Итак, восемьдесят третий псалом. Жанрово это псалом Сиона, то есть он посвящен теме храма, богослужения, ценности и значимости Сионской горы и Иерусалима.
1 [Начальнику хора: напев «Ха-гиттит».
Псалом сынов Ко́раха.]
2 Как желанны жилища Твои, Господь Воинств!
3 Как я жажду войти во двор Храма Господня!
Душа и тело мои ликуют,
радуются перед Богом Живым!
4 Нашла птица себе жилище;
ласточка – гнездо для птенцов,
у алтарей Твоих, Господь Воинств,
Царь мой и Бог мой!
5 Блаженны живущие в доме Твоем —
они восхваляют Тебя непрестанно.
[Музыка]
6 Блажен, кто черпает силу в Тебе,
кому по сердцу путь прямой,
7 кто идет долиной плача
и делает ее долиной родников,
и дождь покрывает ее озерами.
8 Они идут, обретая силы,
они предстанут пред Богом на Сионе.
9 Господи, Боже Воинств! Услышь молитву мою!
Внемли мне, о Бог Иакова!
[Музыка]
10 Боже, защитник наш! Посмотри,
взгляни на помазанника Твоего.
11 Один день во дворах Храма Твоего лучше тысячи дней!
Лучше в доме Божьем стоять на пороге,
чем жить в шатрах нечестивцев.
12 Господь Бог – солнце и щит,
Господь милость и славу дает;
Он не оставит без награды тех, чей путь непорочен.
13 О Господь Воинств!
Блажен, кто уповает на Тебя!
Насколько светел этот псалом, почти избавлен от печальной ноты! Она есть, но она столь мала, столь не центральна, что проходит почти незамеченной среди пасторальных картин, дающих совершенно определенный угол восприятию звучащих в тексте патетических возгласов. Как соотносит автор свои переживания с картинами мирной природы: «Нашла птица себе жилище; ласточка – гнездо для птенцов» – чистая пастораль! Нам очевидна хрупкость птицы, а тем более – птичьего гнездышка с птенцами. В Евангелии Христос скажет: «Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их» (Мф. 6: 26). Итак, птичка – образ хрупкости. И где она находит покой? – При алтаре Бога Воинств Небесных – Саваофа. Страшен царь с воинствами земными, и сколь более страшен и значителен Царь Небесный с Воинствами Небесными. Но у алтарей этого Царя птицы находят жилище себе, и ласточка может выводить птенцов без боязни. Автор указывает, что истинная сила и слава проявляются совсем не так, как мы привыкли здесь, в нашем мире.
Этот образ нас очевидно наводит на мысль о служении Христа в мире, которое есть безусловное проявление силы и славы Бога. Иисус – Сам Бог, но являет Себя через малость, уничиженность, хрупкость, максимально воплотившиеся в самоумалении на Кресте.
Текст псалма разделен двумя вставками «сэла» (selah), ставящими смысловой акцент, ударение на каких-то важных его частях.
Первая – между стихами 5-м и 6-м. «Блаженны живущие в доме Твоем – они восхваляют Тебя непрестанно. Блажен, кто черпает силу в Тебе, кому по сердцу путь прямой» – это указание на народ Божий, следующий путем Закона, стекающийся в Храм.
Упоминание Храма выводит этот текст из периода жизни царя Давида. А мирное размышление о Храме как месте безопасности и покоя указывает, что это не грозное лихолетье перед Вавилонским завоеванием, и даже не около тех лет. Здесь все еще в порядке. Храм Божий живописуется как главная точка присутствия и явления Божества в мире. Только здесь возможно принесение жертв, только здесь возможно совершение богослужений. «Вся земля подножие ног Его», то есть Бога, говорит Писание (Мф. 5: 35), но это место все же выделено особо.
Важно, что по прошествии времени это уникальное место Присутствия, место благословления Яхве, место собрания Его общины, будет уничтожено. Народ будет сетовать, что Иерусалим стал развалинами, а Храм осквернен (см. Пс. 73: 2–8), ничего от былого великолепия там не осталось. И эта трагедия повторится дважды: при разрушении Иерусалима войсками Навуходоносора (586 г. до н. э.) и при разрушении Иерусалима уже римскими войсками (70 г. н. э.). И если Первый Храм был заменен Вторым, то Второй был разрушен навсегда. Где теперь найти прибежище и ласточке, и праведнику? В чем теперь искать место присутствия Бога и в чем обретать целостность присутствия перед Его лицом, когда Храма нет?
В ветхозаветной общине рождаются два ответа, которые и разделяют ее на две самостоятельные ветви – христианство и иудаизм. Современный иудаизм вырастает из концепции, что нет сейчас Храма как места, но есть Слово Божие – текст Писания как прямое излияние откровения Бога. Через него, контактируя с ним, можно войти в единство с Богом: где двое сидят вместе и занимаются Торой, там Шхина[26]пребывает между ними.
Другая часть Израиля дает иной ответ. Не в словах, а в Слове теперь эта точка присутствия Божия. В Слове живом – в Иисусе из Назарета Галилейского, Который есть обещанный Мессия, истинный Царь Израиля и Бог. Теперь Его не надо искать ни в Храме, ни в тексте – в Иисусе Христе единство с Богом обретается везде и всюду. Он Сам говорил: «Но настанет время, и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе» (Ин 4: 24) и «если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного, ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18: 19–20).
Так псалом о единстве с Богом в храме, с волею Бога, пребывающей в истории, становится псалмом о единстве с Ним повсюду. Теперь алтари Господа Сил – в любом месте этого мира, и, главное, таким алтарем должно стать каждое христианское сердце. Вот там ласточка и будет выводить птенцов без боязни – как свидетельство мирности такого «алтаря».
