Единственным звуком было тяжёлое дыхание Майера. Капитан Рамирес молчал, глядя прямо перед собой, а не на своего детектива. Савич продолжил спокойным, как ночь, голосом: «Я знаю, что вы интересовались Джоном Доу, гадали, кто он на самом деле и что с ним случилось, как и я. Но из-за вашей неприязни ко мне, детектив Майер, вы подвергли его серьёзному риску. Вы действительно пытаетесь это оправдать?»

Майер не выдержал и выпалил: «В воскресенье ты доказал, что ты — охотник до славы и пиара. И ты прикончил молодого парня, который, по всей видимости, сумасшедший. Подумаешь! Я бы его посадил, если бы ты не вмешался, если бы не хотел внимания прессы!»

Капитан Рамирес шагнул вперёд перед Майером. Он официально заявил: «Я хочу извиниться за халатность моего детектива, которая могла стоить человеку жизни. Агент Савич, что вы хотите, чтобы я сделал?»

Я бы сам сломал себе ребро-другое, а ещё лучше — отдал бы его Шерлоку. Он сказал:

«Детектив Майер, позвольте мне задать вам вопрос. Чувствовали бы вы себя ответственным, если бы Джона Доу убили прошлой ночью?»

Майер выглядел так, будто в него выстрелили. «Я никогда не думал, что ему что-то угрожает!

Я думала, ты просто...

«Что именно, детектив?» — спросил Мейтланд.

«Я думал, Савич просто разводит руками, тыкая меня носом в то, как он может уговорить детектива Рэйвена на что угодно. Он сделал то же самое в воскресенье! Это меня взбесило…»

Мейтленд прервал его: «Ответьте на его вопрос, детектив Майер».

Лицо Майера было таким красным, что Савич боялся удара. Никто не произнес ни слова.

Наконец он прошептал: «Да. Да, я бы чувствовал себя ответственным».

Капитан Рамирес буднично сказал: «Признаете ли вы теперь, что агент Савич имел право потребовать полицейскую охрану?»

Каменная тишина. Капитан Рамирес просто смотрел на него и ждал.

Наконец Майер сказал: «Значит, в данном случае он оказался прав».

Мейтленд сказал: «А если бы агент Савич не проявил личного интереса к этому молодому человеку, как вы думаете, Джон Доу был бы сейчас жив?»

Майер повернулся к Савичу, но тот больше ничего не мог сказать.

Пора положить этому конец. Майер был полон гнева, вины и унижения. Он был человеком с богатой карьерой — хорошим полицейским, нет, превосходным полицейским — и он наконец признал свою ошибку.

Мистер Мейтленд сказал: «Детектив Майер, вам следует знать, что Савич не созывал эту встречу, а я. Я хотел лично услышать ваши извинения. У вас превосходный и справедливый капитан, и он решит, применять ли дисциплинарные меры». Мейтленд наклонился вперёд, раскинув свои большие руки на столе. «На месте агента Савича я сомневаюсь, что вёл бы себя так же хорошо. Настоятельно рекомендую вам взять себя в руки и прекратить самооправдания, потому что им нет места». Он помолчал, кивнул. «Капитан Рамирес, спасибо, что пришли».

Когда дверь за двумя мужчинами закрылась, Мейтленд сказал: «Я думаю, что, возможно, детектив Майер больше заботится о Джоне Доу, чем ненавидит вас».

Савич сказал: «Возможно, вы правы. Но я точно знаю, что его ненависть ко мне заложена в самой основе. Посмотрим, что он теперь предпримет. Спасибо, что разобрались с этим, сэр».

Мейтленд обошёл стол и ударил кулаком Савича по руке. Было больно, но Савич улыбнулся. «Знаю, парень, ты бы всё равно это проигнорировал, но я не мог. Майера нужно было вызвать, призвать к ответу. Если в следующий раз ему так не повезёт, гарантирую».

