«Да, это так», — сказал Шерлок. «Миссис Олкотт, разве не правда, что виккане верят, что могут влиять на поведение других людей, даже контролировать его?»

Мы верим, что наша высшая магия может влиять на события и людей, в них участвующих, но мы делаем это только с их согласия и только в их интересах, а не в наших. Повторюсь, мы не причиняем вреда.

«Но кто-нибудь когда-нибудь пробовал это сделать даже без согласия?»

«Ну, иногда, редко, может потребоваться связывающее заклинание».

«Связывающее заклинание?» — спросил Савич.

«Связывающее заклинание, — терпеливо сказала Делия, — призвано помешать другой ведьме причинить зло. В противном случае, влиять на кого-то без его согласия было бы неэтично — и, честно говоря, отвратительно — для викканина».

Брейки сказал: «Мама, помнишь, как Рики Такер сказал мне, что ты ведьма и тебя нужно сжечь на костре? Он это на весь город говорил?» Миссис Элкотт ничего не сказала, лишь погладила мягкую ткань платья. «Это меня взбесило, и я ему так и сказала, но он посмеялся надо мной, сказал, что это правда. Неделю спустя Рики врезался на отцовском грузовике в старый дуб у Клемсон-Форк, сломал ноги и вырубился. Рики подумал, что это ты».

«Это говорит лишь невежество, Брейки, ты же знаешь. Это был несчастный случай, чистой воды несчастный случай». Она сказала Савичу и Шерлоку: «Мы с отцом Брейки слышали почти всё за эти годы. Абсурдное замечание подростка нас бы совершенно не обеспокоило. Насколько мне известно, отец Рики ничего не сказал по этому поводу».

Мисс Луиза сказала: «Действительно, отец Рики никогда много не говорил о сломанных ногах или сотрясении мозга, но он был очень зол из-за грузовика». Мисс Луиза подняла глаза на Савича и одарила его широкой белозубой улыбкой. «Это был полный провал. Он лишил Рики права выходить на улицу на месяц. Но это не имело значения, потому что Рики лежал в постели с двумя сломанными ногами. Грузовик не был застрахован».

Делия сказала: «Думаю, вы согласитесь, что мы очень сотрудничали с вами, агенты. Мы выполнили условия сделки Брейки. Мой сын Лиггерт — единственный, кто не смог здесь присутствовать. Он сказал мне, что неправильно, что Эйлин, наш адвокат, не приехала».

«Лиггерт — умный мальчик», — сказала старушка. «Лиггерт — вот что важно: он всегда сделает всё необходимое». Мисс Луиза склонила голову набок, посмотрела на них, но не перестала вязать, тихое пощёлкивание задавало ровный ритм. Шерлок подумал, не сводит ли это с ума её невестку. Сводит ли.

«Мы почти закончили, миссис Элкотт», — сказал Савич. «У меня есть последний вопрос к Брейки». Он повернулся к Брейки, который посмотрел на него, словно пойманный олень. «Я верю вам, когда вы говорите, что не помните смерть заместителя шерифа Кейна Льюиса. У нас есть способ помочь вам вспомнить. Я хочу, чтобы вы поехали с нами в Квантико, и наш эксперт, доктор Хикс, загипнотизирует вас. Он поможет вам узнать, что с вами случилось, поможет нам всем узнать. Мы можем покончить с этим раз и навсегда, Брейки».

«Он никого не убивал!»

Шерлок сказал: «Миссис Элкотт, кто-то это сделал, и дело в том, что Брейки должен был там быть, но он ничего об этом не помнит. Мы должны это выяснить, ради всех. И Брейки может рассказать нам, что произошло».

Иона сказал: «Это чушь. Ты, наверное, сможешь заставить его сказать всё, что захочешь».

Шерлок сказал Брейки: «Нет, это неправда. Брейки, это не опасно, и это единственный способ выбраться».

