Савич сказал: «Гриффин, ты получил ту фотографию Сюй, которую я тебе послал?»

«Сейчас это распространяется по сети. Я ошибался, когда говорил, что Сюй переедет из мини-гостиницы «Атертон» в какой-нибудь мотель на Ломбард-стрит, или в какой-нибудь мотель у причала, или в любой другой мотель в Тендерлойне. Мы проверили, его там нет.

«Я всё ещё убеждён, что он где-то рядом. Не думаю, что он уже знает, что мы его опознали. Возможно, он остановился в одном из самых фешенебельных отелей, например, в «Стэнфорде», «Фэрмонте» или «Мандарине», полагая, что мы этого не ожидаем. Думаю, в «Фэрмонте».

«Почему именно Фэрмонт?» — спросил Шерлок.

Пауза, затем Гриффин сказал: «Ощущение, всего лишь ощущение. Никаких гарантий».

«Не нужно» , — подумал Савич.

«Кроме того, судя по тому, что нам известно о нем и его связях, денег у него предостаточно, так что почему бы не успокоиться?»

«Тогда почему он остановился в этом отеле типа «постель и завтрак» в Атертоне, когда впервые приехал туда, чтобы убить судью Ханта?»

«Не знаю. Я понял, что его не так-то просто вычислить», — вздохнул Гриффин. «Пока он не убил Микки О’Рурка, я относился к нему иначе.

Мы опросим все отели, которые сможем, на этот раз с фотографией Сюй в руках.

Мы повесим его фотографию за стойками регистрации. Возможно, он всё ещё в той же бейсболке и солнцезащитных очках — ну, с этим мы ничего не можем поделать, кроме как предупредить их.

«Гриффин, сделай мне одолжение».

«Конечно, Шерлок, все, что тебе нужно».

«Будь осторожен, Гриффин. Он очень опасный человек. Пожалуйста, не забывай об этом».

«Хорошо. Слушай, я могу ошибаться насчёт Фэрмонта».

«Мне сказали, что такое случается нечасто, — сказал Савич. — Позвони, когда что-нибудь получишь».

—

Когда Ева и Гарри вышли из лифта на четвертом этаже, Ева взглянула в коридор и увидела офицера полиции Сан-Франциско и заместителя маршала, которые уже успели их заметить.

Оказавшись в комнате Рэмси, заместитель маршала Халоран быстро сказал:

"Что происходит?"

Ева сказала: «Я действительно все испортила, Джо».

Гарри сжал её руку. «Она имеет в виду, что Синди Кэхилл совсем плохо. Но, возможно, она наконец-то дала нам что-то полезное. Скоро узнаем».

К удивлению Евы, Рэмси читал шпионский роман, и разве это не было идеально? Она задавалась вопросом, что Савич узнает о Сю, шпионе и хладнокровном убийце, который хотел убить Рэмси.

Она наклонилась и поцеловала его в щеку. «Ты выглядишь очень горячо, знаешь?»

Он тоже выглядел уставшим. Но он вернулся, весь такой жёсткий, мрачный, с убийственной улыбкой, судья Дредд во плоти. «Я выгляжу круто? Значит, ты такой же лжец, как моя жена. Но я всё равно рад тебя видеть, лжец ты или нет». Он помолчал.

«Ева, глядя на тебя, я понимаю, что что-то произошло. Что?»

Ева сказала: «Синди Кэхилл сказала нам, что человека, который пытался тебя убить, зовут Сянь Сюй. Он американец китайского происхождения, родился в Индиане и похож на WASP, как и ты. Диллон и Шерлок пытаются его выследить. Полагаю, это имя тебе ничего не говорит?»

«Не больше, чем само имя Сюй», — сказал Рэмси. «Если они смогут его найти, возможно, я начну строить планы, как выбраться отсюда и вернуться к работе».

«Надо его сейчас же поймать, судья Хант», — сказал Гарри. «Он больше за тобой не придёт». Рэмси перевёл взгляд с Гарри на Еву, размышляя над этим, и Ева спросила: «Эй, как думаешь, ты успеешь домой к Дню благодарения?»

Рэмси осознал, что обезболивающие действуют на его мозг и, очевидно, на слух, потому что в этот момент ему показалось, что у Евы прекрасный голос. Он забыл о Дне благодарения, забыл обо всём, кроме её голоса. Он уставился на Еву. «Ты когда-нибудь брала уроки вокала?»

«Я? Боже, это как играть на ржавой пиле. Вот что чувствуют мои голосовые связки. Рэмси, ты недавно принимал обезболивающие?»

«Ну да, пару минут назад. Тебе повезло, что я ещё не сплю».

Она взяла его руку и сжала её. «Привет, Хэлоран. Если хочешь ещё раз сыграть в покер с судьёй Хантом, сейчас самое время».

—

Шерлок и Савич сидели в кабинете охраны рядом с вестибюлем, Гриффин разговаривал по телефону. Он говорил так возбужденно, что она надеялась, что он не за рулём.

«Мы его поймали! Удивительно, как всё изменилось благодаря этой фотографии».

