«Может быть», — сказала Ева.

Гарри встал. «Мне пора. Спасибо за кофе».

Она последовала за ним к входной двери. «Как думаешь, я могла бы пойти с тобой на собеседование к Кэхиллам?»

«Это будет решать Савич».

Ева не думала, что у неё такие уж хорошие шансы. К тому же, дел было так много, что лучше никуда не перегружаться. Она выронила его. «Эй, какое дерево…»

куда вы направляетесь?

Он поднял бровь и ухмыльнулся. «Да-да, это моё уличное прозвище.

Я живу на Мейпл-стрит — мой дом в центре квартала. Рядом пиццерия, сычуаньская кухня и химчистка. Все удобства, много машин, есть парковка, чтобы купить что-нибудь или поесть. Копы обожают штрафовать в этом районе.

«Представьте, что Вирджиния вас недолюбливает, хотя, я уверен, вы просто случайно упомянули ей об этом».

Она услышала, как он насвистывает, уходя по коридору. Десять минут спустя она уже лежала в постели.

Поэтому его жена оставила ему дом на Мейпл-стрит, и он остался там.

Зал правосудия

850 Брайант-стрит

Сан-Франциско

субботнее утро

Двое охранников проводили Синди Кэхилл из окружной тюрьмы номер два в комнату для допросов на шестом этаже, где в Зале правосудия содержались мужчины. Она прошаркала в комнату впереди охранников, одетая в костюм-тройку заключённой: наручники, цепь, стягивающую живот, и ножные кандалы. Она подняла глаза и увидела своего мужа Клайва, одетого так же, как и она, сидящим на одном из неудобных кресел.

«Клайв», — сказала она и попыталась подойти к нему, но охранники остановили её. Клайв медленно поднялся, улыбаясь ей. «Привет, красавица. Мне понравился синий костюм, который Майло принёс тебе в суд на прошлой неделе, но, эй, оранжевый тоже тебе очень идёт. Ты в порядке?»

«Я в порядке, но мне бы хотелось знать, что...» Синди бросила взгляд на Савича и замолчала.

Савич медленно поднялся, пока охранники усаживали Синди рядом с мужем, а затем, кивнув, вышел из небольшой комнаты.

Савич представился Кэхиллам и представился вместе с Ив. Он сказал: «Прежде чем мы начнём, я хотел бы, чтобы вы подтвердили, что вы оба согласились не допускать на слушание своего адвоката, мистера Сайлза. Всё верно?»

«Конечно», — сказал Клайв. «Как я уже говорил до приезда моей милой жены, нам не нужен Майло для этого. Мы не сделали ничего плохого, и у нас есть…

Мне нечего скрывать. И как я мог упустить возможность провести время с Синди? Даже общение с вами, клоунами, лучше, чем скука.

Он откинулся на спинку неудобного кресла, словно опытная ящерица.

Савич спросил: «Миссис Кахилл?»

«Хорошо, — сказала Синди. — Так что зовите меня Синди. Я слышала, как охранники говорили о вас, агент Савич; говорили, что вы из Вашингтона, и вы очень важная персона».

Клайв сказал: «Эй, где специальный агент Кристофф? Этому парню нужны хорошие манеры, понимаешь? Он жёсткий человек, этот парень, совсем не весёлый».

Савич наблюдал, как они какое-то время смотрели друг на друга — с нежностью?

Интересно, проболтается ли кто-то другой? Он не знал, но позволить им быть вместе в одной комнате без присутствия адвоката было хорошим началом. После всего произошедшего – приостановки судебного разбирательства, исчезновения федерального прокурора О’Рурка и выстрела в Рэмси – Савич понимал, что оба Кэхилла захотят узнать как можно больше о том, что известно федералам. Он сомневался, что они сложат палатки и захотят разобраться с этим после случившегося, но, возможно, они проболтаются о чём-нибудь – о чём угодно – чтобы дать ему рычаг давления, особенно на Майло Сайлза, ведь даже в удачный день добиться правды от адвоката защиты было сложнее, чем провести двухпартийный законопроект через Конгресс.