Говоря о пасторальности, мы все-таки упомянем, что тема испытания здесь звучит: она находится между двумя ремарками «сэла», в 7–8-м стихах. До этого речь шла о том, что «Блаженны живущие в доме Твоем – они восхваляют Тебя непрестанно. Блажен, кто черпает силу в Тебе, кому по сердцу путь прямой». А дальше – «кто идет долиной плача и делает ее долиной родников, и дождь покрывает ее озерами. Они идут, обретая силы, они предстанут пред Богом на Сионе». Долина плача фигурирует как место, через которое лежит путь к дому Бога, и место, которое проходящими по этому пути может быть изменено.
Это прямой путь, но он сложный. Автором этого последования он, видимо, соотносится с путем Христа. Он идет тоже по прямому пути, который пред-уготован Ему Отцом: «неужели Мне не пить чаши, которую дал Мне Отец?» (Ин. 18: 11). Но эта чаша исполнена страдания.
Все эти темы предлагаются молитвенным последованием читателю не только в качестве аллегории, занимающей ум, но и для приложения к собственной жизни. Если это про путь Христа, значит, и про путь каждого христианина, за Ним следующего. Все мы идем к свету воскресения через тайну Креста, так или иначе. И отсюда мы можем и должны сделать позитивные выводы. Не уровня «оказывается, ни к чему хорошему без плохого не придешь», а иные. О том, что плохое, к сожалению, в нашей жизни случается в любом случае: идем ли мы, стоим – плохое нас иногда догоняет. Но оказывается, что даже череда промахов и падений, верно осмысленная и получившая в итоге нормальный вектор, может привести к свету воскресения тоже.
Путь к дому Господнему лежит через долину плача – это не про то, что нам обязательно нужно страдать, чтобы прийти к Богу. А про то, что даже в страданиях, с которыми мы встречаемся в жизни и вне контекста Бога, мы можем Его найти, можем все понять, осмыслить и из них построить к Нему дорогу. Они нам не принципиально нужны, но тем не менее, с ними сталкиваясь, мы можем взять их в союзники.
Нужно обратить внимание и на особенности перевода псалма. «Они идут, обретая силы, предстанут перед Богом на Сионе». В церковнославянском это звучит так: они идут «от силы в силу» – кажется, что это явно про духовное возрастание. Но контекст фрагмента в том, что паломники идут в Иерусалим долиной тяготы и зноя – путь объективно сложный, – а потом подходят к городским укреплениям. Идут от силы в силу, то есть от укреплений к укреплениям, и так доходят до Иерусалимской горы, на которой стоит Храм. Поэтому не будем излишне спиритуализировать этот фрагмент.
Мессианскую тему мы слышим в словах «Посмотри, взгляни на помазанника Твоего». Но вот самый важный фрагмент, который и соотносит псалом с темой страданий Христовых: Господь «не оставит без награды тех, чей путь непорочен… Господь Воинств! Блажен, кто уповает на Тебя».
Страдания не выписаны здесь напрямую, не нарушена тональность псалма. Автор утверждает: непорочность достойна награды, надежда на Бога не будет постыжена. Хотя в моменте кажется иначе, когда на вопль с Креста «Боже мой! Боже мой! Почему Ты оставил меня?» (Пс. 21:2) звучит предположение: «Подождите, давайте посмотрим, может, придет Илия снять Его», и никто не приходит. Да и предполагающие понимают: никто и не придет.
Уповающий на Бога напрямую соотносится с Христом распятым. «Боже мой! Почему Ты оставил меня?» – и не приходит Илия снять Его. А псалом настаивает: не теряющий надежды блажен! И Христос не теряет ее: «Отче! в руки Твои предаю дух Мой. И, сие сказав, испустил дух» (Лк. 23: 46).
В рамках евангельской истории упование будет вознаграждено на третий день после креста. Когда к гробу приставят стражу и печать, а поношение умершего будет только нарастать: «обманщик тот, еще будучи в живых, сказал: „после трех дней воскресну“» (Мф. 27: 63). Но свет Воскресения Христа рассеет все это. В нашей с вами истории нет конкретного «третьего дня» – избавление обещано на некий день. Когда он наступит, мы сказать не можем, но он наступит!
Есть прекрасный пример, не из нашей традиции – про знакового западного мистика, блаженного Генриха Сузо. Это был средневековый монах, исключительно плодотворный автор. Он был воспитан в среде тевтонской богословской школы. И его личная голгофа случилась, когда к нему, во всем образцовому монаху, интеллектуально зрелому проповеднику и духовно опытному священнику, да и вообще большому молодцу, пришла женщина, которую он считал своей духовной дочерью, с крайне своеобразным сообщением. Она отдала ему новорожденного ребенка – и удалилась, обвинив Сузо в том, что этот ребенок родился от сексуальной связи с ним. Идеальное решение, конечно. Не знаешь, куда девать ребенка, – сдавай в монастырь. И все. Конечно, это стало известно руководству ордена, и Сузо остался с чужим ребенком на руках. Все его начинания, статус, доброе имя пошли прахом. Все, к чему он шел и чего он хотел, превратилось в ноль. Но он принял этого ребенка и всю жизнь его растил и воспитывал, и через это пришел к искомому свету Воскресения.
Примеры из нашего житийного круга обычно заканчиваются разоблачением такого рода дам. Но здесь никакого разоблачения не последовало. Или, если оно и случилось, то по прошествии многих лет. То есть монах принял весь груз поношения за то, чего не делал даже в мыслях, и кроме этого груза – чужого ребенка. И все это он перенес. И так вырос в святого, который теперь почитается в западной традиции. Это про то, что «блажен, кто уповает на Тебя». Но когда это блаженство станет явным – большой вопрос. Псалом настаивает, что станет.