29

В ВЕРТОЛЕТЕ НАД ВИРДЖИНИЕЙ

Елена продолжала прижимать свой «Вальтер» к боку Лиама. Она молчала, губы её были сжаты, и Лиаму показалось, что она, вероятно, вспоминала о безупречном прыжке Джейкобсона на дорогу прямо к ногам двух агентов ФБР. В общем, по его мнению, это был удовлетворительный конец для хулигана.

Лиам повернулся к ней и одарил её белозубой улыбкой. «Наши маленькие каникулы в лесу прошли не так, как ты планировала, но, эй, были и хорошие моменты. Наконец-то мы увидим главного босса?»

«Заткнись», — она сильнее прижала пистолет к его боку.

Он продолжал улыбаться. Ни за что она не выстрелит в него, она уже ясно дала это понять. И это сделало её уязвимой. Быстрый, как змея, он отвернул ствол пистолета от себя, схватил её за затылок одной рукой, а большой и указательный пальцы другой руки надавили ей под подбородок с обеих сторон, быстро и сильно сжимая снизу вверх, чтобы пережать сонные артерии, пока она не обмякла, потеряв сознание. «Как садовый шланг», – прошептал он ей в висок. «Я рад, что ты знала, что не нажмёшь на курок». Он поцеловал её в висок. «Ты мне должна, дорогая. Если бы я держал тебя дольше, ты была бы уже мертва, но я не хочу, чтобы ты умерла».

Пилот развернулся на сиденье, крикнул: «Эй! Что там происходит? Что вы сделали с Еленой?» Вертолёт накренился, а затем снова выровнялся.

Лиам увидел, как он возится с коробкой на соседнем сиденье. Он включил микрофон гарнитуры, чтобы пилот мог его услышать. «Нет, приятель, не хватайся за пистолет. Не о чем беспокоиться. Она не умерла, просто немного вздремнула. Я не хотел новых проблем с ней, и ты же знаешь женщин…» Он рассмеялся, поднял «Вальтер» с пола, проверил, полон ли магазин. Отлично. Он сказал: «Пистолет у меня, но тебе не о чем беспокоиться, главное, чтобы ты продолжал везти нас туда, куда нам нужно».

«Но зачем ты это сделал, Манта Рэй? Тебе не нужно было этого делать; она не собиралась причинять тебе вред».

Теперь он не был Манта Рэем. Нет, он был Лиамом, Лиамом Хеннесси. Он широко улыбался, обнажая золотой коренной зуб. Впервые с момента ранения он снова взял себя в руки. Он был полон удовольствия. Если он правильно разыграет свои карты, то вскоре станет богаче своего бедного покойного партнёра Кэсса, упокой Господь его душу.

Время для шоу.

Он посмотрел на затылок пилота, вложил весь свой ирландский в свою речь, подстраиваясь под ритм. «Ну, приятель, первое, что тебе нужно запомнить: меня зовут Лиам Хеннесси. Можешь звать меня Лиамом. Признаюсь: Елена хороша, но я лучше. И, честно говоря, я знал, что она не сможет меня застрелить. Если я умру, грандиозные планы её босса отправятся в могилу вместе со мной». Он поднял «Вальтер», чтобы пилот его видел.

«Слушай, приятель, я знаю, что тут происходит, пожалуй, даже лучше тебя. Давай поболтаем».

«Мне сказали только, что тебя зовут Манта Рэй, но кто ты?»

Я твой худший кошмар. Лиам улыбнулся и осторожно прижал «Вальтер» к затылку пилота. Тот замер. Лиам потёр дулом по его шее.

«Не заставляй меня снова напоминать тебе, приятель. Я не Манта Рэй, я Лиам. И я самый важный человек в мире для босса». Он опустил «Вальтер». «Как тебя зовут?»

«Ральф, Ральф Хенли. Я не знал, что ты такой придурок. Слушай, не убивай Елену, босс взбесится и всех нас перестреляет. Они любовники, уже много лет, это общеизвестно».

«Да, я всё о ней знаю», — без колебаний ответил Лиам. «Она его надсмотрщица, телохранительница и подруга».

