1
Порт-Франклин, Вирджиния
Эллисон юркнула под простыню после ночного похода в ванную. Она лежала неподвижно, вдыхая сладкий летний воздух, прислушиваясь к ночным звукам за открытым окном – симфонии сверчков, уханью сипухи, ветру, шелестущему дубовыми листьями у окна. Воздух был тяжёлым и влажным, поэтому она вскоре сбросила простыню. Даже в розовых пижамных шортах и майке этого было недостаточно. Она скатилась с кровати и подошла к настенному выключателю рядом с дверью спальни, чтобы включить потолочный вентилятор. Её палец уже нажал на выключатель, когда услышала медленные, лёгкие шаги на лестнице, шаги на цыпочках и знакомый скрип седьмой ступеньки. Кто-то из родителей не спал? Она открыла дверь, выглянула в тёмный коридор, начала звать и замерла. Двое мужчин тихо шли к спальне её родителей в конце коридора. В свете ночника в коридоре она увидела, что у каждого из них было оружие. Сначала она не поняла, потом испугалась, оцепенела. Стоит ли кричать родителям, предупредить их?
Она закрыла дверь, схватила мобильный телефон, зарядное устройство которого лежало на столе, и набрала 911. В тот же миг глубокий мужской голос спокойно спросил: «Что у вас случилось?»
Она прошептала: «Двое мужчин идут к спальне моих родителей, и у них оружие. Помогите, пожалуйста, помогите».
Она услышала два хлопка и поняла, что это выстрелы. В голосе Эллисон послышался рыдание от ужаса. «П-пожалуйста, поторопитесь, я слышала, как они стреляли в моих родителей!»
Голос мужчины был резким. «Ты можешь выйти из дома?»
«Да, да».
«Идите сейчас же! Спрячьтесь. Помощь сейчас придёт».
Ей нужно было что-то сделать, она хотела помочь родителям, но что? Мужчина по телефону был прав: ей нужно было спрятаться, иначе её тоже убьют. Эллисон
вытолкнул москитную сетку на окне спальни, выбрался на карниз и прыгнул на толстую дубовую ветку, почти касаясь дома.
Она рыдала от страха и неуклюжести, но она делала это столько раз, что не падала. Она перебиралась с ветки на ветку, то раскачиваясь, то ползком. Она услышала над собой низкий, злобный голос: «Вижу эту маленькую сучку! Дай мне её!»
Эллисон услышала выстрел и почувствовала острую боль чуть выше правого уха. Перед глазами всё побелело, мир закружился и закружился, и она чуть не упала с ветки, но сумела распрямиться и удержаться. Она услышала ещё три выстрела, все над собой. Она почувствовала, как осколок дерева вонзился ей в руку, и боль пронзила её.
У неё кружилась голова, мир кружился, но страх вернул её к жизни. Она знала, что должна спуститься на землю, спрятаться, иначе её застрелят, как застрелили её родителей. Она лазила по этому дереву с самых ранних лет, и хотя голова стучала, а рука горела, она не колебалась. Она ступила на нижнюю ветку, затаила дыхание и преодолела последние шесть футов до земли. Она перевернулась и побежала. Она бежала со всех ног к роще деревьев, тёмные тени жались друг к другу, рыдая, дыхание сбивалось. Казалось, они были в тысяче миль отсюда, но она продолжала бежать. Прозвучали ещё два выстрела, и трава взметнулась у её ног. Она сменила направление, пошла зигзагами, оглянулась через плечо на мужской крик и чуть не споткнулась. Она почувствовала, что кровь из раны на голове стекает по её лбу и попадает в глаз.
Эллисон, пошатываясь, с трудом дыша, добралась до деревьев, упала на колени за огромным старым дубом и вытерла кровь с лица. Она посмотрела на свою руку – мокрую, липкую, кровь была чёрной в лунном свете. Её подступила тошнота, и мир перевернулся. Она упала на бок, обхватив себя руками. Она кричала от боли и страха, пока не услышала крики и не поняла, что не может больше здесь оставаться. Мужчины приближались, бежали к лесу, к ней.
Ей пришлось двигаться, спрятаться, иначе ее бы заметили, загнали и застрелили.
Черные, ужасающие мысли пронеслись в голове Эллисон: о родителях, мёртвых в постели, залитых кровью, чёрной, как кровь на её руке, стекающей по лицу. О родителях. Она почти слышала их голоса, кричащие ей, чтобы она двигалась, чтобы была в безопасности. Она отбросила горе, пошатываясь, поднялась на ноги и побежала к знакомой, усыпанной листьями тропинке через лес, которая проходила мимо входа в пещеру Уилликера, спрятанную под навесом густых дубовых ветвей. Она провела там много часов,
В детстве она жила в своём собственном убежище, но теперь, когда ей было двенадцать, она бывала там редко, ведь её первый подростковый день рождения должен был состояться всего через полгода. Добравшись до пещеры, она упала на четвереньки, подняла кусты, закрывавшие её, проползла через узкий вход и вернула кусты на место. Не имело значения, что она не могла заглянуть внутрь, потому что хорошо знала пещеру, знала, как узкий, извилистый каменный коридор расширяется, уводя обратно в холм, где свод пещеры возвышался над её головой.
