Должность рассыльного Юрке нравилась. Работа нетрудная: что стоит, скажем, пробежать по цеху и собрать сводки о выполнении суточной программы или принести газеты из заводоуправления? Работа, прямо сказать, пустяковая. К тому же, времени свободного хоть отбавляй. Его Юрка использует по разному.

За шкафами, в которых лежат старые и, наверное, никому не нужные бумаги, пахнущие пылью, есть у Юрки укромное местечко. Стоит там табуретка и фанерная с дырявыми стенками тумбочка вместо стола. В этом уединенном уголке Юрка и проводит большую часть свободного времени: либо уроки готовит, которые задают в вечерней школе, либо читает художественные книжки про разведчиков и про шпионов. А то просто сидит и слушает, как потрескивает пишущая машинка секретарши Гали. Сама Галя маленькая и кругленькая. На стуле, на котором она восседает, положена целая стопка папок с делами — это, чтобы повыше было. А пишущая машинка у нее заграничная, и название почему-то взято из книжки «Граф Монте-Кристо» — «Мерседес».

Когда раздается телефонный звонок, Галя трубку берет не сразу. Обязательно подождет, чтобы звонок повторился три раза, и только после этого ленивым движением снимает трубку и важно говорит:

— Алло! Вас слушают. Секретарь начальника цеха. Нет. Евгений Михайлович на совещании у директора.

Посетителей она встречает очень важно:

— Ждите. Я доложу и, когда надо будет, вас примут.

А вообще-то она обыкновенная. Любит, как и все девчонки, пошушукаться. Одевается каждый день по разному: то в одно платье, то в другое, то в шелковую кофточку и юбку с множеством складок, как у баяна меха.

Если Юрка сидит в своем углу, а его кто-нибудь спросит, Галя обязательно съехидничает:

— Юрий Васильевич в своем кабинете.

Галя — самый непосредственный Юркин начальник, и в общем-то, неплохой. Работать с ней можно.

Так Юрка проводит время, когда погода плохая, или зимой. Если же на улице лето и в заводском скверике, что напротив заводоуправления, приманчиво буйствует сирень, и трава такая зеленая и сочная, то Юрка не торопится доставить в цех газеты и прочую почту. Не к спеху, подождут!

А еще лучше осенью, когда за корпусом энергетиков поспевают ранетки! Там их тьма! Правда, деревья за высоким забором, и охранники оттуда выгоняют. Но Юрка нашел лазейку и незаметно лазит. Ранетки, конечно, не первый сорт — кислые. Надкусишь иную, аж рот судорогой сведет. Но что за беда! Ешь — бесплатные!

Вот так и тянулись чередой Юркины дни на должности рассыльного, или, как многозначительно записано в личном деле, курьера.

Но однажды случилось такое, что заставило Юрку крепко задуматься. Шел он по цеху, как обычно, собрав сводки. Настроение было самое отменное. Вдруг одна девушка, которая стояла за крайним от прохода токарным станком, кивнула Юрке и сказала:

— Ну как, Мопс, таскаешь бумажки?

У нее лицо почти круглое, с крупными веснушками, а глаза светло-зеленые, насмешливые.

Юрка так и подскочил на месте. Мопс? Это что ж, выходит, он собачонка? Сжал кулаки и зло крикнул:

— Ты, рыжая! Понятно? Конопатая!

Девушка хихикнула, озорно вскинув голову с медными завитушками волос, выбивающимися из-под платка.

На этом знакомство с «рыжей» не закончилось. Хотя Юрка теперь старательно избегал встреч с нею, далеко стороной обходя ее станок, девушка сама находила его: то в столовой, то в красном уголке в обеденный перерыв и даже в вечерней школе. Юрке все время казалось, что она ехидно улыбается своими светло-зелеными глазами. При встрече в школе она сказала:

— Здравствуй, Мопсик!

Юрка окончательно обиделся. Какой он, в самом деле, Мопсик? Она просто издевается над ним. Чего ей надо? «Ну, погоди, рыжая! — возмущался про себя Юрка. — Я тебе покажу Мопсик!» И он придумывал всякие обидные клички и прозвища, хотя понимал, что этим ее не подденешь: расхохочется и все. Драться с ней не станешь: одно дело, она девчонка, неудобно с нею драться, а другое и самое главное, она старше и, чего доброго, сама накостыляет ему. Нет! Лучше не связываться, держаться подальше.