Савич сказал, садясь: «Не волнуйтесь. Агента Кристоффа к нам не будет. Будут только я и маршал Барбьери».

Пока Савич говорил, Синди не отводила взгляда от его лица. Она прижалась щекой к длинным белым пальцам, ногти на которых уже не были такими красивыми. Эти её тёмные глаза проникали глубоко в душу мужчины, нет, не в его душу, подумал Савич, она устанавливала прямую связь с его полом, и её притяжение было сильным. Он понял, что стал для неё новой добычей, и Савич отстранился, зная, что она поняла, что он её оттолкнул, и надеясь, что она изо всех сил постарается заманить его в ловушку. Он хотел понаблюдать за её методами.

Когда Синди перевела взгляд на Еву, её свежее, очень миловидное лицо и светлые волосы, собранные в хвост, она не выглядела счастливой, и он был доволен. То, что вырвалось из её уст, порадовало его ещё больше. «Ну, разве ты не прелесть? Вся такая светловолосая и голубоглазая, как маленькая принцесса, и вот ты здесь, здоровенный маршал США, весь в красном и чёрном, как настоящий крутой парень. Я думал, вы, маршалы, только и делаете, что гонитесь за негодяями, которые ускользнули от настоящих копов».

Как Томми Ли Джонс».

«Моя героиня», – сказала Ева. Она была рада, что Савич решил взять её с собой, несмотря на то, что Гарри был изрядно потрепан, пока Савич спокойно не заявил, что у Синди, очевидно, будет преимущество с двумя мужчинами-интервьюерами, к тому же она будет мгновенно настороженно относиться ко всему, что скажет Гарри, ведь он вёл дело против них и допрашивал её не меньше дюжины раз. Савич хотел перетасовать колоду, вытащить джокера и представить Синди другую женщину. Надеюсь, Синди не заметила её в зале суда. Гарри не дал понять, что раз Ева Барбьери красотка, почему бы не попробовать смутить Синди Кэхилл, которая твёрдо верила, что она – Божий дар всем мужчинам? Гарри не проронил ни слова. По пути в комнату для допросов Савич лишь сказал Еве: «Смути её».

«А ты посмотри, у тебя есть кобура для пистолета. Разве не прелесть? Мне всегда нравились крутые девушки. Ведь мужчины бывают такими сложными, не правда ли? Скажи мне, Ева, что ты делаешь с трудным мужчиной?» И Синди Кэхилл искоса посмотрела на Савича терновыми глазами.

Ева улыбнулась Синди, увидев в ней чистейший секс.

Она была уверена, что мужчины вздрагивают, когда Синди вальсирует рядом с ними. Она была прекрасна, несмотря на столько месяцев, проведенных в тюрьме. Ее темные глаза, экзотические, слегка раскосые, полные блеска и высоковольтного соблазна. Она смотрела на тебя с невероятным вниманием, и это внимание теперь было обращено на Еву. Ева чувствовала за этими горячими, темными глазами грозный ум – и что-то еще, когда Синди смотрела на нее – расчет и ненависть. Ненависть? Прав ли был Савич? Неужели эта невероятная женщина ревновала ее ? Она промолчала.

Савич улыбнулся. «Возможно, нам стоит поговорить о том, Синди, как ты решила, что сможешь избежать наказания, угрожая федеральному прокурору».

«Прямая атака», — подумала Ева и приняла это к сведению.

Синди Кэхилл ответила Савичу голосом, полным южносаваннского меда: «Угрожать федеральному прокурору? Вы имеете в виду мистера О’Рурка? Уверена, я понятия не имею, о чём вы говорите, агент Савич. А вы, Клайв?»

Клайв зевнул: «Понятия не имею».

