Мелисса прошипела: «Ты думаешь, я убила этого кретина? Этот ублюдок обчистил мой банковский счёт и сбежал. Он всё ещё прячется…» Она сделала ещё один шаг к Пепперу.

«Мелисса Кей, остановись!» — резко сказал Гриссом. — «Неважно, что они говорят. Уходите оба. Можете поговорить с моими адвокатами».

Дверь больничной палаты открылась, и вошли трое мужчин. Во главе шёл седовласый джентльмен в сшитом на заказ сером шерстяном костюме и подходящем к нему тёмно-синем галстуке. Маникюрша, вероятно, приходила к нему в кабинет каждую неделю, чтобы подстричь ногти. Второй мужчина был точной копией первого, только в молодости. Что касается третьего, Савич сразу понял, что он не юрист.

Он был немного похож на Гриссома. Значит, это Райман Гриссом, его сын.

Савич знал, что ему сорок, он был женат и разведен трижды, как и его сестра.

У него было трое детей, все жили с матерями, все за пределами штата, и почему? Неужели он был жесток? Он был крупнее отца и в хорошей форме, казалось, что он истово следил за своим телом. У него были густые тёмные волосы с проседью на висках и ухоженные усы. В отличие от глаз младшей сестры, его взгляд был мутным, его невозможно было прочесть, выражение лица – чётким. Он ничего не сказал, лишь посмотрел на Савича и нахмурился, затем на Пеппер, опустив взгляд ниже, оценивая её тело. Савич отвёл взгляд от Раймана Гриссома, представился и Пеппер двум адвокатам, предъявив их документы. Когда документы были должным образом изучены, Савич спросил Раймана: «Вы сын мистера Гриссома?»

Райман Гриссом кивнул, наклонился к Савичу, желая отстраниться, желая припугнуть его. Савич лишь улыбнулся. «Я так понимаю, вы были кулаком своего отца уже два десятилетия. Вы убили Джоша Этвуда?»

Райман пренебрежительно рассмеялся: «Вы, клоуны, жалкие.

Оставьте моего отца в покое. Убирайтесь.

Старший юрист вернул им документы и сказал звучным голосом:

«Вы больше не будете пытаться допросить мистера Гриссома без нашего присутствия. Понятно?»

Жаль, но веселье закончилось. Савич хотел узнать, что Пеппер сможет выжать из дочери Гриссома. Но теперь не было смысла пытаться добиться чего-то большего, особенно когда рядом были его адвокаты из топ-менеджмента пищевой цепи.

«Конечно», — сказал Савич и улыбнулся Райману Гриссому, который выглядел так, будто был бы рад заманить Савича в переулок. Ему нравилось дразнить Раймана, просто чтобы посмотреть, что тот сделает, сможет ли он удержаться на плаву.

Они вышли, пройдя сквозь строй холодных, жёстких взглядов. По пути к больничному лифту Пеппер сказала: «Жаль, что им пришлось явиться, но смысла оставаться нет. Райман Гриссом, тот ещё жуткий тип, Диллон. Похоже, и он, и Мелисса Кей хотели на тебя наброситься». Она вздохнула. «Жаль, что у нас не было больше времени. Хотелось бы ещё раз спровоцировать Мелиссу Кей, посмотреть, что она сделает, придёт ли она за мной, несмотря на приказ отца. Держу пари, она пускает в ход кулаки. Никакой особой утончённости, просто неприкрытая жестокость».

Савич сказал: «Тем не менее, мы добились того, за чем пришли, Пеппер. Мы предупредили их, что в деле замешаны федеральные агенты, и что они находятся под следствием.

Это должно нарушить привычный ход дел Гриссома. И он знает, что заткнуть рот Элиоту Нессу не решит его проблем. Мы оказали Элиоту услугу.

Она снова вздохнула. «Всё равно, мне очень хотелось бы ещё разозлить Мелиссу Кей, посмотреть, что она скажет. Гнев, который она постоянно таит, делает тебя беспечным».

Савич похлопал её по руке. «Может, в следующий раз. Она — бомба замедленного действия. Ты почитал её досье, много плохого поведения. Она чуть не потеряла самообладание, когда ты упомянул её второго мужа. Она вполне могла попросить отца, чтобы он исчез».

«Если бы Гриссом не держал её удушающую цепь, я бы в итоге арестовал её за нападение на федерального прокурора. Она слишком привыкла, что её могущественный папочка выкупает её из беды». Пеппер сказала: «Жаль, что он её отвёз, я очень хотела, чтобы она на меня напала». Пеппер хрустнула костяшками пальцев и безумно улыбнулась Савичу. «Проверь мой чёрный пояс. Федеральная сучка — мне нравится, это даёт мне чувство всемогущества».

Савич сказал: «Извини, Пеппер, я бы предпочел, чтобы она напала на меня, а не на тебя».

«Нет. Вы бы лучше сдержались. Держу пари, все звонки о домашних беспорядках, которые получала полиция во время трёх недолгих браков Мелиссы Кей, были на её совести.

Она — действующий вулкан».

Савич сказал: «Я не сомневаюсь, что вы могли бы прижать ей ноги за уши».