Шерлок сказал: «Давай я включу громкую связь, Гриффин. Ладно, порадуй нас».

«Сюй здесь, в отеле «Фэрмонт». Дежурная регистраторша узнала его, изучив фотографию. Она привыкла видеть его в солнцезащитных очках и бейсболке, но сегодня утром он вышел из ресторана после завтрака и задал вопрос консьержу. Она поздоровалась с ним. Он ответил ей «доброе утро» и улыбнулся.

Она добавила, что у него очень приятная улыбка. Похоже, наш господин Сюй либо забыл солнцезащитные очки, либо не позаботился сегодня утром скрыть своё лицо от посторонних глаз. Возможно, он не собирается задерживаться надолго.

Они так громко зааплодировали, что Гриффин ухмыльнулся. Охранник за видеопультом больницы повернулся к ним и побрызгал их кофе, поскольку они, казалось, были готовы пожать руку всему миру.

Шерлок сказал: «Гриффин, ты гений. Я преклоняюсь перед тобой. Расскажи нам всё».

«Его сейчас нет в отеле. Сотрудница регистратуры сказала нам, что в последний раз, когда она его видела, он направлялся к входным дверям отеля».

Савич спросил: «Гриффин, регистратор сказал, что он вез что-то с собой, например, багаж?»

«Я её не спрашивал. Подождите». Через две минуты Гриффин снова вышел на связь. «Она не помнит, чтобы он что-то нес».

Савич сказал: «Если он считает, что Синди мертва, он может решить, что его работа здесь выполнена. Он мог оставить багаж в машине, прежде чем пойти завтракать. Гриффин, поговори с консьержем. Узнай, какой вопрос задал Сюй».

Гриффин вернулся через минуту. «Консьерж, который разговаривал с Сю, сейчас не на дежурстве. Я попробую позвонить ему, чтобы узнать, помнит ли он, что хотел Сю. Я вам перезвоню».

Савич сказал: «Гриффин, оставайся в вестибюле. Если Сюй вернётся, позвони нам, но не пытайся его задержать, хорошо? Сколько агентов с тобой?»

«Нас двое».

«Постарайтесь выглядеть как довольные туристы. Чейни или я вам позвоним».

Когда он отключил свой мобильный, Савич сказал: «Я думаю, что нужно сделать все просто.

Мы ждем его в его комнате, чтобы не было никаких шансов, что кто-то из прохожих пострадает».

Шерлок склонила голову набок, глядя на Диллона. «Как думаешь, он уйдёт навсегда?»

«Не знаю. Он осторожен и умен. Он не выписался из отеля «Фэрмонт» сегодня утром, но если у него в машине есть багаж, он может не вернуться».

«Держу пари, он уже знает, что Синди жива, и, конечно же, Рэмси тоже. Думаешь, он бросит всё и сбежит?»

«Ничто из того, что он делает, меня не удивит. Мы знаем только три места, куда он может пойти: обратно в «Фэрмонт», в один из аэропортов или сюда, в больницу».

«Он должен знать, что мы его здесь готовы, Диллон, и что Рэмси и Синди Кэхилл хорошо защищены», — сказал Шерлок.

«Тоже Рэмси был в лифте. Позвони Ив, пусть она предупредит полицейских вместе с Рэмси. Сегодня должно произойти что-то важное. Мы просто не знаем, где».

Они шли к парковке, когда Савичу позвонили из отделения интенсивной терапии.

У Синди Кэхилл начались судороги. Она не выжила. Она была мертва.

Больница общего профиля Сан-Франциско

Сюй быстрым шагом прошёл через кампус больницы общего профиля Сан-Франциско до Потреро-авеню. Он повернул направо и пошёл к Двадцать второй улице, где припарковал свой Audi в тихом жилом переулке.

Воздух Сан-Франциско был свежим и прохладным, облака бежали по серому небу. Наконец он смог на секунду взглянуть на них и вздохнуть с облегчением. Он усмехнулся. Он пошёл на огромный риск, приехав в больницу, и теперь, когда Синди хватило благородства умереть, ему не пришлось идти на ещё больший риск, пытаясь убить её самому.

Эта маленькая женщина, Линь Мэй, в конце концов стала убийцей.

Он переживал из-за этого как собачья кость. У Синди были бы все основания обратиться в ФБР, и если бы она рассказала им то, что знала, они бы в конце концов нашли того Сянь Сю, который стал Джо Китсом. У Агентства национальной безопасности не было бы никаких записей о Джо Китсе или его связях с китайской разведкой, но он никогда бы больше не стал Джо Китсом. Он стал бы международным беглецом, разыскиваемым за убийство, чья жизнь зависела бы от китайцев, если бы они позволили ему сохранить свою жизнь.

Удалось ли Синди поговорить с агентами ФБР, которых он видел выходящими из отделения интенсивной терапии перед её смертью? Он не был уверен, но это было маловероятно. Ей сделали серьёзную операцию; до сегодняшнего утра у неё в горле была трубка. Если она и была в сознании, то недолго. Он слышал лихорадочные сигналы с мониторов, видел, как персонал спешил к её палате. Они были там долго. Когда они вышли, он понял, что она мертва, по выражению их лиц.

