К моему искреннему изумлению, Джемма снова вышла на работу в «Мыльные радости». Ее выписали из больницы. Отец забрал ее на лимузине и отвез не в видавший виды номер в Ботли, а в люкс «Рэндольфа» – один из лучших отелей в Оксфорде.

Я пришла на ярмарку с очередной партией чулок для «Вязания на все времена» и обнаружила, что павильон «Мыльные радости» открыт. Работа кипела. На Джемме был зеленый свитер с высоким воротником, который скрывал уже сходящие следы от синяков, да и вообще она выглядела целой и невредимой. Мейбл связала ей кофту в подарок. В благодарность за то, что они с Кларой приглядывали за ней в больнице, Джемма объявила их своими назваными тетушками.

Хоть доктор Патек и выписал ей справку о полном выздоровлении, я удивилась, что она так быстро вернулась в павильон. Более того – у нее появился помощник!

Мартин Ходжинс бодро отсчитывал сдачу и упаковывал мыло. Он изменился и даже как будто помолодел: подстриг волосы, надел новенькую шерстяную рубашку кремового цвета (подозреваю, Джемма помогла ему с выбором), твидовый пиджак и джинсы по размеру. Да, Ходжинс никогда не станет заводилой, душой компании, однако теперь он выглядел как добрый мягкий интроверт, а не сломленный и озлобленный на весь мир.

Я подошла к ларьку и обняла подругу.

– Джемма, поверить не могу, что ты здесь!

Она вышла из домика, и мы отдалились на пару шагов, чтобы поговорить без сторонних слушателей. Джемма криво мне улыбнулась.

– Мне пришлось, Люси. Нужно было вернуться и завершить начатое. Сандерсон достаточно подпортил нашу жизнь. Я не хотела, чтобы его нападение помешало мне закончить ярмарочный сезон. К тому же я успела заскучать в этом роскошном отеле. От спа-процедур и изысканных обедов тоже можно устать.

Я представила такую жизнь и мечтательно вздохнула.

– Что ж, готова выяснить это опытным путем!

Джемма рассмеялась.

– А вообще, все замечательно! Наша жизнь полностью меняется. Когда агент Сандерсона, Чарльз Бич, узнал о случившемся, он тут же приехал сюда. Они с папой долго беседовали. Папе обеспечат хороший доход, и вдобавок агент выплатил ему щедрый аванс. Его хватает на то, чтобы мы могли жить в «Рэндольфе». А еще теперь Чарльз Бич будет представлять папу.

Мои брови взлетели едва ли не до линии волос.

– Твой отец не захотел найти другого агента?

Джемма взглянула на Мартина Ходжинса: тот вроде бы неплохо справлялся один.

– Сначала собирался. Однако Чарльз убедил его, что лучше человека для этой задачи он не найдет. Бич знает о трилогии практически все и уже подтвердил свои навыки в ее продаже. А главное – если он будет представлять папу, то это как нельзя лучше докажет папины права на книгу. А еще поможет избежать долгих юридических разбирательств, к которым папа просто не готов. Чаз составит новые контракты, и деньги пойдут папе и издательству, а не адвокатам.

Звучало очень даже в духе человека по имени Зовите-Меня-Чаз.

– Я так рада, что все в итоге остались в выигрыше.

– Думаю, папа с радостью обратился бы в суд. Отчасти он считает, что Сандерсон легко отделался, в очередной раз провел его.

Смерть Доминика Сандерсона была в какой-то степени ироничной. Он пытался задушить Джемму, а в итоге придушил сам себя. Вслух я этого, правда, не сказала. Это прозвучало бы как-то зловеще.

Джемма рассмеялась.

– У нас будто случилось рождественское чудо!

– Какое счастье! Вы его заслужили, оба.

– Что ж, я пойду обратно. Но мы с папой приглашаем тебя на ужин в отеле. Сегодня вечером. Ты столько всего для нас сделала, а еда там прекрасная!

– С удовольствием приду!

Все сложилось так хорошо, что это казалось практически невероятным.

На мне был замечательный красный свитер, который связала мне Клара. Именно над ним она работала, когда часами сидела у постели Джеммы. Он отлично согревал меня. Светило солнышко, причин спешить в «Кардинал Клубокси» не было, и я решила немного закупиться к Рождеству.

Я не сдержалась и взяла для Иэна коробку конфет. Скорее всего, они предназначались детям, однако были украшены шлемами, которые носят британские полицейские. Я повернулась спиной к прилавку – и налетела на самого Иэна.

– Привет! – изумленно выдохнула я.

– Люси! – Казалось, он был рад встрече. – Я как раз шел к павильону с вязанием, хотел с тобой увидеться.

