, а путь нечестивых – гибель». Бог не ведет нечестивцев к гибели, Он не хочет их гибели. Он только указывает то единственное направление, которое ведет в жизнь. Об остальных же путях говорится так: «…согрешающий против меня наносит вред душе своей: все ненавидящие меня любят смерть» (Притч. 8: 36).
Время от времени Церковь слышит от общества запрос на изменение какой-либо библейской нормы. Например, такой: тема про единственность брака давно морально устарела, и Церковь могла бы выйти с новым учением о браке, разводе и так далее… Почему бы Церкви не разрешить развод? Или, может быть, вообще иначе бы не посмотреть на формы брака – не сказать, что брак человека с фикусом тоже возможен?
Этот запрос исходит из мысли, будто религиозные организации произвольно объявляют какие-то вещи нормативными. Встал с утра Римский Понтифик и повелел секретарю, чтобы в энциклике прописали что-нибудь про «чтобы жил один мужик с одною бабою», – и к вечеру новая норма церковная уже готова. Но это так не работает.
Церковь тщетно, но упорно пытается объяснить, что проповедует систему требований, столь же объективных, сколь объективны законы физики. Писание неслучайно называет путь заповедей путем жизни. Это как Дорога жизни в блокадном Ленинграде. Она плохая, по льду озера, и там бомбят. Но, кроме нее, нет вообще никакой дороги, выехать оттуда можно лишь по ней. Брак одного мужчины и одной женщины благословлен, но значит ли это, что он априори обречен на счастье? Нет, не значит. Но это значит, что любые другие формы брака априори будут иметь в себе некий надлом. Автор псалма говорит, что «за путем праведных смотрит Господь». То есть эту «дорогу жизни» Господь нам обещает, Он ее контролирует, на ней есть шанс. А вне ее его вообще нет.
Поэтому Христос и говорит, что узок путь в Царство. Не потому, что так Бог хочет отсеять часть из нас, а потому, что этот путь невозможно сделать шире. Бытие мира таково, что Бог защищает и оберегает эту тропинку. Если Он попытается ее расширить, то Он уничтожит мир. Потому что мир настолько изъеден последствиями греха, что по-другому никак.
Последний блок псалмов в чине вечерни – это псалмы на «Господи, воззвах». В богослужении их сложно услышать и вычленить как цельные тексты. Мы слышим начало и дальше отрывки псалма, перемежающиеся стихирами (богослужебные песнопения, состоящие из нескольких стихов, написанных, в оригинале, одним стихотворным размером).
На «Господи, воззвах» поется четыре псалма: 140, 141, 129 и 116-й. Они не очень крупные, благодаря этому кажется, что они составляют цельный текст. Как правило, богослужебно они редко используются в полном объеме: обычно звучат лишь фрагменты.
Рассмотрим один из них, наиболее частотный.