«Итак, вы все работаете. А потом приходит Бобби Фишер, чтобы поболтать?»

«Да, он влюблен в Элизу, но она никогда не уделяет ему внимания.

Он какой-то жуткий, как он боготворит судью Альто-Торпа. Никому из нас он не нравится. А потом он ушёл.

«И Элиза вошла в кабинет судьи Калифано?»

«Да, пришло время пятничного утреннего совещания в кабинете главного судьи Абрамса. У старого доброго Бобби была палка в кармане… ну, он не произнес ни слова. Он ужасен, никаких манер, понимаете, о чём я?»

Шерлок двинулся дальше. «Итак, Элиза возвращается, а за ней судья Калифано, который бежит на совещание?»

«Да, но это произошло не сразу. Она была там, может быть, три-четыре минуты. Помню, как посмотрел на часы, зная, как председатель Верховного суда Абрамс ненавидел, когда заседания начинались поздно».

«Во сколько Дэнни зашёл в кабинет судьи Калифано?»

Флёретт выглядела совершенно озадаченной. «Я этого не помню. Нет, погоди, да, я помню, что мне нужно было в туалет, но Дэнни всё ещё не было за столом, когда я вернулась». Элиза махнула рукой в сторону двери, когда я спросила, где Дэнни.

«Я поднял брови, но она лишь пожала плечами, и телефон зазвонил.

Звонок. Секретарши всегда переадресовывают звонки Элизе, если звонящий не спрашивает конкретно Дэнни или меня. Потом мы оба были заняты добрых полчаса.

«Значит, вы не знаете, как долго Дэнни был в офисе?»

«Десять, может быть, пятнадцать минут. Боже, бедный Дэнни. Зачем он сделал то, что ты предлагаешь? Зачем? Это же бессмыслица. Он же не был глупцом.

Ему нужна была рекомендация от судьи Калифано, которая заставила бы нью-йоркские юридические фирмы просить его. Не имело значения, что мы оба были второстепенными по отношению к Элизе. Она действительно блестящая, и, что ещё лучше, когда мы с Дэнни пришли в прошлом июле, она знала всё, что нужно, ведь она уже год проработала там.

Флёретта посмотрела на распахнутые шторы, выходившие на улицу перед домом из коричневого камня. «Теперь это уже не имеет значения, правда?»

«Нет», — сказал Шерлок. «Нет, теперь это не имеет значения. Дэнни хоть как-то намекнул тебе, о чём он говорил с судьёй Калифано?»

Флёретта медленно покачала головой. «Нет, но теперь, когда я представляю его лицо, оно выглядело… самодовольным, да, именно так, Дэнни выглядел довольно самодовольным. Я раньше не видела такого выражения на его лице, и это меня поразило. Помню, я подумала: «Что же здесь происходит?»

«Но он выглядел самодовольным — как будто он что-то узнал и ткнул в это носом судью Калифано?»

«Тогда я так не думал, но, полагаю, что-то подобное могло быть. Боже мой, это было всего два дня назад — а Дэнни уже мёртв».

«Вы помните, что видели какие-то бумаги на столе судьи Калифано, клали ли они какие-то бумаги в нагрудный карман, слышали ли вы, как он разговаривал по телефону?»

Флёретт медленно покачала головой. «Подождите, когда он вышел, чтобы побежать на встречу с главным судьёй Абрамсом, он что-то засовывал в нагрудный карман, а потом похлопал по нему. Но он всегда так делал».

«Есть ли у вас какие-нибудь идеи о том, что это были за бумаги?»

«Нет, понятия не имею».

«Вы когда-нибудь слышали о том, что судья Калифано был в отношениях с кем-то из суда?»

Флёретта от неожиданности откинулась назад. «О нет, агент Шерлок. Он старый, и, ради всего святого, очень порядочный, да ещё и женатый». Она на мгновение замолчала. «С другой стороны, у судьи Уоллеса есть репутация, если вы понимаете, о чём я. Он не только судья Верховного суда, но и дедушка.