Хенли смотрел на него, всё ещё испуганный и неуверенный, но, по крайней мере, этот сумасшедший ублюдок больше не тёр пистолетом его шею. Он должен был знать, что если Ральф разобьётся, он тоже умрёт.

Он встретился взглядом с Лиамом и медленно кивнул.

Хорошо, он начал понимать, что Лиам в курсе. «Ты можешь считать меня скорее его напарником, но я был бы дураком, если бы доверял боссу, понимаешь? А она бы встала на его сторону. Как ты и сказал, они близки, и мне нужно сохранить преимущество, если я хочу остаться в живых. Если бы я её не прикончил, босс бы забрал все карты, убил бы меня и закопал бы меня глубоко под землю. Теперь у меня есть довольно хорошие шансы».

Его вполне устраивало, что Ральф его боялся и всё ещё смотрел на него как на террориста. Страх был отличным мотиватором.

Лиам знал, когда нужно перестать давить, когда нужно дать всему утихнуть. Он откинулся назад и посмотрел на потерявшую сознание Елену. У него оставалась всего пара минут, прежде чем её давление подскочит, и она вернётся, возможно, немного ошеломлённая, но безумная, готовая к борьбе с ним. В отличие от Джейкобсона, он не собирался её недооценивать. Он поискал, чем бы её связать, но ничего не нашёл. Он вытащил из-под сиденья ящик с инструментами и нашёл спасителя человечества – клейкую ленту. Он обмотал ей запястья, бёдра и лодыжки. Затем он прижал её руки к груди и…

Закрепил ленту на подлокотнике одного из передних сидений. Она удерживала её в прямом положении, и если бы она дёрнулась, он бы это заметил.

Он улыбнулся и помахал пилоту. «Это всего лишь мера предосторожности. С ней всё в порядке, не волнуйся. Мне понравился твой манёвр там, на дороге, он был действительно впечатляющим. Ты приземлился легко, держался достаточно устойчиво, чтобы дать Джейкобсону возможность выстрелить по агентам. Потом ты взмыл прямо вверх, плавно, аккуратно и быстро. Всё было сделано отлично. Не твоя вина, что здоровяк был подстрелен».

Хенли облизал губы, понимая, что может попасть в серьёзную беду, помогая этим людям скрыться от полиции. Он видел, как человек умирает ужасной смертью, но всё равно ничего не мог с собой поделать. Он гордо повеселел, и Лиам это заметил, и добавил: «Расскажи мне, как ты этому научился».

Хенли пожал плечами, стараясь выглядеть скромным. «Это было несложно. Любой опытный пилот справился бы. Мне сказали быстро прилететь и улететь, а потом лететь обратно к боссу».

Где это?

Лиам сказал: «Полагаю, ты долгое время работаешь на босса?»

«Я его пилот, когда он в США».

«А когда его нет, что вы делаете?»

Лиам заметил, как сузились глаза Хенли. Он сделал неверный шаг. Он быстро сказал: «Ну, конечно, ты пускаешь в ход важных персон». Однако вид у него был неуверенный. Лиам рассмеялся.

«Ты когда-нибудь летал в Нью-Йорк? Это город в моём вкусе: много красивых женщин, всё, что душе угодно».

Глаза Хенли блеснули, брови разгладились, и он пожал плечами. «Да, ты же знаешь, как это бывает. Мне хорошо платят, чаевые под столом, так что кого волнует, что я их не понимаю?»

Понимаете их? «Я тоже не могу. Меня это бесит».

Хенли взглянул на него и снова пожал плечами. «Кто хочет учить русский?»

Босс был русским? «В этом я с тобой согласен».

Елена застонала, резко проснулась. Он наклонился вперёд, погладил её по волосам. «Тише, девочка, всё в порядке, мне пришлось тебя немного прижать. Не двигайся, иначе придётся сделать это снова». Он наклонился ближе и прошептал ей на ухо: «В следующий раз я могу не успеть отступить и прикончить тебя на месте. Так что стой спокойно и не расстраивайся, что я тебя прикончил. Дело в том, что ты не смогла бы меня застрелить, правда? Могла бы и убить, а что тогда скажет босс? И это дало мне шанс».

