Она рассмеялась, но тут же протрезвела. Он это заметил.

Уайльд добавил перца в яичницу и предложил ей. «Тогда вернёмся к делу. Думаю, нам с тобой нужно выяснить, кто поджёг дом Савича, если это кто-то из города».

Пиппа отказалась от перца. «Это логично».

«Я тоже хочу посетить тот старый продуктовый магазин, посмотреть, что мы сможем там найти».

Пиппа заметила, что он смотрит на её забинтованные запястья. «Даже не думай об этом, Уайльд. Никакого врача».

«Дай мне их посмотреть».

Она закатила глаза и вытянула руки. Марлевые повязки были на месте.

«Ладно, не надо, доктор». Он взял ломтик хрустящего бекона и ткнул им в неё. «Мне нравится видеть крутых парней, но прими три таблетки аспирина, ладно?»

Миссис Трамбо не было на стойке регистрации, когда они вышли из столовой, чтобы подняться наверх, в номер Пиппы для новобрачных. «Чёрный Худи забрал мой ключ вместе со всем остальным». Она обошла стол и сняла главный ключ с крючка на ключнице. «Как думаешь, он мог сюда зайти?»

«Пойдем посмотрим».

Она отперла дверь, и Уайльд просто оттолкнул ее и вошел первым, держа пистолет наготове.

«Все чисто», — крикнул он мгновение спустя и увидел, что она следует прямо за ним по пятам.

Пиппа оглядела комнату. «Кажется, ничего не тронуто. Ну, Уайльд, что ты думаешь о моей комнате? Она соответствует твоим ожиданиям?»

Он остановился и уставился на круглую кровать и бордельно-красные шторы.

«Это потрясающе».

«А, вот мой планшет, прямо там, где я его оставила. Присаживайтесь, а я пока приму душ и переоденусь». Она взяла планшет и ввела пароль. «Проверь мои заметки в разделе «Красный ящик». Я быстро».

Он сел на плюшевое, красное, как грех, круглое кресло у окна и открыл книгу, пока Пиппа несла одежду в ванную. «Если будут вопросы, запишите их в разделе заметок».

Когда одиннадцать минут спустя она вышла из ванной, он поднял взгляд и увидел агента ФБР – в чёрных брюках, белой блузке, стильной чёрной кожаной куртке и чёрных ботинках на низком каблуке, волосы были собраны в хвост. «У тебя мой «Вальтер»?»

Она откинула куртку, чтобы показать ему.

«Ты хорошо убираешься, Синель. Твои записи подробны, но они показывают, как мало мы знаем. Пора проверить активы миссис Фили».

37

ДОМ ЗОЛТАНА

Вторник, утро

Савич завёл свой Porsche, послушал, как его малыш оживает, и улыбнулся. Он всегда так делал. Ему нравился звук этих цилиндров. Его мобильник пел песню Джими Хендрикса «Al Along the Watchtower». Он нахмурился. «Это Соня Грейсон, главный обвинитель в суде по делу Марсии Гей». С тех пор, как Грейсон сказал ему, что Вероника Лейк согласилась заключить сделку с обвинением и дать показания против Марсии Гей, он ждал этого звонка. Он точно знал, что произошло. «Г-жа

Грейсон?» Он ничего не сказал, только слушал. Наконец, он нажал кнопку «О».

Шерлок положил её руку на свою. «Вероника ведь умерла, да?»

«Удивительно, но она перенесла операцию, но хирург говорит, что ее шансы невелики.

Она в отделении интенсивной терапии в Вашингтонской мемориальной больнице. Грейсон ругается на тюремный персонал. Ещё хуже для неё то, что она сама попросила, чтобы ей поручили это дело, а теперь всё выплеснулось ей в лицо. Она рассказала мне, что новости об их сделке с Вероникой распространились быстрее, чем они ожидали. Он вздохнул. «Сегодня Веронику переводят в региональную тюрьму, опоздав на день».

«Это звучит как грандиозная ошибка со всех сторон».

Савич сказал: «А теперь последствия. Я бы хотел высадить тебя у Вашингтонского мемориала, чтобы ты пообщался со всеми тамошними людьми: журналистами, представителями метрополитена, политиками, которые ищут броские реплики. Это будет просто сумасшедший дом. Грейсон сказала, что пыталась дозвониться до меня вчера вечером, но слышала, как кто-то поджёг наш дом». Он ухмыльнулся Шерлоку. «Грейсон представил меня бездельником».

«Без проблем. Если понадобится, я принесу кнут и стул, чтобы контролировать зоопарк. Ты, бездельник? Выясните, как это случилось, посмотрите, как Марсия Гей с этим справилась». Савич высадил Шерлока у больницы Washington Memorial Hospital, быстро поцеловав его на удачу, и поехал прямиком в тюрьму округа Колумбия на улице D, продираясь сквозь безумные утренние пробки. Грейсон попросил встретиться с ним там, чтобы они могли вместе допросить Марсию, но Савич попросила её подождать. Он хотел сначала поговорить с Марсией сам.