Я собиралась было задать ему вопрос, но остановилась. Иэн покачал головой.

– Что такое? Хочешь что-то спросить?

– Я просто так и не сумела понять, как умер Даррен.

Иэн отвел меня в сторонку, подальше от толпы.

– Даррен и правда поехал к Мартину Ходжинсу. Он сообщил о своих планах не только тебе, но и еще нескольким людям. Кажется, он верил, что отец Джеммы сумеет уговорить ее снова начать с ним встречаться. Напоминаю: это всего лишь теория. Однако мы предполагаем, что Даррен застал Сандерсона в доме Мартина Ходжинса. Парень, по словам соседей, колотил кулаками в дверь, кричал: «Ходжинс, я знаю, ты там!» – и в целом привлекал много внимания. Вероятно, в конце концов Сандерсон впустил его, притворившись Ходжинсом. Затем ударил Даррена по голове кирпичом, с помощью которого проник в дом, и поджег здание.

Я терпеть не могла этого парня, однако такого конца не заслуживал никто.

– А потом Сандерсон надел его шлем и угнал мотоцикл. Таким образом, казалось, будто это Даррен прибыл в дом, а затем уехал, – подытожила я.

– Именно.

– Какой хладнокровный убийца. Даррен ведь ничего ему не сделал.

– Только оказался рядом в крайне неудачный момент.

– Значит, это Сандерсон пытался меня задавить.

– Мы полагаем, что да.

– Но зачем ему меня убивать? Я не причинила ему вреда.

– Я и сам над этим размышлял. Подозреваю, его обеспокоило твое интервью с профессором Нейлором.

Я посмотрела на Иэна из-под полуприкрытых век.

– Ты о нем знаешь?

Детектив кивнул. Я подумала, что он захочет упрекнуть меня, однако как будто был в слишком хорошем для этого настроении.

– Профессор Нейлор оказался общительным человеком. Я допросил его в ходе стандартного расследования по поводу самоубийства Сандерсона. Он сообщил, что к нему приходила студентка магистратуры из Америки, которая очень интересовалась скандалом сорокалетней давности. Разумеется, Нейлор поделился этим с Сандерсоном.

– А как ты понял, что это я? Наверняка сюда приезжают толпы студенток из Штатов.

– Люси, ты назвала ему свое настоящее имя.

– Оу. – Я задумалась. – Значит, Сандерсон решил напасть на меня из-за моего любопытства?

– Нет. Полагаю, ему нужна была рукопись.

Мои глаза округлились.

– Пакет! Я же уронила его, когда упала.

– Ты рассказывала, что у тебя там были бумаги с трек-номерами. Обыскав номер Джеммы, Сандерсон не нашел рукопись, а узнав о твоем интересе к скандалу, легко сложил пазл. Он увидел, как ты идешь по улице с пакетом, полным бумаг, и решил его отнять. Нужно понимать: к тому времени он уже совершенно отчаялся.

– Мне почти его жаль. Почти.

– Лучше себя пожалей.

Я сглотнула.

– Почему?

Иэн хотел что-то сказать, а потом посмотрел на меня и вздохнул.

– Близится Рождество – время доброты и благодушия. Поэтому я воздержусь от вопросов о том, как ты узнала о наличии у Джеммы рукописи и что ты сделала с этими страницами.

Какое замечательное решение с его стороны!

– Прекрасно! К тому же я только что купила тебе рождественский подарок.

Иэн взглянул на меня, и глаза его блеснули.

– О, правда? Тогда лучше подари сейчас.

– Почему? До Рождества еще несколько дней.

– Сегодня ближе к вечеру я уезжаю в Шотландию и не вернусь до конца праздников. У моей сестры родился ребенок, и она хочет, чтобы я их навестил.

Детектив пожал плечами и как будто слегка смутился. Он очень редко рассказывал что-то о личной жизни.

– Хорошо.

Я вручила Иэну коробку конфет. Увидев маленькие декоративные полицейские шлемы, он рассмеялся. Затем он открыл коробку и предложил сладость и мне. Мы вместе взяли по конфетке. И какие же они были вкусные!

Иэн все смотрел на меня, и глаза у него весело сверкали.

– Подойди-ка. У меня для тебя тоже есть подарок.

Он взял меня за руку и отвел за павильон, где продавали искусственные венки, елки и прочие украшения. Здесь было довольно тихо. Я подняла взгляд на Иэна, ожидая какой-нибудь шутливый подарок. Однако он указал на что-то над моей головой.

– Смотри, омела, – сказал он.

Я послушно взглянула вверх.

– Нет, это пластиковый остролист, – возразила я, но сердце вдруг забилось вдвое громче.

– Прости, перепутал.