«Вы оба, должно быть, уже поняли, — мягко продолжил Савич, — что весь ваш план снять обвинения в убийстве рухнул прямо вам в лицо. Судья Хант всё раскусил, и теперь судебное разбирательство будет отменено. Вас снова будут судить, с ещё более строгими мерами безопасности, и вы будете признаны виновным. Если вы имели какое-либо отношение к стрельбе в судью Ханта или к…

Исчезновение О’Рурка, мы это тоже узнаем. Думаю, два человека, приговорённых к смертной казни, сейчас могли бы заключить сделку.

Клайв и Синди обменялись взглядами. Клайв сказал: «Мы же уже сказали, что не имеем к этому никакого отношения. Мистер Сайлз уже велел нам немного подождать и посмотреть, что будет дальше. Правда, дорогая?»

Синди сказала: «Хорошо. Мы не хотим разочаровывать мистера Сайлза».

Савич сказал: «Вы должны знать, что ваш адвокат не хочет оказаться в тюрьме вместе с вами, если он был в этом замешан. Если бы вы могли помочь нам найти господина…

О'Рурка или найти стрелка судьи Ханта, прежде чем он успеет причинить ещё больше вреда, я уверен, что федеральный прокурор был бы очень заинтересован в возможной отмене смертной казни, возможно, даже в смягчении приговора. И я уверен, что правительство очень хотело бы узнать, кому вы продали эту информацию с компьютера Марка Линди.

Клайв сказал: «Мы не знаем, что случилось с мистером О’Рурком. Но я вам скажу: возможно, он куда-то ушёл и у него случился сердечный приступ.

Он был очень настойчивым, всегда нетерпеливым, всегда требовательным. Я видел, как он однажды задрожал в зале суда, мне показалось, что бедняга вот-вот развалится. Знаете, он мне угрожал? Я смеялся над ним, потому что что он мог сделать? Я уже был в тюрьме.

Синди сказала: «О’Рурк — придурок, без чувства юмора. Клайв прав, он, наверное, лежит где-нибудь в канаве от сердечного приступа. Если это так, я точно не буду по нему скучать».

Ив сказала: «Наверное, ты не знаешь, что Микки О’Рурк — отличный волейболист с подачей, как у шара для боулинга, и он может загнать мяч тебе в миндалины. Его жена говорит ему, что он убийца, потом бьёт его, а он смеётся. Он хороший парень, любит своих дочерей. Ты знала, что у него две дочери-подростка?»

Клайв пожал плечами и начал насвистывать.

Синди продолжала изучать Савича, но Ева знала, что та её прекрасно видит. Она замахнулась на неё, подумала Ева, и это достойно восхищения. Что ж, пора действовать.

Ева сказала: «Мне было интересно, что именно ты сделала, Синди. То есть, ты переспала с Марком Линди — это твой проверенный метод, не так ли? А потом Марк сделал почти всё, что ты хотела, потому что был так доволен собой, что эта красавица спала с ним, и говорила ему, какой он красавец. Он позволял тебе заглядывать ему через плечо, пока работал над…

секретный правительственный проект, даже не подозревая, что вы записываете все его идентификаторы пользователей и пароли на своем рукаве, пока воркуете ему на ухо?

«А потом ты усыпила его прекрасным коктейлем, который сама сделала своими руками, немного рогипнола с нокаутирующим препаратом, не так ли? Бедный Марк, он понятия не имел, что его секс-богиня вырубает его, чтобы добраться до его брелока, проникнуть в его компьютер и получить доступ ко всем его данным. Держу пари, ты позвала Клайва, чтобы он тебе помог, не так ли? Это всё на самом деле дело Клайва, не так ли, Синди? Он же мозг в вашей паре, верно?

Он планирует, принимает решения, общается с покупателями, распоряжается всеми деньгами, распределяет деньги на карманные расходы между вами, своей сексуальной кошечкой?

«Вы вообще знаете, кто покупатели?»

Синди выпрямилась и ударила кулаком по столу так, что зазвенели цепи.