Она прошептала: «Снимите с меня эту клейкую ленту».

«Не думаю, девочка. Моя мама не воспитала глупого мерзавца».

«Что ты ей говоришь? Ты ей угрожаешь?»

«Нет, Ральф, никаких угроз. Елена пытается прийти в себя, хочет узнать, что случилось. Она будет вести себя тихо и спокойно до конца полёта».

Хенли всё же повернулся на сиденье: «Мисс Орлова, с вами всё в порядке?»

Елена Орлова? Она тоже русская? Он думал, что в ней есть немного мексиканской крови. Но у неё не было акцента, а у Лиама был хороший слух на акценты. Он

Поцеловал её в щёку. «Сделай Ральфа счастливым, люби, успокой его, а потом заткнись».

Она прочистила горло и крикнула ему: «Не волнуйся, Ральф, со мной все хорошо».

«Да, Ральф, она такая». Лиам наклонился к её лицу. «Веди себя хорошо, иначе я вышвырну тебя из вертолёта, и Ральф отвезёт меня туда, куда я захочу. В проигрыше будет твой босс».

Она встретилась с ним взглядом. Он увидел, что она ему верит.

Он сказал в микрофон гарнитуры: «Эй, Ральф, они всегда говорят по-русски рядом с тобой? Но ты же их пилот».

Хенли покачал головой, медленно поворачивая влево. «Они всё время спрашивают обо мне, они не доверяют своим родным сёстрам».

Лиам кивнул. «Но босс ещё какое-то время пробудет. Он затеял нашу большую сделку».

«Что бы вы с ним ни делали, это должно быть что-то масштабное, возможно, достаточно масштабное, чтобы снова вернуть его в дружеские отношения с Путиным».

«Он так высоко поднимается? Откуда ты знаешь? Я думал, они только по-русски говорят при тебе?»

«Ну, его слуга что-то сказал мне, прежде чем Абрам вышел, и велел ему заниматься своими делами».

«Абрам — крепкий орешек».

«Да, босс его слушает, позволяет ему управлять обоими своими домами, на Потомаке и в Вашингтоне».

«Ага, конечно», — кивнул Лиам. «Что сказал слуга, прежде чем Абрам его заткнул?»

«Только то, что назревает что-то грандиозное. А в прошлом месяце Петров попросил меня свозить его в Нью-Йорк, в Организацию Объединённых Наций. Он был очень доволен собой, даже выпил шампанского. Он сказал что-то о том, что он важнее любого из этих идиотов в посольстве».

Российское посольство? Лиам сказал: «Он же не один из них. У него свои планы».

«Это правда». Хенли снизился, прорвавшись сквозь облака, и внизу раскинулась сельская Вирджиния: пастбища, деревья и города к югу от лабиринта автомагистралей. Они летели на север над спальными районами, пока путаница автомагистралей не закручивалась спиралью, словно спицы в колесе, – все дороги вели в Рим. Он сказал:

«Вы когда-нибудь были у Петрова на Потомаке?»

«Нет, — сказал Лиам, — но я подумал, что рано или поздно увижу. Туда мы и направляемся?»

«Да. Там красиво и уединённо, прямо на воде, и всего в нескольких минутах перелёта от Вашингтона. Он что-то хочет от тебя, да?»

«О да, он чего-то хочет», — сказал Лиам.

"Что?"

«Может быть, он хочет, чтобы я сделал его лучшим другом Путина», — сказал Лиам.

30

МАККИ, КЕНТУККИ

Вторник, день

Кэм и Джек вышли из поезда Crown Vic в маленьком городке Макки с населением восемьсот человек и посмотрели на самое большое здание в городе — трехэтажное сооружение из красного кирпича с квадратными бетонными колоннами у входа.