Разве это не отвратительно?»

Шерлок похлопал ее по руке.

«Интересно», – подумал Савич. Он взглянул на Бена, который взял Кэлли за руку, чтобы она не двигалась. Элиза Викерс и судья Калифано действительно были хорошими актёрами, если бы клерки не заметили. Но судья Ксавье-Фокс заметил.

Шерлок встал, и все встали вместе с ней. Она дала Флёретте свою карточку.

и передал ей то же, что Савич сказал Элизе Викерс. «Что угодно, даже если ты считаешь это глупостью, звони мне. Мы поймаем этого парня, Флёретт, можешь отнести его в банк».

Они проехали шесть кварталов до Индианы, всего в одном квартале от здания Дейли, до кофейни «Бомонд». Савич рискнул и заказал чай, остальные три — кофе.

«Итак, Кэлли, расскажи мне, что ты думаешь о Флёретте», — сказал Шерлок.

«Она действительно напугана».

Бен медленно кивнул. «Ты прав. Теперь я это понимаю, но когда мы были с ней, я этого не замечал».

Савич сказал: «Как ты думаешь, она сдерживалась?»

«Она и вправду не выглядела таковой», — сказала Кэлли. «Но, должна сказать, я удивлена, что она не заметила романа Элизы с моим отчимом. Они были так близки, каждый день на виду. И всё же судья Ксавье-Фокс, который нечасто бывает рядом с ними, заметил, что Элиза к нему чувствует».

«Да, я тоже был удивлен», — сказал Бен.

Кэлли откинулась на спинку столика, вертя вилку в руках. «До сих пор не могу с этим смириться. Он так хотел жениться на моей маме. Не понимаю, как это возможно. Бедная моя мама. Думаешь, она знала? Может, догадалась?»

«Надеюсь, что нет», — сказал Савич. «Флеретта испугалась», — продолжил Савич, выбирая пакетик чая «Эрл Грей» из коробки, которую ему протянула официантка. «Интересно, есть ли у неё что-то конкретное, чего она боится?»

«Судья Калифано и Дэниел О’Мэлли мертвы», — сказал Бен. «Если бы я был Викерсом или Лафлёреттом, я бы, по сути, боялся».

«Но Дэнни вёл себя странно, если они говорят правду», — сказал Шерлок. «Ты же не думаешь, что хоть одна из этих двух женщин была бы настолько глупа, чтобы быть в курсе, а, Диллон?»

«Не думаю, нет. Агенты, которым поручена охрана, будут за ними присматривать. Скоро они должны приступить к работе». Савич взял чашку, осторожно отпил и с удовольствием вздохнул. «Кто же знал, что я найду хороший чай всего в квартале от здания Дейли?»

Шерлок рассмеялся и похлопал его по руке. «Раз уж Бен здесь тусуется, ты тоже можешь устроить тут что-то вроде тусовки. Кэлли, ты ещё что-нибудь узнала?»

Кэлли покачала головой. «Нет, не верю. Неужели Элиза Викерс думала, что мой отчим разведётся с моей мамой и женится на ней?»

«Нет. Похоже, она философски относится к будущему. Я в ней не сомневаюсь, Кэлли.

Она хорошая женщина, много работает, вероятно, учится невероятно быстро, но больше всего ей нравится быть в центре событий, рядом с властью, что является одним из бонусов, которые дал ей твой отчим. Но она знала, что он любил твою мать и тебя. Она так и сказала. Тебе нужно отпустить это. Теперь это не имеет значения.

Но Кэлли не могла с этим смириться. «Как моя мать могла не знать? Не догадываться? Я знаю, что если бы я была замужем за мужчиной столько же, сколько они прожили в браке, я бы знала, что он мне неверен».

«Она никогда не давала вам понять, что у нее вообще есть какие-то подозрения?»

«Нет, не видела». Кэлли посмотрела на Бена, выражение лица которого ее удивило.

Он был строг, как монах, глаза его были очень холодны. «Что?»

