Полчаса спустя Шерлок лежала в постели, а таблетка, которую дал ей Диллон, заглушала остатки боли в голове.

Что же еще имел в виду ее муж, как будто она не могла догадаться?

Она слышала, как он напевает в ванной песню в стиле кантри-вестерн, которую Джеймс Куинлан, её коллега-агент и музыкант, написал о человеке, который любил диких лошадей, ещё более диких женщин и чёрное золото. Когда через несколько минут он вошёл в спальню, на нём были только пижамные штаны, низко приспущенные на бёдрах.

Шерлок подумал, что она проглотит язык. «Не двигайся, пожалуйста».

Он послушно замер, руки по швам, в свете фонаря, падающем из дверного проёма ванной, и улыбнулся ей. «Мне не хватало, чтобы ты меня оттирала».

«Я тоже». Это была правда. Диллон был отличным другом для душа.

«Как твоя голова?»

«Какая голова?»

Он ухмылялся, когда подошел к ней. «Жизнь — запутанная штука, не правда ли? Я предлагаю нам немного отдохнуть от безумия. Что ты думаешь?»

Удивительно, как хорошо ей было в тот момент. Это, пожалуй, была лучшая идея, которую она слышала за очень долгое время.

Квартира Евы, Рашн-Хилл

во вторник вечером

«У тебя тут ожог», — Гарри слегка коснулся кончиком пальца красного пятна на шее Евы.

Она не отводила от него взгляда. «Я могла бы намазать его кремом от ожогов, или, может быть, ты мог бы поцеловать его, и он заживёт».

«Плохая идея», — сказал он и отступил от нее на шаг.

Гарри, Ева и Гриффин получили медицинскую помощь в Фэрмонте, были признаны здоровыми, прошли инструктаж в Федеральном здании, приняли душ и привели себя в порядок в доме Гарри, прежде чем он отвез ее обратно в квартиру.

Ева чувствовала себя как в бреду, одновременно возбужденной и измотанной. Странно, но эта мощная смесь заставила её взглянуть на спецагента Гарри Кристоффа другими глазами. Этим новым глазам очень понравилось то, что они увидели.

Гарри потер глаза. «Я всё время вижу, как Сюй входит в номер, а потом слышу, как Гриффин кричит ему, чтобы он поднял руки вверх. А потом всё происходит так быстро, одновременно — взрыв яркого света, этот ужасный грохот, и огонь повсюду.

«До сих пор не могу поверить, что у Сюя была светошумовая граната. И он точно знал, что с ней делать».

Ева сказала: «Я хочу научиться им пользоваться. Это очень эффективно; у меня в ушах целый час не переставал звенеть. Как будто этот свет ударил мне прямо в мозг, и я на пять минут ослепла».

Гарри сказал: «Сюй, конечно, пришел подготовленным, надо отдать ему должное».

Ив сказала: «Мне плевать. Но я бы не отказалась прострелить ему оба колена. Наверное, чтобы научиться пользоваться светошумовой гранатой, нужно быть военным».

Гарри спросил: «Гражданским не разрешат спасаться бегством со светошумовыми гранатами?»

«Нет, я о таком не слышал. Пиво хочешь?»

Он покачал головой.

Ева пригласила его в гостиную и опустилась на диван.

Гарри сел на стул напротив неё и задумчиво посмотрел на неё поверх сцепленных пальцев. «Мне интересно, сможет ли Госдепартамент заставить китайское правительство рассказать нам что-нибудь о Сюй теперь, когда он взрывает гостиничные номера и убивает людей».

«Сомневаюсь, что они вообще признались бы, кто такой Сюй. Если бы мы начали расследование, обвинили Сюя в том, что он китайский шпион, они бы заявили, что он, вероятно, был невинным свидетелем, которого ФБР пыталось сделать козлом отпущения. Держу пари, Госдепартамент отступит без дополнительных доказательств, и даже тогда…»

Гарри постучал кончиками пальцев. «Я всё время спрашиваю себя: могли ли мы что-то сделать, чтобы остановить его?»

«Если бы нас не ослепили и не пнули, мы могли бы всадить ему в грудь дюжину пуль. Это бы всё закончилось благополучно. По крайней мере, один из нас попал ему в руку. Интересно, кто из нас это был. Не думаю, что судмедэксперт захочет осмотреть наше оружие?»

«Если бы стало известно, что судмедэксперты собираются проверить наши документы специального назначения, была бы организована группа, чтобы выяснить, кто из нас прикончил Сю».

Она встала, пошла на кухню и крикнула: «Хочешь чипсы «Фритос» с соусом кесо?»

Гарри рассмеялся. «Конечно, почему бы и нет? Я не помню, когда мы в последний раз ели».

Ева принесла поднос с огромным пакетом чипсов Fritos и миской с дымящимся из микроволновки соусом кесо и поставила поднос на журнальный столик. «Ну, иди сюда и садись рядом со мной, если не хочешь тащить стул».

Гарри подтащил стул напротив журнального столика.

