В комнате царит беспорядок. Валяются книги и тетради, на полу разбросаны бумажные обрезки, на столе бумажные кораблики и голуби. Все Женька! Нет. Это так ему не пройдет. Хватит. Пора взяться за его воспитание. Ох, задам же я ему трепку!

Пока разогревается обед, навожу в комнате порядок.

Минут через сорок Женька с шумом залетает в комнату и испуганно останавливается. Я стою посреди комнаты — поза у меня угрожающая — и медленно, внушительно говорю:

— Ты чего носишься, как угорелый? Марш отряхивать снег с валенок! Распустился, понимаешь!

Женька послушно кладет сумку и мигом выходит. Пока он шуршит веником в коридоре, я обдумываю, как бы его построже пропесочить. Мой гнев давно прошел, но из педагогических соображений суровый разговор все равно должен состояться.

Женька возвращается. Искоса поглядывая на меня, снимает пальто, шапку. Вид у него, как у загнанного зайца, лицо грязное, потное. Галстук сбит на бок, пуговицы на куртке расстегнуты, на штанах красуется большое чернильное пятно. Прямо иллюстрация из «Мойдодыра».

— Почему беспорядок в комнате?.. Или ты думаешь, за тобой нянька подбирать станет? Шиш! Понял?! Тети Моти для тебя нет.

Женька стоит, опустив голову, и крутит пуговицу.

— Не крути пуговицу, оторвешь! Взгляни-ка на себя. На кого ты похож? А это что такое?

— Володька чернилку нечаянно пролил.

— Ну, конечно! Разве ты виноват?! Ты у нас паинька. И бумагу на полу, и книги разбросал по всей комнате — все Володька! Смотри, Женька, если хоть раз еще оставишь такой беспорядок, кисло тебе будет! А сейчас ступай мыться.

Женька послушно выходит. Через пять минут возвращается, молча наливает себе суп. Ест жадно, откусывая от ломтя помногу и часто шмыгая носом. Мне смешно на него глядеть.

Женька несколько раз быстро вскинул на меня глаза и, убедившись, что я уже не сержусь, спросил:

— Сереж, ты работал сегодня?

— Работал.

— Расскажи про завод, а? — и он заискивающе смотрит на меня.

— Чего тебе рассказать-то?

— Ну, как на заводе, здорово, наверно?!

— Ничего. Завод как завод, — не без важности отвечаю я. — Огромный. Станков много, машин всяких.

— А ты что делать будешь?

— Я? Приспособления разные.

— А это что такое, приспособления?

— Ну… это… сложная штука такая. Долго объяснять…

Что я могу ответить ему? Сам еще не знаю, что такое приспособление. А признаться не могу, это подорвет мой авторитет. Я рассказываю о том, что знаю, только чтобы Женька не задавал вопросов.

Он слушает, позабыв о супе.

— Вот бы посмотреть! Хоть одним глазком!

— Вырастешь — увидишь, — солидничаю я. — Ешь, а то остынет.