Бен Рэйвен сказал: «Я не одобряю неверность».

Савич поднял чашку и постучал по чашке Шерлока. «Ну, мы тоже».

«Но если Кэлли права, почему Флёретта испугалась? Вы заметили, что Элиза Викерс тоже испугалась?»

Савич и Шерлок покачали головами.

Савич сказал: «Мне нужно вернуться и провести немного времени с МАКСОМ. У нас целая команда собирает всю информацию о себе и проводит собеседования со всеми участниками процесса — судебными клерками, судьями, друзьями и знакомыми твоей матери и отчима, Кэлли. Мне пора разобраться с этим».

«А это включает в себя финансы? Банковские дела?»

Савич лишь пожал плечами. «МАКС давно стал платиновым. Он может узнать почти всё. Если есть настроение, может копать данные в Сибири».

«Ладно, ладно, я понял. Ты срезаешь углы».

Бен сказал: «Вы ведь не собираетесь обратиться с этим к своему редактору в «Пост» , мисс Маркхэм? Начнёте разоблачение злоупотреблений федеральной властью?»

Кэлли приняла позу, которая показалась Шерлоку очень эффектной. Бен Рейвен чуть не упал под пластиковый стол. «Я об этом как-то не задумывался, но теперь, когда ты об этом заговорил, — ах, сколько возможностей».

«Подумать только, я сказал этой женщине, какая у нее великолепная задница», — заметил Бен, обращаясь ко всем посетителям кафе.

Шерлок рассмеялся и похлопал Бена по плечу. Прежде чем она успела что-либо сказать, Бен добавил: «Она также считает твоего мужа симпатичным. Что ты об этом думаешь, Шерлок?»

«Женщина с превосходным зрением и вкусом», — сказал Шерлок. «Хм.

Диллон, что ты думаешь?

«Было бы глупо с вами не согласиться», — сказал Савич.

«Знаете, что я думаю, мисс Маркхэм?»

«Я уверен, что вы скажете мне об этом в течение следующих трех секунд, детектив Рэйвен».

«Думаю, я отвезу тебя в Тайдал-Бэсин и закину твою задницу с чёрным поясом в снег. Никто не услышит твоих криков из-за водопадов у мемориала Рузвельта».

«Вы можете попытаться, детектив Рэйвен, вы можете попытаться». Она отдала ему честь.

с пустой кофейной кружкой.

«Вы, ребята, устроили неплохое представление», — сказал Савич, вытаскивая купюры из кошелька. «Если вы закончили со снайперскими выстрелами, мы уходим. Я хочу заехать поговорить с доктором Конрадом и ещё раз с криминалистами. Потом вернусь в штаб-квартиру к МАКСу».

«Вам будет интересно узнать, что МАКС раскопал на мужа и сына Саманты Барристер», — сказал Шерлок.

«Кто такая Саманта Барристер?» — спросила Кэлли, и ее репортер навострил уши.

«О», — сказал Шерлок и улыбнулся ей. «Она — призрак, которому отчаянно нужно, чтобы Диллон узнал, кто убил её тридцать лет назад».

«Ага, ладно. Верно. Я поняла». Кэлли перевела взгляд с Савича на Шерлока. Но они уже надевали пальто и перчатки и больше ничего не говорили. Кэлли коснулась рукава Шерлока. «Знаешь что? Кажется, я тебе верю».

ГЛАВА

18

Л ПОСЛЕ ТОГО ЖЕ ДНЯ они вчетвером поехали на Crown Vic Бена к квартире Бобби Фишера на Хинтон-авеню. «Я хотел, чтобы мы сегодня остались вместе»,

Савич сказал: «Извини за Porsche, Бен, но он вмещает только меня и Шерлока».

«Я пытаюсь отнестись к этому философски, — сказал Бен. — Красный классический Porsche 911. Держу пари, твой сын с ума сойдёт, когда подрастёт и сможет его водить».