Она застонала, заползая на древнее потертое одеяло, всё ещё спутавшееся на песке у стены пещеры. Перед глазами всплыли спутанные образы: она сама, ребёнок, прячется в своём убежище, пьёт запрещённую диетическую колу и ест вредную еду, чувствует себя самонадеянной, обманув мать. Старая сумка из-под продуктов, которую она держала рядом с одеялом, всё ещё была на месте, полная детских сокровищ. Она вытащила из сумки футболку с Ленни Стайлзом, которая показалась ей достаточно чистой. Она стянула майку, в которой спала, вытерла ею кровь с лица и прижала её к кровавой ране на голове, как показывают по телевизору. Рука кровоточила не сильно, но пульсировала, словно гвоздь, пытающийся пронзить кожу. Когда кровотечение остановилось, она натянула футболку и прижалась спиной к стене пещеры. Голова всё ещё кружилась, её тошнило, поэтому она сосредоточилась на старой сумке из-под продуктов.
Она застыла от страха, дышала с трудом. Она почувствовала новую боль.
Она посмотрела на свои босые ноги, исцарапанные и с несколькими ссадинами, из которых сочилась кровь. Она ничего не почувствовала во время своего безумного бега, но теперь… погодите… это были голоса? Мужские голоса? Она прижала кулак к губам, чтобы сдержать рыдания. Они следовали за ней, они были близко. Увидят ли они вход в пещеру сквозь листву и кусты? Она отступила назад в пещеру, за угол и ждала, не шевелясь. Затем она услышала сирены, но поняла, что помогать родителям уже слишком поздно. Она услышала мужские голоса, знала, что они ближе.
Они найдут её. Она плакала, прижавшись спиной к стене пещеры.
OceanofPDF.com
2
Кингс-Каньон
Северная Территория
Австралия
«Всё хорошо, милая, всё хорошо. Ты в безопасности. Давай, просыпайся, тебе приснился кошмар. Всё хорошо. Я тебя поймаю».
Она услышала его голос, мужской голос, и он был близко, слишком близко. Ужас сжал ей горло, сердце заколотилось. Мужчины были рядом, они шли убить её, как убили её родителей. Она боролась как дикарь, отбиваясь от его рук, державших её.
Он крепко прижал её к себе и продолжал шептать ей в щеку, тихо и спокойно. Она медленно пришла в себя, икая от страха, застрявшего в горле. Она увидела над собой смутное лицо – лицо, которое она знала, которому доверяла. Он обнимал её, гладил по спине, продолжая говорить своим тихим, лёгким голосом, неся какую-то ерунду, успокаивая её. Наконец она поняла, кто это.
Еще один кошмар.
Эллисон прошептала: «Дядя Лео?»
«Да, детка, я здесь. Всё в порядке. Ты в безопасности. Я тебя поддержу».
"Мне жаль."
Лео продолжал держать ее, слегка поглаживая ее по спине, медленно и легко, словно она была раненым и испуганным кенгуру, запутавшимся в колючей проволоке. «Не глупи. Мне бы тоже снились кровавые кошмары, если бы я прошла через то, что ты. Вот так, дыши глубже, это моя девочка». Он поцеловал ее в лоб. Медленно образы из ее сна расплывались и исчезали. Странно, но иногда во сне она чувствовала боль от пулевого ранения в голову и рану в руке от осколка дерева. Она еще раз глубоко вздохнула, обняла его за спину и прижалась лицом к его груди.
На этот раз избавиться от парализующего страха оказалось проще. Хотя в палатке было приятно тепло, она вздрогнула и прижалась теснее. Она чувствовала щекой ровное, сильное сердцебиение дяди Лео, тепло его больших рук, скользящих по её спине. Мир, её новый мир, снова сплелся воедино.
Кошмары стали сниться реже, но всё же, когда они выходили на прогулку с одной из своих небольших туристических групп, дядя Лео спал в её палатке, подложив под неё спальный мешок. «Как думаешь, кто-нибудь из спортсменов слышал, как я кричал?»
Она всегда спрашивала. Его голос был тихим и нежным, его тёплое дыхание овевало прохладный ночной воздух у её щеки. «Нет, на этот раз ты не кричала. Ты понимаешь, что это твой первый кошмар за неделю? Это очень хорошо».
«Тогда как вы узнали?»
Он не говорил ей, когда она ворочалась, хотя бы раз, он был совершенно бодр.
«Ты стонала и металась в спальном мешке. А теперь дыши глубже, дорогая. Вот, выпей воды».