«Нет!» — миссис Элкотт погрозила им пальцем. «Никакого гипноза. Я не позволю вам лезть в подсознание Брейки. Я запрещаю это. Твой отец запретил бы это, Брейки».

Шерлок сказал: «Миссис Олкотт, вашему сыну двадцать четыре года. Он взрослый и может сам за себя поручиться. Если он нам не поможет, у нас не останется другого выбора, кроме как арестовать его. Большинство улик против него».

У Делии был такой вид, будто Шерлок её ударил. Она понизила голос, умоляя: «Брейки, ты не хочешь этого делать, ты не обязан. Я могу позвонить Эйлин, она тебе поможет. Они не могут заставить тебя это сделать, понимаешь?»

Брейки задумался, затем выпрямился и расправил плечи. «Агент Савич, я не лгал. Если я и убил помощника шерифа Льюиса, то не помню, чтобы я это делал. Мне нужно знать, ты права». Затем он посмотрел на мать и вдруг стал похож на маленького мальчика. «Я не хочу в тюрьму, мама, не хочу».

Джона Элкотт вышел вперёд. «Думаю, у Брейки случился какой-то припадок, и, возможно, он убил помощника шерифа Льюиса, находясь в состоянии фуги. Если это так, они будут несправедливы. Они заставят тебя подписать признание, Брейки, прямо здесь и сейчас, и ты отправишься в тюрьму на долгий срок. Я согласен с мамой. Не делай этого».

«Твой брат прав», — сказала миссис Элкотт. Она быстро подошла к сыну и взяла его голову в руки. «Брейки, посмотри на меня. Ты не хочешь этого делать».

Руки Брейки легли ей на плечи – сильные руки, увидел Савич, достаточно сильные, чтобы сбить человека с ног, ударить его ножом в сердце. «Мне было так страшно, мама, но больше всего я не могу выносить то, что не знаю, что произошло, не помню. Теперь я знаю. Мама, они считают, что я убила заместителя шерифа Льюиса. Ты же слышала их, они всё равно могли бы арестовать меня и осудить, ты же это понимаешь. А что, если они правы?

«Если я убил человека, меня следует наказать. Так думаешь ты, так считал и папа. Я собираюсь выяснить, что произошло на самом деле».

Шерлок сказал: «Миссис Элкотт, доктор Хикс — эксперт. Он поможет нам найти истину. У нас есть основания полагать, что Брейки, возможно, не причастен к смерти заместителя шерифа Кейна Льюиса. Кто-то другой причастен. Позвольте нам это доказать».

Брейки хочет знать правду. Тебе тоже стоит её узнать.

«Когда мы сможем это сделать?» — спросил Брейки тонким, как тростинка, голосом.

«Завтра утром, мистер Олкотт, мы пришлём кого-нибудь, чтобы отвезти вас в Квантико. Встретимся там».

Мисс Луиза посмотрела на невестку, кивнула в сторону Савича и Шерлока. «Мне кажется, эти симпатичные молодые люди думают, что здесь замешано что-то очень странное. Звучит интересно, не правда ли? Если их психиатр хочет копаться в мозгах Брейки, пусть копается. Кто знает, что он там найдёт? Может, убийцу, а может, мальчишку, который не отличает локоть от колена».

ДОМ САВИЧЕЙ

ДЖОРДЖТАУН

в пятницу вечером

Было поздно. Шерлок спал, её рука лежала у него на сердце, её тёплое дыхание согревало его плечо. Савич поцеловал её волосы, вдохнул её запах и отключил разум. Он уснул, погрузившись в такой жестокий холод, что кости готовы были сломаться. Холод исчез, словно щелчок пальцами, и он стоял на небольшой круглой поляне посреди густого соснового леса. Ветви с толстыми иголками тянулись вверх, почти смыкаясь над головой. Стояла глубокая ночь, но, как ни странно, он видел вокруг себя, словно в сумерках, когда ещё более тёмная ночь неясно парила в клубящихся тенях у опушки деревьев.