Савич усмехнулся. «Возможно, но, к счастью, я не могу представить Шона, который сейчас занят чем-то другим, кроме как разрывает спагетти и обматывает ими уши».

Они нашли Бобби с тремя другими клерками Верховного суда в его квартире, расположенной в большом комплексе недалеко от Университета Джорджа Вашингтона. Все ели пиццу и пили пиво Heineken. В квартире было не так уж много беспорядка, но и не так много, и повсюду лежали четыре молодых тела. Мебель была хорошая, что удивило Савича.

Судебные клерки вскочили на ноги, когда Бобби привёл всех четверых в гостиную. Всем было лет двадцать пять, одеты они были небрежно, и, судя по их лицам, они без умолку обсуждали убийство судьи Калифано. Ничего удивительного. Бобби Фишер на мгновение замер в арке, словно не зная, что ему делать.

Савич сказал: «Я агент Савич, а это агент Шерлок. Мы из ФБР…

Это детектив Бен Рэйвен, «Метро» и Кэлли Маркхэм. Раз уж вы все здесь, это сэкономит нам время.

«Но, сэр, мы уже говорили...»

«Я ничего не знаю, агент. Я работаю на судью Гутьерреса, который любил судью Калифано, любил его...»

«Я весь день провела в туалете из-за диареи».

Савич бесстрастно оглядел группу. Они выглядели одновременно испуганными, возбуждёнными и немного возбужденными. На заваленных газетами полах валялось около дюжины пивных банок. Все эти пустые банки… ну, это могло сыграть ему на руку. Всех представили друг другу, голоса приглушённо зазвучали. Савич сказал: «Я знаю, что вы уже говорили с ФБР, но мы здесь, чтобы рассказать вам кое-что, чего вы, возможно, ещё не знаете».

Все четверо, трое мужчин и одна женщина, наклонились вперед, не отрывая глаз от лица Савича.

Он сказал: «Дэнни О’Мэлли мёртв. Его убили».

Савич, зная, что Шерлок, Бен и Кэлли наблюдают за ними,

Как бы внимательно он ни стоял, он заметил сначала удивление, а затем, когда его слова дошли до них, шок, отразившийся на их лицах. Никто из них пока не казался особенно растерянным, вероятно, из-за неожиданного удара, который они пережили.

«Хорошо», сказал Бен Рэйвен, «давайте все сядем и поговорим об этом».

Тай Кёртис, помощник судьи Самнера Уоллеса, высокий, стройный, симпатичный молодой человек, тот самый, который, как им сказали, не любил Элизу Викерс, выглядел так, будто ему дали пощёчину. Он взъерошил волосы, отчего они встали дыбом. «О, только не Дэнни. Этого просто не может быть, он… ох, чувак. Ты же не шутишь? Эй, хочешь, чтобы кто-нибудь из нас признался?»

«На самом деле, — сказал Савич, — спонтанные признания случаются не так уж часто».

Бобби Фишер спросил: «Зачем кому-то убивать Дэнни, детектив Рэйвен?»

Бен сказал: «Дэнни убили, потому что он каким-то образом был в этом замешан. Возможно, он пытался шантажировать убийцу или того, кто его нанял.

Мы думаем, что Дэнни мог знать что-то, о чём, к сожалению, не сообщил нам. Он был убит менее чем через сутки после судьи Калифано.

На лицах четырёх теперь было нечто большее – страх, жуткий страх. Бен не мог их винить. Один из них умер, внезапно и жестоко. Он сказал, глядя по очереди на каждое лицо: «Он заплатил самую высокую цену за глупое решение». Его голос звучал твёрдо, как гвоздь, подумала Кэлли. «Мы надеемся, что никто из вас теперь не станет скрывать что-либо от нас, ради личной выгоды или по какой-либо другой причине. Если вам что-то известно, расскажите нам сейчас, ради вашей же безопасности. Я больше не хочу видеть трупы. Если вы никогда не видели тело убитого, пойдёмте со мной в морг, и я покажу вам своими глазами, что с вами может случиться».