Он на мгновение замолчал, с сожалением глядя на меня. «Хотел бы я это увидеть».

Пеппер улыбался, когда двери лифта открылись и они вошли.

В глубине лифта стояли молодой человек и молодая женщина со стетоскопами на шеях, словно ходячие мертвецы. Савич готов был поспорить на свою следующую зарплату, что они стажёры. Друг-врач сказал ему, что год стажировки — это своего рода обряд посвящения. Савичу стоило спросить: обряд посвящения во что именно?

Пеппер вздохнула, прекрасно понимая, что ее слушают: «Мне бы очень хотелось надрать ей задницу».

Молодая женщина зевнула и, выходя из лифта на втором этаже, криво улыбнулась: «Не думаю, что я смогла бы сейчас надрать себе задницу, но удачи тебе в этом».

Молодой человек посмотрел на Пеппера, и в его усталых глазах вдруг блеснул огонёк. «Я бы поставил на тебя».

OceanofPDF.com

11

Офис окружного прокурора

Площадь правосудия

Порт-Франклин

СРЕДА

Когда Савич и Пеппер забрали Гриффина из кабинета Джетера, где он обзванивал других по другому делу, Джетер сказал ему, что это удачное время – Хейлсток был у него в кабинете. Он также сказал, что секретарша Хейлстока скорее пойдет на войну, чем пустит кого-либо к нему без предварительной записи, и может даже укусить его, если сочтет, что он не желает Хейлстоку добра. Савич хотел было попытаться быть любезным, но когда она посмотрела на него из-за своей большой таблички – миссис Куигли – прямо на столе, с недоверием и вызовом на лице, он понял, что должен сначала укусить ее. Он прошептал Пеппер и Гриффину: «Предоставьте это мне», – и протянул ей свои документы. Он наклонился вперед и пристально посмотрел на нее. «Я специальный агент Савич, ФБР. Вы сообщите мистеру Хейлстоку, что мы хотим его видеть. Сейчас же». Он посмотрел на часы, скрестил руки на груди, не притопывая ногой, потому что она не хотела этого видеть.

Миссис Куигли вздрогнула, облизнула губы и прошептала: «Но он занят, агент Савич. Я... он вас ждет?»

Савич наклонился к её лицу, почти касаясь его, и положил руки на стол. «Я сказал сейчас».

Она кивнула головой и быстро набрала три цифры на телефоне.

«Мистер Хейлсток, к вам пришли агенты ФБР». Она повесила трубку прежде, чем он успел что-либо сказать, быстро встала, постучала в дверь, открыла её и быстро отступила, не сказав ни слова.

Пеппер прошептала: «Мне нравится смотреть, как ты играешь мистера Железного Кулака».

Прокурор штата Хейлсток быстро поднялся, настолько удивлённый тем, что Куигли вообще подпустил их к своему кабинету, что у него отвисла челюсть. Затем он замер, оценивая их. Он не был глуп. Он знал, что опасность затрагивает его.

Офис. Савич представился, представился Гриффином и Пеппер, но не пожал руки. Каждый из них бросил свои удостоверения на стол Хейлстока и ждал в гробовой тишине. Савич заметил, как дернулся левый глаз Хейлстока. Он оглядел кабинет здоровяка. Ряд широких окон, выходящих на площадь Правосудия, был большим, с застеклёнными дверцами, чтобы не было бликов. Кабинет был ультрасовременным и в то же время минималистичным: ни компьютера, ни бумаг, ни фотографий любимых членов семьи в рамках на стеклянном столе с хромированными вставками. Картины на стенах были абстракционистскими – чёрно-красные пятна, похожие на потрошеную рыбу.

Хейлсток вернул им документы, прочистил горло и произнес красивым, глубоким голосом: «Почему вы здесь?»

«Чтобы обсудить полученные вами доказательства против Элсона Гриссома».

«Ага. Должен сказать, я удивлён, что ты пришёл так скоро».

«Все, что у вас есть, было доставлено вчера в здание Гувера».

«Значит, вы хотите обсудить федеральные преступления, которые он якобы совершил?»

«Помимо прочего».

Хейлсток резко кивнул им, указывая на светло-серый кожаный диван, перед которым стоял хромированный журнальный столик со стеклом. Он сидел напротив них в кресле, похожем на королевское, с двумя витиеватыми подлокотниками и высокой спинкой на резных ножках, что делало его на добрых шесть дюймов выше всех сидящих на диване. Хейлсток откинулся назад, легко положив руки на подлокотники кресла – король, словно царствующий.

«Я знаю вас, агент Савич. Похоже, вы и ваша знаменитая жена любите работать перед камерой».

Это был отличный удар. Савич с невозмутимым видом сказал: «Я тоже слышал о вас, мистер Хейлсток, король лоубола. Насколько я знаю, вы весьма популярны среди адвокатов по уголовным делам из Порт-Франклина и их клиентов».

Хейлсток напрягся, лицо его покраснело, но через мгновение он сумел взять себя в руки. Он вздернул подбородок. Он чётко сказал: «Я слежу за тем, чтобы под моим руководством система правосудия Порт-Франклин не была перегружена обвиняемыми, которые больше года ждут в тюрьме своей очереди на слушание».