«Сука! Я всё планирую, я всё делаю, слышишь?» Клайв схватил её за руку. Она замолчала, даже криво улыбнулась Еве.

«Хорошее начало», — подумал Савич. Синди Кэхилл выглядела так, будто ей очень хотелось убить Еву. Подготовка маршалов в области расследования, которую они проходили в академии маршалов в Гленко, была, похоже, хорошей; либо это, либо Ева кое-чему научилась, вырастая с отцом-маршалом. Вероятно, и то, и другое.

Ева спросила: «Это Клайв нацелился на Марка Линди? Или какой-то иностранный агент познакомил вас с Линди? Ты знала, Синди, что эти сверхсекретные материалы предназначались для иностранного правительства?»

Синди Кэхилл на этот раз не клюнула на приманку, но не смогла скрыть ярость в глазах. Она попыталась изобразить презрительную усмешку, но не смогла скрыть ярость. «Ты выдумываешь историю. Ту же самую, что рассказывал этот нелепый оперативник ЦРУ. Вы все читаете один и тот же сценарий?

«Послушай, малышка. Я имею в виду, что Клайв — мой муж, мой партнёр». Она с обожанием посмотрела на Клайва Кэхилла и похлопала его по руке, отчего цепи снова зазвенели. «Он мой сладкий пирожок, а не мой босс, никогда не был моим боссом».

Ив выгнула бровь и посмотрела на неё, словно говоря: «Ага, конечно» . «Твой милый пирожок не возражал, что ты спишь с Марком Линди, если за это полагается большой гонорар? Извини, Синди, но, да ладно, это была твоя единственная роль, не так ли? Пока что-то не пошло не так. Что случилось? Марк Линди понял, что ты делаешь, и пригрозил вызвать полицию? И ты дала ему последний коктейль в его жизни?»

Синди одарила Ив улыбкой, как девушка девушке. «По моему опыту, парни обычно предпочитают пиво».

Ева откинулась на спинку стула. «Неплохой ответ, Синди, но, может быть, Клайв мог бы ответить тебе помягче, ведь он умнее. Хм, интересно, что бы подумали твои родители о том, как ты выросла и что ты наконец сделала».

Синди Кэхилл не отрывала взгляда от лица Евы. «С тех пор, как мой дорогой папа начал приходить ко мне в спальню, когда мне было одиннадцать, не думаю, что его это хоть как-то заботило».

Интересно, подумал Савич. Знали ли психиатры, что она подверглась насилию?

Он начал сдерживать себя, поскольку не хотел, чтобы Кэхиллы потребовали адвоката, но хотел услышать, что скажет Ив. Он слегка кивнул ей.

Ева сказала: «Клайв, если не ты всем управлял, чем ты вообще занимался? Разве Синди заставляла тебя приносить ей кофе, надевать тапочки на её изящные ножки, составлять для неё план соблазнения?»

Клайв покачал головой, переводя взгляд с жены на Савича, а затем снова на Еву.

Ева продолжила: «Тогда что она с тобой делает, Клайв? Ты ей почти в отцы годишься, не так ли? Почти как её отец, который её издевался? Скажи мне правду, Клайв, я знаю, это должно быть где-то в глубине твоего сознания. Ты боишься её, не так ли? Боишься, что она устанет от тебя, боишься, что начнёт встречаться с парнем моложе тебя? Боишься, что она рискнёт и заговорит с нами, оставив тебя здесь одного в камере смертников?»

Бледное лицо Клайва покраснело. Он закричал, задыхаясь от ярости: «Я её не боюсь! Она моя жена. Она никогда не причинит мне вреда! Я нашёл её, научил всему…»

«Ты научил её убивать? Наверное, нет, поскольку сцена убийства была ужасной, это совсем нехорошо с твоей стороны. Яд не всегда заставляет человека просто упасть и умереть. Нет, Марк Линди сопротивлялся, когда понял, что ты с ним сделал. Он пытался тебя свалить, но яд добрался до тебя.