Ева пристально посмотрела на него. «Мне обычно нравится, когда парень меня боится, но ты? Ты не сядешь рядом со мной на диван, даже не поцелуешь меня по-матерински в шею, чтобы моя овечка снова поправилась».

«Мама не воспитывала меня глупым».

Она зачерпнула соусом большую порцию чипсов «Фрито». «Знаешь, я слышала, как Чейни говорил, что ты больше не мерзкий тип, а просто мерзкий».

«Когда вы это услышали?»

«В больнице в прошлую пятницу утром. Я стоял в коридоре у отделения интенсивной терапии, когда вы с Чейни ввалились».

«На самом деле я кроткий агент, только мне никто не поверит. Ладно, может, и правда, что последние полтора года я был не особо весёлым».

«Удивительно, мы встретились только в прошлую пятницу».

«Мы видели друг друга в лифтах, в гараже Федерального здания».

«Да, ну, ты притворился крутым парнем, который побрился охотничьим ножом. Трудно совместить этот образ с тем, что мы, помощники маршалов, знаем наизусть: все агенты ФБР — это слабаки, созданные на фабрике ФБР».

"Ах, да?"

«Это общеизвестно».

«Хочешь узнать, что думают агенты ФБР о чертовой Службе маршалов?»

Она ухмыльнулась ему. «Нет».

Когда он открыл рот, она подняла руку. «Ты спросил, я ответила, так что молчи».

Он сказал: «Те редкие разы, что я тебя видел, я всегда думал, что ты слишком красив для маршала, ведь почти все они — бывшие военные с короткими стрижками. А посмотри на себя — ты носишь этот чёрно-красный костюм с этими убойными ботинками, чтобы выглядеть как парень. Заметил, что они стали относиться к тебе серьёзнее?»

«В этом он был абсолютно прав», — подумала она.

«Победу в этом случае обеспечивают ботинки», — сказала она. «Никто не смеет вмешиваться в их дела».

«Но дело в том, — продолжил он, съев чипсы Frito, — что неженатые агенты ФБР всё время пытаются найти способ привлечь твоё внимание. Говорят, ты никогда не уделяешь нам ни минуты внимания».

«Нет, вы все — толстушки. Кому захочется тусоваться с толстушкой и босоножками на больших ступнях?»

«Да, да, бла-бла. Знаешь, что в тебе особенного? Этот светлый хвостик и большие голубые глаза — все парни хотят отвести тебя домой к маме».

«Белый хвостик тут ни при чём. Нет, мама бы оценила мои чёрные ботинки».

Он рассмеялся. «Может быть».

Она внимательно вгляделась в его лицо и была в восторге от увиденного: суровые черты, острые скулы и глаза, зелёные, как ирландские холмы. В нём чувствовалась какая-то врождённая твёрдость. Она сказала: «Знаешь, последние пять дней заставили меня немного понять, почему так много военных браков».

Мужчины и женщины, оказавшиеся вместе в чрезвычайных обстоятельствах, — полагаю, чтобы выжить, им нужно было подтвердить, что они живы, наладив связи, сделав другого человека значимым для себя, чтобы иметь возможность игнорировать смерть, хотя бы на какое-то время.

Гарри сказал: «Нет, это так не работает».

«Что? Эй, это были сплошные философские рассуждения, а ты говоришь «нет»?

Разве вы не слышали о миллиардах военных браков?

«Думаю, независимо от того, как люди знакомятся, им либо суждено быть вместе, либо нет». Он съел свой чипс Frito, затем быстро обмакнул в соус ещё один. «Я умираю с голоду, а сам даже не заметил этого». Он поджарил его за неё.

«Спасибо за лучший Frito, который я ел за эту неделю».

«Нет ничего лучше, чем Frito. Значит, до развода полтора года назад ты не был таким уж мерзким мерзавцем? Это расставание сделало тебя таким?»

«Я всегда был отвратительным. Вся эта мерзость — Чейни».

«Вот почему от тебя ушла жена?»

Он замер, не донеся картошку фри до рта. «Нет».

Она склонила голову набок и медленно произнесла: «Нет, это не то, что произошло, не так ли?»

«Почему вы думаете, что этого не произошло?»

Она сказала: «Я знаю тебя совсем недолго, и одно я вижу совершенно ясно: ты не злой. Ты честный человек, Гарри. Ты обещаешь что-то сделать и делаешь. Ты не ищешь оправданий, когда что-то идёт не так, и не ждёшь их. Это здравомыслие, это тяжело, но это не зло.

«Ну, может, когда мы впервые встретились, мне хотелось тебя ударить, потому что ты позировал, как петух. Думаю, тебе нравилось наблюдать за моей реакцией, нравилось тыкать меня носом в это, нравилось напоминать мне, что я всего лишь телохранитель, а не член следственной группы». Она съела ещё одну картошку, не отрывая взгляда от его лица. «Не то чтобы я вообще возражала против позирования».

Ради развлечения, конечно. Знаешь, что мне в тебе больше всего нравится? Ты забавный, ты заставляешь меня смеяться. У тебя хорошие перспективы, Гарри.

«Три года назад меня застрелили во время неудавшегося ограбления банка».

"Где?"

«В Банке Америки на Каштановой».