Синди отправилась на встречу со своим создателем, кем бы он ни был, и унесла с собой его секреты. Он думал о её смерти, гадал, знала ли она вообще, что умирает, или была слишком одурманена, чтобы осознать происходящее. К своему удивлению, Сюй увидел лицо матери, увидел, как она тяжело дышит, пока он стоял там с окровавленным ножом в руке, наблюдая за ней на кухне их маленького загородного дома, схватившись за её горло, потому что она не могла дышать, пока она опускалась на колени на пол.

Он пошёл быстрее. Смерть его матери была давно, давно позади .

Его учили блокировать бесполезные воспоминания, сосредотачиваться на важном и текущем, а не погрязать в прошлом, переживая моменты, которые он не мог изменить. Его первоочередной задачей было вернуться к своему начальнику в Пекине, полковнику Нгу, крепкому, как гвоздь, коротышке с золотым зубом во рту. Ему предстояло тщательно отрепетировать, убедить Нгу, что больше нет свидетелей, способных причинить им вред, что киберразведывательное подразделение Нга не может быть связано ни с чем произошедшим. В конце концов, Сюй принёс им ценный приз – последние американские исследования Stuxnet, или, по крайней мере, значительную их часть. Кто мог бы его винить, если бы ему пришлось испачкать руки, лишь бы все были в безопасности? В конце концов, они, конечно, поступят, как захотят, но он надеялся, что они сочтут его слишком полезным, чтобы тратить его впустую.

После восьми долгих месяцев всё наконец-то изменилось, и ему больше не нужно было оставаться. Забрав багаж в отеле «Фэрмонт», он на своей «Ауди» собирался отправиться в шестичасовой путь до Лос-Анджелеса. Ни за что на свете он не собирался приближаться к аэропорту Сан-Франциско. Он на мгновение представил, как машет на прощание с высоты тридцати трёх тысяч футов этим идиотам-агентам ФБР, которые всё ещё его ищут, в Гонолулу.

Через десять минут, подойдя к своему «Ауди», Сюй насвистывал. Он открыл дверь ключом и сел за руль. Он на мгновение замер, глядя в лобовое стекло. Солнце выглянуло из-за облаков, полное и жаркое.

Он любил этот прекрасный город с его клубящимся первозданным туманом, который врывался через Золотые Ворота и исчезал. Никто не должен жить в Пекине, где гниют лёгкие от загрязнения, а песчаные бури из пустыни Гоби окрашивают небо в коричневый цвет, душив жителей даже сквозь маски. Толпы людей, бесчисленные миллионы, пытающихся выжить в городе, где здания, казалось, росли каждую секунду, настолько некачественно построенные, что начинали разваливаться прямо на следующий день, если только недобросовестные местные чиновники не выселили вас первыми.

По дороге на север, в город, он вспоминал студенческие годы в Беркли, где со всей энергией и невежеством юности протестовал против «cause du jour» – обычно вариации на тему Америки как декадентской пустыни. Теперь он улыбался, думая, как с помощью Джойс, обе ярые молодые коммунистки, усвоили это. Вот только Джойс была гораздо большим, гораздо большим. Только живя в Пекине, он осознавал, что китайское правительство на всех уровнях может преподать американским придуркам уроки коррупции. Его идеализм умер там, утонув во всей бюрократической чепухе и мошенничестве, пронизывающем всё. Он наблюдал за протестами, видел, как они выкрикивали свою жалкую правду, видел, как китайское правительство наступало им на шею. Как можно продолжать верить в общество, в котором нельзя доверять даже еде, которую ешь, и воздуху, которым дышишь? Единственными людьми, которым можно было доверять в Китае, были собственные близкие, а у него никого не осталось.

За полтора года своего пребывания в этом районе Сюй надеялся, что сможет там жить, хотя его хозяева удивились бы, узнав, что он оставит позади великолепные апартаменты, которые ему предоставили недалеко от Запретного города.

Возможно, через год-два, когда всё это останется позади, он сможет подумать о самостоятельной работе. У него была репутация в влиятельных кругах.

Он увидит.

Он посигналил водителю, подрезавшему его, когда тот сворачивал на Калифорнийскую улицу. Он знал, что местные жители считают движение здесь просто сумасшедшим, и фыркнул от смеха. Даже Лос-Анджелес не мог сравниться с Пекином, столицей мирового трафика, с его бесконечными потоками велосипедистов, петляющими между машинами на переполненных дорогах. Однажды он даже видел худенького малыша, крутившего педали на толстой каменной стене.

Он смотрел на людей, идущих по тротуарам: большинство с телефонами в ушах, большинство занятые мелкими проблемами своей жизни. Они понятия не имели, что происходит вокруг.

Пришло время вернуться в Пекин и изложить свою позицию. Он не выходил на связь с тех пор, как забрал О’Рурка, и теперь решил подождать.

Лучше всего сделать это лично.

Сюй почувствовал во рту привкус страха. Он был липким и зловонным, словно кровь, хлещущая из горла Микки и разбрызгивающаяся по стенам этой жалкой хижины.