Он был один под неподвижными сторожевыми соснами, не имея ни малейшего представления, где находится. Он был голым, но не чувствовал холода, и это, конечно же, было странно, ведь он различал небольшие участки снега. Он понял, что не чувствует каменистой земли под ногами, и его охватила паника. Должно быть, он спит, но почему ему это снится? И если он осознаёт это, знает, что спит, то, конечно же, может изменить сон. Ведь это и есть осознанный сон, не так ли? Сможет ли он выйти из него? Он заставил себя вернуться в постель, обнял Шерлока, представил, как целует её шею.

Ничего не произошло.

Ещё один приступ паники. Он успокоился. Расслабься, смирись. У него всё равно не было выбора.

Он понюхал воздух, учуял дым. Он не мог вспомнить, чтобы раньше чувствовал запах во сне, но теперь он это помнил. Справа от него горели дрова. Он направился туда по широкой тропе сквозь деревья и

Подлесок, снова заметил, что не чувствует ежевики на тропе под ногами, хотя и шёл прямо по ней. Он потянулся, чтобы коснуться сосны, но рука прошла сквозь неё. Он отстранился, снова полоснул рукой по дереву, сильнее. Ничего. Тогда он понял, что это не сон. Его подсознание не имело к этому никакого отношения. Нет, это было что-то другое. Он был в какой-то голограмме?

Что-то или кто-то другой управлял его духовным путешествием по этим лесам к неизведанному. Он чувствовал чьё-то присутствие, присутствие, которого, как он знал, ему следовало бояться . Чего ты хочешь от меня? Зачем я здесь?

Савич вышел из-под сосен на другую поляну. Перед ним возвышалась древняя каменная башня, камни которой густо поросли лишайником. Он увидел два узких, грубо высеченных окна, покрытых чем-то, похожим на звериные шкуры. Зачем? эта странная башня?

Он поднял руку, чтобы нажать на ручку большой черной двери, и остановился.

Он медленно приложил к ней ладонь. Он удивился. Дверь была прочной, дерево шершавое под ладонью. Савич толкнул, и дверь распахнулась. Он шагнул в великолепный, выложенный мавританской плиткой вход с таким высоким потолком, что вершины не было видно. Внутри стоял сильный запах дыма, словно сам воздух горел, от которого слезились глаза. Камень под босыми ногами был ледяным и таким же твёрдым, как дверь. Что ж, по какой-то причине внутри этой башни он не был бестелесным, он был настоящим.

Он почувствовал внезапный порыв арктического воздуха. Что это было? Прикосновение шпор?

Нарушил ли он правило? Чье правило?

Он хлопнул себя по рукам, чтобы согреться, и огляделся. Он вынужден был признать, что это была потрясающая иллюзия: огромное пространство, изобилующее готическими украшениями.

На каменных стенах были прикреплены камышовые факелы, но они не горели.

Неужели вы не смогли этого сделать?

Примерно в двадцати футах от него вели наверх широкие каменные ступени, растворяясь в клубящихся тенях вдали. Они выглядели довольно истёртыми, словно по ним прошли веками тяжёлые ноги в тяжёлых ботинках. Справа от него была крепкая каменная стена, а слева – арочный каменный дверной проём. Он прошёл сквозь неё и попал в комнату из прошлого, обставленную тёмной, тяжёлой, богато резной мебелью, какую он видел в старинном замке близ Лиссабона. Там пылал камин, такой большой, что в нём можно было бы запечь корову, из которого валили синие клубы дыма. Он подошёл и протянул холодные руки к огню, но они не давали тепла, совсем не согревали, словно кинолента с изображением огня. Над головой пересекались тёмные балки, но окон не было, только большие выцветшие гобелены со сценами средневековой охоты на стенах.

Воздух был душным и тяжелым, но густой запах дыма теперь исчез.

