Это молитвенное размышление.
1 Услышь меня, Господи, и ответь,
ведь я беден и нищ.
2 Сохрани мою жизнь,
ведь я верен Тебе;
спаси меня, Твоего раба,
ведь Ты мой Бог, я уповаю на Тебя.
3 Помилуй меня, Господи,
я взываю к Тебе весь день.
4 Обрадуй меня, раба Твоего,
на Тебя, Господи, надежда моя.
5 Господь! Ты благ и милосерден,
многомилостив ко всем,
кто призывает Тебя.
6 Услышь, Господи, молитву мою,
внемли молению моему.
7 В день скорби моей я взываю к Тебе,
и Ты мне даешь ответ.
8 Нет богов, подобных Тебе,
нет деяний, подобных Твоим.
9 Все народы, что Ты сотворил,
придут к Тебе, Господи,
склонятся и прославят имя Твое.
10 Ты велик и творишь чудеса —
Ты Бог, и другого нет.
11 Направь меня, Господи, на Твой путь,
чтоб я шел по нему, храня верность Тебе;
укрепи сердце мое в страхе перед именем Твоим.
12 Всем сердцем хвалю Тебя, о Господь, мой Бог,
буду вечно славить имя Твое,
13 Ты избавил мою душу от бездны Шеола.
14 Боже! Напали на меня злодеи,
скопище злодеев хочет смерти моей!
Они ни во что не ставят Тебя!
15 Но Ты, Господи, Боже щедрый и добрый,
долготерпеливый, многомилостивый, верный,
16 Ты взгляни на меня и помилуй меня;
даруй силу Твою рабу Твоему,
спаси сына рабы Твоей.
17 Дай знак, что Ты добр ко мне,
пусть посрамленные враги мои увидят,
как Ты, Господь, помог мне и утешил меня!
Текст совершенно иной тональности: от мягкой пасторали тут не осталось и следа, псалом напряжен. Здесь, обращаем внимание, автор говорит о себе «я беден и нищ». На примере пророка Исаии и его учеников мы отмечали, что это не про деньги. Бедность – наиболее простая и яркая параллель к тому состоянию, в котором мы время от времени оказываемся. Это опустошенность, отсутствие возможностей и, как следствие, недостаточность их поиска. Автор говорит, обращаясь к Тому, Кто единственный истинно богат: «Помилуй меня, Господи… Обрадуй меня, раба Твоего… Господь! Ты благ и милосерден, многомилостив ко всем, кто призывает Тебя».
Звучащая далее тема притеснений ярко и очевидно соотносится с темой крестных страданий. Но и она дана через призму избавления: «Ты, Боже, щедрый и добрый, долготерпеливый, многомилостивый и верный, Ты взгляни на меня и помилуй меня».
Когда мы с вами оказываемся в бездне страданий, мы иногда умом не позволяем себе страдать. Умер близкий – не надо плакать, это не христианское отношение. Но мы видим, что этот подход неверен: Христос плачет над Лазарем, Христос страдает на Кресте. В XIX веке было очень популярно соотносить нравственное учение Христа с учением римских стоиков. Потому что оно тоже все про мораль, долг, принятие ударов судьбы. И кажется, это очень созвучно христианству. Но эта параллель искусственна: Христос встречает смерть, как мы, – в ужасе, хотя и принимая волю Отца. Он говорит «свершилось» (Ин. 19: 30), находясь на Кресте, но до того – «Отче! о, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня! Впрочем не Моя воля, но Твоя да будет» (Лк. 22: 42). Страдание и боль – то, чем наполнен Христос в этот момент. Именно поэтому после Он говорит: «Боже мой, Боже мой, почему Ты оставил Меня?» И будет глубокой неправдой, если мы припишем Ему стоическое выражение лица и скажем, что так и должно быть.
Это и про нашу честность перед Богом. Мы можем научиться благодарить Его в искушениях, но не минуя ропота и непринятия как этапов нашего возрастания – как того субстрата, из которого сильны подняться ростки благодарности и смирения. Это как в Апокалипсисе, когда сначала спрашивают, почему Бог не мстит за пролитую кровь, а в конце говорят, что все пути Божии – истина.
Поэтому тут и получается двойственность. С Креста Христос задает вопрос, а в этом богослужебном последовании устами псалмопевца Церковь пытается дать ответ. Не потому, что Христос его не знает. Тем самым она как бы проводит нам последовательное учительство: ты знай, что и в этих обстоятельствах Бог на самом-то деле находится рядом. Он на самом деле с тобою и никуда не исчез, но твой вопрос к нему совершенно естественен, логичен и закономерен.