Лео протянул ей бутылку воды, наблюдая, как она пьёт, как вода капает с её подбородка. Он вспомнил первую ночь, когда был с ней, спал на койке в её больничной палате. Он резко проснулся, когда она закричала, схватился за нож, которого, конечно же, нигде не было рядом. Он помнил, каким беспомощным себя чувствовал, но и тогда притянул её к себе, обнял и говорил какую-то чушь, пока она не затихла, кивнув медсестре, которая молча подошла к двери. Даже спустя полгода его сердце разрывалось, когда она видела этот кошмар.
Он укачивал её, чувствуя, как ей наконец стало легче. Он вспомнил телефонный звонок из полиции Порт-Франклина, штат Вирджиния, где сообщили об убийстве его сестры и её мужа, а племянница попала в больницу с черепно-мозговой травмой. Ему потребовался целый день на одномоторном винтовом самолёте и несколько перелётов через Тихий океан, чтобы добраться до неё. Он был убит горем, в ярости, требовал объяснить, кто это сделал, но у полиции не было ответов. Возможно, это было вторжение в дом или неудачное ограбление, говорили они. Сначала он звонил детективу Джетеру Торпу каждую неделю, но после каждого звонка ему приходилось говорить Эллисон, что ничего нового. По крайней мере, теперь она в безопасности с ним, её единственная живая семья, в её новом доме в Австралии. Сначала он боялся, что несёт полную ответственность за двенадцатилетнюю девочку, но это продолжалось недолго. Теперь она принадлежала ему.
Лео был холостяком и любил то, что он называл «безопасной» опасностью. Ему был тридцать один год, и многие считали его возвращением к временам лихачей. Он стал знаменитостью, и это всегда забавляло и удивляло его.
Потому что он боролся с крокодилами? Нет. Потому что он знал, как выжить в глубинке? Да.
В эти выходные он и Эллисон возглавили группу из четырёх спортсменов из Алабамы в сложном походе по Северной территории. В команде был только один член команды — его хороший друг Джавли, абориген. Шесть лет назад он основал вместе с Джавли компанию Extreme Australian Adventures.
Они оба пережили почти всё, что могла им преподнести эта глубинка, и Лео любил эту жизнь, любил быть никому ничем не обязанным, кроме своего партнёра. Но теперь у его сестры была двенадцатилетняя дочь, которая пережила убийство родителей, и сама выжила после выстрела. Как раз перед его приездом в Порт-Франклин в больнице на неё было совершено второе покушение, предотвращенное медсестрой, которая кричала до тех пор, пока мужчина не бросился вниз по лестнице. Его тоже не нашли. У Лео кровь стыла в жилах при мысли о том, что её могли убить на больничной койке. Полиция приветствовала его как спасителя, когда он прибыл. Он был не только дядей Эллисон Рендаль, но и собирался увезти её в Австралию, на другой конец света, где она будет в безопасности.
Лео привёз её в свой просторный стеклянный дом недалеко от Порт-Дугласа, на вершине скалы с видом на Большой Барьерный риф. Его племянница была молчаливым, худеньким ребёнком, поначалу потерянным и горюющим, пугалась каждого звука и относилась к нему с подозрением, хотя знала, что он её дядя, младший брат её матери.
Он привёз её в место, такое же незнакомое ей, как инопланетная планета. К счастью, она спала большую часть пути во время перелёта из Вашингтона в Сидней и из Сиднея в Кэрнс, а когда бодрствовала, он не усложнял ей жизнь. Времена года в Австралии были противоположны американским: зима была летом, а лето зимой. Он сказал ей, что по его двору прыгают кенгуру, и ей нужно остерегаться крокодилов. Он обхватил её лицо ладонями и сказал, что Австралия так прекрасна, что у неё сердце забьётся. Она прошептала ему: «Я читала всё о Ботани-Бей, как англичане отправляли туда своих пленников».
Шесть месяцев назад , подумал он, а теперь уже январь ; такой короткий срок по меркам, но она так легко влилась в его жизнь, что он и не смел надеяться, проникла в его жизнь, в его сердце. Впервые в жизни Лео почувствовал себя яростно защищающим другого.
Эллисон больше не была молчаливым маленьким призраком с пустыми глазами, который так крепко держал его за руку, что у него болели кости при неожиданном звуке. Поначалу она ко всем относилась настороженно, даже к его дому недалеко от Порт-Дугласа. Не зная, чем ещё заняться, он взял её на четырёхчасовую рассветную прогулку вокруг Улуру Бэйс Вок в Северной Территории с семьёй из Норвегии. Она была подтянутым, спортивным ребёнком, поэтому он не слишком беспокоился, что это может её свалить, хотя и делал для неё больше перерывов, чем обычно. К его огромному облегчению, она привыкла быть там с ним, как коала к эвкалиптовым листьям. Она была в восторге, услышав историю о значении скалы для местного народа анангу и о том, как много австралийцев боролись за запрет восхождений на скалу, чтобы сохранить её и проявить уважение к анангу. Он видел тогда улыбку Эллисон, улыбку её матери.
С того дня она расцвела, и он делал всё возможное, чтобы снова увидеть её улыбку. Теперь он тихо сказал: «Нам нужно поспать, а то завтра эти студентики могут нас разоблачить».