Он почувствовал позади себя какое-то движение. Это было то самое присутствие, которое он ощущал в лесу. Оно было здесь. Он медленно обернулся, но там никого не было.

Он крикнул, его голос был резким и нетерпеливым: «Ты много раз ходил

Трудно было втянуть меня в этот замысловатый сон вместе с тобой. Я учуял твой дым и нашёл тебя, как ты и хотел. Пора тебе показать себя и перестать выпендриваться.

Савич услышал смех, мужской, глубокий смех, не тот, к которому можно было бы присоединиться. Грубый, насмешливый. Он повернулся к арочному проему. Он больше не был пуст.

Там стоял мужчина, скрестив руки на груди. Он был облачён в чёрную мантию с капюшоном и длинными, развевающимися рукавами. Мантия, казалось, извивалась и развевалась вокруг его тёмных сапог, словно развеваемая невидимым ветром. Тонкий золотой шнур был завязан на его талии, концы которого свисали почти до колен. Лицо у него было длинным и худым, голова была покрыта капюшоном. Насколько Савич мог разглядеть, он был бледным, с длинными чёрными волосами, ниспадавшими из-под капюшона на плечи. Он был похож на древнего учёного или, возможно, на монаха из старинного религиозного ордена, который, возможно, работал в тёмной башне, подобной этой. Он видел изображения ведьм в таких мантиях, танцующих во время своих церемоний, с вознесёнными ввысь лицами, когда они пели, обращаясь к небесам, рассекая воздух острыми лезвиями атамов.

«Ты не боишься, — сказал он глубоким голосом. — Признаюсь, это меня удивляет. Я привёл тебя сюда, чтобы объяснить, что ты собираешься для меня сделать».

Его голос звучал гулко, но странно глухо, словно старая пластинка, которую слишком часто проигрывали. В его голосе слышались нотки европейца. Савич спросил: «Вы имеете в виду те инструкции, которые вы дали Уолтеру Гивенсу и Брейки Элкотту, чтобы те зарезали их друзей?»

«Вижу, у тебя отличная интуиция. Возможно, поэтому ты не так боишься меня, как следовало бы. Ты довольно быстро понял, что мой прекрасный лес — не сон, что я проник в твоё сознание и создал эту великолепную обстановку, чтобы привести тебя туда».

«Мне следует бояться?»

«Ты сделаешь, как я говорю, как они, боишься ты или нет. Прежде чем мы закончим здесь, ты будешь почитать меня, боготворить меня. И ты ничего не вспомнишь».

Савич обвел всех рукой. «Вообще-то, я не вижу особых причин для страха. Оглянитесь вокруг. Вы не смогли как следует настроить освещение, столько теней, столько размытых углов в вашей башне. И отопление вы тоже не смогли обеспечить, верно?»

«Поклоняюсь тебе? Если ты не против, мне теперь слишком холодно».

Фигура в капюшоне не двигалась, стояла неподвижно, чёрный плащ развевался у лодыжек. Если Савич не ошибался, он выглядел удивлённым этой насмешкой.

Что он будет делать? Савич не хотел себе в этом признаваться, но он боялся. Он понятия не имел, что произойдёт, если его убьют мысленно. Умрёт ли и его тело?

Ведьма, или кем бы она ни была, склонила голову набок, посылая больше

его черные волосы выпадали из-под капюшона и скользили по лицу.

«Хватит этой мелодрамы. Кто ты и чего ты хочешь?»

«Меня зовут Стефан Далко. Я уже сказал вам, что собираюсь сделать».

«Это имя — часть румынской фантазии? Кто ты на самом деле? Какое тебе до этого дело?»

«Я убью тебя прежде, чем позволю тебе это узнать. Ты здесь не для того, чтобы задавать мне вопросы. Я привёл тебя сюда, чтобы прекратить все эти вопросы, чего бы это ни стоило.