Пеппер с лёгким южно-южным акцентом в голосе сказала: «Полагаю, полиции не нравится, что преступники так быстро возвращаются на улицы и совершают ещё больше преступлений. Но к делу, мистер Хейлсток. Агент Савич, агент

Хаммерсмит и я здесь, чтобы координировать наши усилия с вами. После того, как вы добьётесь осуждения Элсона Гриссома по ряду обвинений, включая хищение и отмывание денег, вы, конечно же, захотите возобновить расследование его участия в заговоре с целью убийства тринадцатилетнего Джоша Этвуда и его матери, Хильди Этвуд, не говоря уже о вероятности того, что начальник полиции Беллисона Харлан Джейкобс получил взятку от Гриссома за сокрытие доказательств этих убийств. После того, как вы добьётесь признания Гриссома виновным, мы будем судить его в федеральном суде за незаконный оборот наркотиков между штатами. Полагаю, если мы будем работать вместе, Элсон Гриссом будет отбывать пожизненное заключение в тюрьме штата Ред-Онион, и если он ещё будет дышит, когда выйдет на свободу, мы переведём его в одно из наших федеральных учреждений.

Хейлсток постукивал пальцами по подлокотникам своего кресла с электроприводом: тук - тук-тук , – и напряженно размышлял. Наконец он произнёс назидательным голосом, словно профессор колледжа, читающий лекцию студентам: «Подлинность показаний, представленных гражданином-мстителем, оценивается, и пока преждевременно предсказывать нашу реакцию. Всегда есть процессуальные вопросы и необходимость дальнейшего расследования, как вы говорите, из-за которых продвижение вперед так быстро, как вы предлагаете, несколько проблематично. Если же вы сочтете доказательства, касающиеся обвинений в хранении наркотиков, убедительными, вы можете выдвинуть собственные обвинения против мистера Гриссома в любое удобное для вас время. Если вы сначала допросите его в федеральном суде, вы дадите нам время решить, как лучше действовать с предполагаемыми доказательствами против него в Содружестве Вирджиния».

Пеппер посмотрела на него, изумленно приподняв бровь.

«Предполагаемые доказательства? Мистер Хейлсток, я лично изучил эти доказательства, включая аудио- и видеозаписи, представленные вам на пресловутом блюдечке, и мы с коллегами сочли их ошеломляющими. Осмелюсь предположить, что даже стажёр без проблем добился бы обвинительного приговора по его финансовым преступлениям.

Конечно, убийство Джоша Этвуда и его матери потребует дальнейшего расследования. Ваша задача — довести дело до конца и в расследовании этих двух убийств.

«Нет никаких доказательств того, что мать Джоша Этвуда была убита».

Гриффин сказал: «Насколько нам известно, начальник полиции Порт-Франклина Данн Першинг готов возобновить дело о смерти миссис Этвуд, которую начальник полиции Беллисона Харлан Джейкобс признал несчастным случаем. Как вам известно, есть доказательства того, что Джейкобс мог быть подкуплен мистером Гриссомом, чтобы тот признал её смерть несчастным случаем».

Хейлсток пожал плечами. «Вы имеете в виду два чека, выписанные жене Харлана Джейкобса? Они могли быть на что угодно, но шеф Першинг волен поступать, как считает нужным». Он подался вперёд, словно изображая рассудительного и серьёзного человека.

«Как я уже сказал, если вы считаете, что обвинения в незаконном обороте наркотиков против мистера Гриссома имеют наибольшие основания и имеют наибольшие шансы на успех в суде, позвольте мне заверить вас, что я не буду вам вмешиваться, честное слово».

Это было хорошо сделано. Савич медленно произнёс: «По моему многолетнему опыту, господин...

Хейлсток, вы — первый государственный обвинитель, который представил нам преступника до того, как его осудят в суде штата».

Хейлсток скучающим голосом произнёс: «Как я уже говорил, агент Савич, многие представленные доказательства, касающиеся предполагаемых финансовых преступлений мистера Гриссома, сомнительны, а их преследование запутано и неопределённо. Я предсказываю, что такое обвинение приведёт к длительному и дорогостоящему судебному разбирательству с неопределённым исходом, учитывая капризы присяжных. И такого судебного разбирательства я бы предпочёл избежать. В любом случае, это менее серьёзные обвинения, в то время как федеральные обвинения, связанные с наркотиками, более убедительны». После короткой паузы он добавил:

«Многие адвокаты в моем офисе с этим согласны».

Пеппер мечтал, чтобы его нос вырос вместе с этой громадой. Многие из его адвокатов с этим согласились? Ей хотелось его пнуть. Пора воззвать к его самолюбию. «Мистер...

Хейлсток, должен сказать, я удивлён, что ты не поёшь «аллилуйя». Ты же, конечно, понимаешь, что привлечёшь к себе национальную огласку, если привлечёшь Гриссома, давнего криминального авторитета, к суду и осудишь его не только за хищение, но и за хладнокровное убийство тринадцатилетнего мальчика.