Как-то Галя велела Юрке отнести в бухгалтерию бумагу: не то приказ, не то распоряжение, в котором, между прочим, было напечатано: «Инженерно-технические работники, служащие и МОП».

МОП и МОПС? Слова подозрительно похожи! Не кроется ли здесь какой-нибудь подвох?

Вернувшись из бухгалтерии, Юрка спросил Галю:

— Ты знаешь, что такое Мопс?

— Как ты сказал? Мопс? Ха-ха-ха!

— Нет! — спохватился Юрка. — Не Мопс, а МОП?

— МОП — сокращенно обозначает: младший обслуживающий персонал. Вот ты, например, относишься к МОПу.

— А ты тоже МОП?

— Нет, что ты! Я — служащая!

— А?.. — сказал Юрка и пожалел, что спросил.

«Так и есть. Рыжая дразнит Мопсом. Оказывается, это не только собачья кличка, но к тому же еще и значит, что я самый младший и обслуживаю кого-то».

С этого дня Юрка возненавидел свою должность, а укромный уголок за шкафами опостылел ему. Однажды Юрка проходил по участку, где работала рыжая насмешница. Сначала хотел поскорей прошмыгнуть мимо, чтобы она не заметила. Девушка стояла к нему спиной и не могла видеть его. Тогда он решил немного понаблюдать, как она крутит маховички у станка. Полные руки ее с крупными медными веснушками двигались быстро и ловко. Вот она сняла готовую деталь, поставила другую и включила станок. Из-под резца поползла веселая фиолетовая стружка с дымком… Юрка позавидовал. Девчонка эта и ростом небольшая и, конечно, не сильнее Юрки, а работает на станке. Она не таскает, как он, бумажки, никого не обслуживает, а сама делает детали. Все, хватит с него! Завтра же пойдет к начальнику цеха и скажет, что больше не будет младшим обслуживающим персоналом, а хочет в рабочие. Так и сделал. Утром Юрка проскользнул в кабинет начальника цеха. Евгений Михайлович заметил его и сказал сердито:

— Я тебя не вызывал.

— А я по личному вопросу.

— Раз по личному, тогда другое дело.

Юрка заявил, что не хочет больше быть рассыльным, а хочет на станок. Евгений Михайлович с недоверием оглядел щуплую Юркину фигуру и сказал, что на станок ему рановато: нужно как следует «пообтереться» в цехе. Юрка хотел возразить — чего ждать, он уже хорошо «пообтерся». Но к Евгению Михайловичу пришли люди с делами, и огорченный Юрка удалился. Без всякого желания исполнял он несложные свои обязанности и все чаще с завистью присматривался к рыжей девушке. Эх, если бы стать за станок, он бы доказал ей, что никакой он не Мопс, и может работать не хуже ее.

Он по-прежнему служил на побегушках, бегал по цеху с Галиными поручениями. Ей хорошо — она служащая.

Юрка уже совсем опустил нос. Но вот Евгений Михайлович пригласил его в кабинет.

— Ну, так что? — спросил он. — Не хочешь со мной работать? Отказываешься помогать?

— Да, нет… — Юрка замялся. — Почему же? Только на станок охота…

— Уж и охота! А кто же у меня работать будет?

— Возьмите какую-нибудь девчонку! — с готовностью посоветовал Юрка. — Для них это самая подходящая работа — не пыльная.

Евгений Михайлович удивленно вскинул брови: «Вот ты какой!» и сказал:

— Ладно, отпускаю тебя на станок.

* * *

Юрка пылает от радости. Его лицо, пожалуй, сияет сильнее, чем у той девушки с прядками медных волос, вьющихся из-под платка. Она работает недалеко от Юрки и давно заметила, что он учится на токаря.

Юрка всю смену поглядывал в ее сторону. Уж теперь он докажет ей, на что способен! Стоп! Кажется, она идет к нему… Юрка замер в трепетном ожидании: что она скажет? Девушка подошла совсем близко, озорно подмигнула:

— Здорово, токарь!

— Здравствуй! — ответил ей Юрка, как старой знакомой, а сам подумал с радостью: «Хотя она и рыжая, а ничего — симпатичная».

Через несколько дней в цехе появилась новая рассыльная — худенькая девочка лет пятнадцати, с короткими косичками. Она бегала по участку с бумагами в руках, и Юрка смотрел на нее с необыкновенной высоты, распираемый чувством собственного достоинства. Его так и подмывало подразнить ее Мопсом, но он решил, что рабочему человеку не солидно обзывать младший обслуживающий персонал.