Тюрьма округа Колумбия, как называли это учреждение, представляла собой огромный кампус, где содержались как мужчины, так и женщины. Его большие, простые здания величаво стояли на ухоженной территории. Парковочных мест всегда было предостаточно. Савич огляделся, вылезая из своего «Порше». Он направился к главному входу и встретил там начальника Патни, высокого, худого, слегка сутулого мужчину. Выглядел он так, будто его уже избили по голове и плечам с тех пор, как во время его дежурства произошло покушение на жизнь Вероники Лейк.

Савич подумал, не попытается ли начальник тюрьмы Патни найти оправдания произошедшему, и, конечно же, быстро заговорил, пожимая руку Савичу. «Ненавижу, когда думаешь, что всё делаешь правильно, когда охранники делают то, что должны делать, а такое всё равно случается. Вероника Лейк находилась под наблюдением сменных охранников. Она вообще не контактировала с Марсией Гей за те месяцы, что они здесь находились. После того, как Лейк согласилась дать показания, мы усилили её защиту до перевода в региональную тюрьму. Её должны были перевести сегодня». Он тяжело вздохнул. «На этот чёртов день слишком поздно. Я провожу тебя в комнату охраны. Она дальше по коридору».

Их встретил Уоллес Фрид, начальник охраны женского крыла. Ему было лет пятьдесят с небольшим, лысый, с небольшим пивным животиком, густыми бровями и острым взглядом за очками в чёрной оправе, которые постоянно сползали с носа. Фрид провёл их в небольшой кабинет охраны, где на шести больших экранах транслировалась прямая трансляция из тюрьмы и извне. Фрид сел и набрал текст на клавиатуре, и вскоре они уже смотрели видеозапись из кафетерия. Начальник тюрьмы сказал: «Сейчас нужно накормить более трёхсот заключённых, поэтому еда раздаётся посменно. Это утренняя смена, примерно для восьмидесяти заключённых».

Фрид указал пальцем. «Вот Вероника Лейк, опустив голову, идёт к линии раздачи. Видите, никаких драк, никаких признаков готовящегося насилия.

Всё выглядит спокойно. Теперь смотрите, — Фрид снова указал. — Смотрите, восемь заключённых идут к Лейку, каждый из разных частей кафетерия. Всё это выглядит случайным, их движения плавные, лёгкие. Они даже разговаривают друг с другом, негромко, без угроз.

Фрид сказал: «Смотрите, видите лицо Лейк? Она понимает, что что-то не так».

Заключенные петляют вокруг нее, плавно и легко, пока наконец не начинают таять и не остается только Вероника Лейк, лежащая на спине на полу с ножевым ранением в груди.

Савич наклонился ближе. «Ты нашёл заточку?»

«Нет. Они каким-то образом избавились от него, скрывшись от камер», — сказал Фрид.

Патни поднял трубку. «Также неизвестно, кто её ударил ножом».

Савич спросил: «Вы что-нибудь узнали от заключенных, участвовавших в этом убийственном танце?»

Мы опознали их по видео, изолировали всех восьмерых. Прокурор Грейсон и два детектива полиции допросили каждую женщину. Никто из них ничего не знает. Они утверждают, что даже не видели Веронику. Должно быть, они заранее отрепетировали, что будут говорить на допросе. Должен сказать, что убийство, совершенное на виду, было хорошо спланировано и безупречно исполнено.

Савич сказал: «Я бы не ожидал от Марсии Гей дилетантской работы. Конечно, она за этим стоит. Вы видите, как работает её тонкий ум. Каким-то образом она собрала небольшую армию, которой могла доверить уничтожение Вероники. Я бы сказал, для начала она выбрала одного конкретного заключённого, у которого достаточно сил, чтобы держать остальных в узде, даже сейчас. Полагаю, каждому из них предложили хорошую сделку?»

Патни кивнул. «Даже досрочное освобождение для троих заключённых, не совершивших насилие. Не трогать. Никто не скажет ни слова. Уол Эйс, отмотай назад. Вот, стой. Видишь ту крупную женщину с татуировкой гремучей змеи на бицепсе? Длинные тёмные волосы, заплетённые в косу? Похоже, она ест гвозди на завтрак?»

По кивку Савича он сказал: «Это Дзанетти, Анджела Дзанетти, ожидающая суда за убийство своего парня и его любовницы, если можно так выразиться, когда она застукала их в своей постели. Она одна из главарей банды, правит железной рукой».

Поверьте мне, никто не откажет Дзанетти в просьбе. Она наслаждается

Разжигает насилие. Забавно, что трое из восьми не были у неё под каблуком, по крайней мере, я так думал. Единственный заключённый, у которого достаточно власти, чтобы притянуть остальных? Вся власть у Дзанетти. Я голосую за неё.

Савич кивнул. «Хорошо. Допустим, Гей завербовал Анджелу Дзанетти, сделал Дзанетти своим подставным лицом. Тогда, если кто-то из восьмерых сознается, отвечать придётся перед Анджелой, а не перед Гей. Она бы держалась подальше. Спросите охранников в их подразделении, много ли времени проводят Анджела и Марсия вместе».

Патни сказал: «Конечно». Его бровь поползла вверх. «По сравнению с тобой Гей звучит как Мата Хари».