Она бросила в него картошкой «Фрито». «Нет, на теле? Куда тебя подстрелили?»

Он слабо улыбнулся ей, встал и снял рубашку. Она посмотрела на сантиметровый шрам на левом боку, над нижними рёбрами. Должно быть, очень больно, подумала она. В неё никогда не стреляли, только пару раз ударили кулаком. Она всё смотрела на него, не в силах оторвать взгляд от этого крепкого, выносливого тела.

Он сказал, быстро заправляя рубашку обратно и садясь: «Она взбесилась и не могла с этим смириться, что бы я ни говорил. Наш трёхлетний брак стремительно пошёл под откос, когда я отказался увольняться из Бюро».

По сути, это был ее ультиматум».

Он поднял с рукава чипсы «Фрито», которые она в него бросила. Затем он посмотрел на них в руке и аккуратно поставил на поднос. «Я всегда слышал, что копам практически невозможно сохранить брак, но я никогда об этом не задумывался, ведь мои родители женаты целую вечность. Мы же оба были хорошими людьми, не так ли? Я был влюблён, и она тоже. Прежде чем я сделал ей предложение, мы говорили о высоком уровне разводов среди копов. Я привёл ей всю статистику, процитировал пару статей. Она презрительно усмехнулась, услышав, что её – недавно закончившую адвокатуру – это может как-то поколебать. Я сказал ей, что у меня может быть безумный рабочий график, и она ответила, что и её рабочий график не всегда будет её собственным, но она была человеком уравновешенным и без проблем справится с возможностью насилия, которое может вторгнуться в нашу жизнь.

Честно говоря, всё время, что мы встречались, я работал примерно с девяти до пяти. Я выезжал из города всего пару раз, чтобы поработать под прикрытием, но это не сильно мешало нам проводить время вместе. Но угроза, реальность насилия всегда была рядом, всегда подстерегала меня, и я это знал. Я просто игнорировал это.

«Я скажу тебе, Ева, быть банальностью — это ужасно».

Она тоже не хотела быть банальностью. Он был прав, то, что с ними случилось, было слишком обыденным, и, возможно, именно поэтому она больше никогда не пыталась найти себе пару. «Хочешь пива?»

«Конечно». Он встал вместе с ней и пошел на кухню. «Извини, что вываливаю тебе свою печальную историю. Я не хотел. Честно говоря, я понятия не имею, почему это произошло».

выскочил».

«Спасибо, что рассказали».

"Сколько тебе лет?"

«Двадцать шестого января мне исполнится двадцать девять лет».

«Ты когда-нибудь собирался жениться?»

«Да, я вышла замуж сразу после колледжа. Вскоре я поняла, что не стану последней девчонкой в этой дыре. Честно говоря, после этой дуры, думаю, ни один парень не сможет обойти моего отца и моих братьев. Они бы из него сделали кашу». Она закатила глаза. «После моего маленького злоключения — так братья называли мой короткий брак — мне сказали, что если кто-то ещё раз обидит меня, они закопают его глубоко в землю, и его никогда не найдут».

Она достала из холодильника пару бутылок пива, протянула ему одну. Они чокнулись бутылками и выпили.

Ева сказала: «Ты готов поцеловать мою бабулю и вылечить ее?»

«Да», — сказал он, ставя пиво на стойку. «Думаю, так оно и есть».

Дом судьи Шерлока

Пасифик-Хайтс

Раннее утро четверга

День благодарения

Шерлок открыла глаза и увидела Диллона, стоящего над ней.

Широкая улыбка расцвела, потому что, попросту говоря, как иначе? Шерлок зевнул и потянулся. «Который час?»

«Чуть позже шести утра. Как вы себя чувствуете?»

Шерлок поинтересовался у неё в голове. Рана немного пульсировала, но голосов, орущих панк-рок, в голове не было, и это было хорошо.

«Как миллион баксов. Ты рассказываешь замечательную сказку на ночь, Диллон. Каждая косточка в моём теле напевает «Звони в мой колокольчик» . Что, ради всего святого, ты делаешь? Помогаешь моим родителям с индейкой?»

«Нет, Молли оставила индейку себе. Твоя мама на кухне готовит начинку из сосисок для вас, мясоедов, и вкусную кукурузную начинку для меня. Я проснулся пару часов назад, понял, что мы все что-то упустили, и пошёл работать над MAX».

Она всмотрелась в его лицо. «Ты знаешь, кто это? Тот, кто вчера в меня стрелял? Тот, кто дважды пытался убить Рэмси?»

Он забрался к ней в постель, прижал к себе и поцеловал её в волосы. «Всё довольно просто, если посмотреть под правильным углом».

Он был большим и тёплым, его сердцебиение ровно стучало у неё на груди. «Что ты имеешь в виду под «правильным»?»

«Помнишь, Шерлок, это ты предложил, что длительное тюремное заключение – как раз то, что нужно, – тот, у кого было достаточно времени, чтобы спланировать эти странные нападения на Рэмси. И мы знали, что человек, который передал мне записку в здание Гувера, в шутку сказал Теду Муди, что называет его Молотом…»