«Гей оставил бы Мату Хари далеко позади, но всё гораздо сложнее. Я не вижу Гей в этом видео. Она держалась в стороне — ещё один умный ход. Должно быть, ей было ужасно жаль пропускать шоу».

Патни сказал: «Гей был в общей зоне, разговаривал с охранником, Элом Чамми, и это было далеко от кафетерия. Давайте я выведу видео на монитор».

Савич указал на молодого человека: «Кто охранник?»

«Это Краудер, Джуниор Краудер, славный парень, добросовестный, провёл здесь два года. Я сам с ним разговаривал. Он сказал, что Гей всегда дружелюбна со всеми охранниками, сказала, что она была известным скульптором, пока её не подставили и не отправили сюда. Он сказал, что не мог понять, была ли она рада или расстроена, когда кто-то крикнул, что Веронику Лейк зарезали. Потом ему пришлось бежать, чтобы контролировать заключённых в столовой. После такого насилия всегда есть риск буйства. Насилие здесь порождает насилие».

Савич попросил Фрида отмотать запись назад, чтобы ещё раз посмотреть на Марсию. Она была поразительной, не красавицей в общепринятом смысле, но в её лице было что-то притягательное, заставлявшее присмотреться. Её тёмные волосы были длиннее и собраны в хвост. Всё её внимание, казалось, было сосредоточено на охраннике, с которым она разговаривала, хотя Савич знал, что она в курсе всего происходящего в кафетерии. Он сказал: «Она не только дирижировала представлением, но и сама давала представление».

Патни сказал: «Как бы Гей ни умудрилась, у нас стена молчания. Держу пари, ни один из этих заключённых никогда не выдаст Занетти. Как я уже говорил, они слишком её боятся. Грейсон сыпала угрозами, как водой, но заключённые смотрели сквозь неё».

«Удивительно, что Лейк ещё жива. Я не думала, что она доберётся до больницы.

Крови было так много. По чистой случайности наш врач оказался здесь. Он быстро добрался до кафе и оказывал давление до приезда скорой. Мне сказали, что её пришлось дважды привозить обратно.

Патни встретился взглядом с Савичем. «Хотел бы я сказать, что Лейк выживет, но не думаю, после того, как увидел её. Прокурор очень расстроен — и мной, и охранниками, и, наверное, теми, кто раздавал спагетти».

Савич последовал за Патни в небольшую переговорную вдали от зоны для новых посетителей с удобными креслами и нецарапающимися стеклянными перегородками. Он хотел встретиться с Марсией Гей наедине. Он не сомневался, что Анджела Дзанетти помогла Марсии устроить грандиозный вечер Вероники. И он также не сомневался, что Марсия соблазнила её, как и Веронику. Предложила ли она ей что-то другое, кроме секса и вечной любви?

Он сидел на дальней стороне поцарапанного ламинатного стола. Когда Марсию Гей привели в комнату для допросов, за ней следовал охранник, на ней не было костюма-тройки, как у заключённой, а только завязки на запястьях. Оранжевый комбинезон шёл ей довольно хорошо, и оранжевый цвет ей шёл. Она выглядела так же, как на видео – может быть, чуть бледнее в жизни, но сдержаннее, с безмятежным, как у Мадонны, лицом. Она увидела его за столом и улыбнулась, обнажив прекрасные белые зубы. Её глаза сверкали. Она знала, что он придёт, и с нетерпением ждала этого.

Она подошла к столу, её улыбка была уместна. «Боже мой, какой чудесный перерыв в моей рутине этим холодным ноябрьским утром. Полагаю, вы пришли спросить меня об убийстве бедняжки Вероники».

38

«Сядь, Марсия».

Она грациозно села напротив него и широко улыбнулась. «Можно называть вас Диллон, раз уж мы, кажется, обращаемся друг к другу по имени?»

"Нет."

За ней, скрестив руки, стояла крупная женщина-охранница с красивыми тёмными глазами и плотно сжатыми губами. Казалось, она могла бы разнести кому угодно голову, но когда она взглянула на Марсию, её лицо расплылось в почти улыбке, словно она смотрела на подругу. Её реакция на Марсию напомнила Савичу, что Гей – психопатка, умеющая притягивать к себе людей, своего рода харизма, скрывающая её истинную сущность.

Марсия откинулась назад и скрестила руки, всё ещё улыбаясь. «Значит, чтобы вас пригласили, нужна смерть. Должен сказать, вы отлично выглядите, агент Савич, и весьма привлекательны. Я всегда считал, что вы затмеваете мужчин Расмуссенов. Как думаете, мне разрешат присутствовать на похоронах Вероники?»

«Если бы тебе разрешили пойти на её похороны, тебе пришлось бы надеть оранжевое. Жаль, что оно делает тебя довольно бледной, ведь ты будешь носить этот цвет до самой старости, когда тебя это уже не будет волновать».

Он увидел вспышку ярости, которая тут же угасла. Марсия рассмеялась и погрозила ему пальцем. «На самом деле, мне этот цвет не так уж и плох. Посмотрим, как долго я его буду носить, агент Савич».