Иэн наклонился вперед и прижался губами к моим. Многообещающий поцелуй со вкусом шоколада.

Я чуть отстранилась – раскрасневшаяся, изумленная. Детектив улыбался мне.

– С Рождеством, Люси.

– И… и тебя!

– Хочу поговорить с Джеммой и ее отцом, прежде чем отправлюсь на вокзал. Но позвоню тебе, когда вернусь.

– Ага, – прошептала я. – Хорошо.

Губы все еще покалывало после поцелуя.

Иэн слился с толпой. Я еще минуту постояла за домиком. Я чувствовала себя так по-девчачьи веселой и довольной! Скорей бы настал вечер! Я останусь наедине с Джеммой, расскажу ей о поцелуе в мельчайших деталях, и мы вместе попробуем выяснить, что все это значит. Иэн сделал это в шутку? Просто праздника ради? Или хочет жениться на мне и завести с десяток детей? Как же плохо я разбиралась в чувствах! К тому же оставалась одна небольшая проблема: я вела двойную жизнь. Иэн и так считал меня ходячей катастрофой, а ведь он даже не знал, что я ведьма!

Я пошла обратно к «Вязанию на все времена».

Иэн общался с Джеммой и ее отцом. Затем пожал руку Мартину Ходжинсу и вышел. Джемма занялась покупателями, а ее папа последовал за Иэном из павильона, чтобы продолжить беседу. Они встали неподалеку. Тут, к моему изумлению, от толпы гуляющих отделился Чарльз Бич и приблизился к ним. На нем была черная кожаная куртка и солнечные очки. Я покачала головой. Мы что, в Лос-Анджелесе? В любом случае его стремление облегчить жизнь Мартину Ходжинсу похвально. Это меньшее, что он мог сделать после того, как сорок лет активно крал хлеб с его стола.

Чарльз подошел к Иэну. Они оба стояли спиной ко мне и казались примерно одного роста и телосложения. У «Мыльных радостей» было людно, а рядом с соседним павильоном, где продавались деревянные игрушки, скучились молодые родители. Трое мужчин находились прямо посередине. В пальцах у меня начало покалывать.

– Только не это… – вслух сказала я.

Черная куртка, рост Чарльза по сравнению с высотой ларька… Я видела напавшего на Джемму человека всего пару секунд в темноте, и то он бежал – однако сейчас я признавала его в Чарльзе Биче.

– Люси? Вы будто призрака увидели, – раздался знакомый голос.

Рядом со мной очутился Рейф. Однако я была не в силах даже взглянуть на него.

– Вы общались с Домиником Сандерсоном, верно?

– Я бы скорее назвал это шапочным знакомством. А что такое?

– Он был одного с вами роста?

– Приблизительно да.

Мужчина, который пробежал между павильонами той ночью, был заметно ниже Рейфа. Я впихнула вампиру в руки свои покупки.

– Подержите пару минут, ладно?

– Люси?

Но я уже шагала к трем мужчинам. Мартин Ходжинс увидел меня первым и широко улыбнулся.

– Люси, здравствуйте! Джемма сказала, что вы приняли наше приглашение на ужин.

– Очень жду вечера.

Не знаю, как мне удалось говорить столь спокойно. Услышав мой голос, Иэн и Чарльз Бич обернулись.

– Здравствуйте, мистер Бич! – обратилась я к агенту.

Тот быстро отвел взгляд.

– День добрый, – ответил он так, словно впервые меня увидел.

– Вы меня не узнаете?

– Извините, но нет.

Он похлопал новоиспеченного клиента по плечу:

– Позвоню вам в понедельник, и начнем планировать встречи.

Затем Бич развернулся, явно собираясь уйти.

Я повысила голос:

– О, правда? Я думала, вам будет тяжело забыть девушку, которую вы чуть не сбили!

Иэн резко посмотрел на меня. Мартин изумленно хмыкнул. Однако Чарльз Бич не остановился. И, судя по тому, как напряглась его спина, он меня прекрасно услышал.

– Мистер Бич! – едва ли не крикнула я. – Я видела вас в ту ночь, когда вы пытались задушить Джемму. Однако вы и так в курсе. Ведь вы первый заметили меня и сбежали. А потом попробовали убить, чтобы я никому не рассказала.

Агент, повернувшись ко мне, постарался придать себе беспечный вид, хотя вокруг нас уже собралась толпа зевак.

– У меня нет времени на истеричек. Я опаздываю в Лондон.

Иэн взглянул на меня. Я кивнула. Он шагнул вперед – грозный серьезный полицейский. Насколько это возможно, когда нижняя губа измазана шоколадом.

– Мистер Бич, пройдемте со мной в отделение. Я задам вам несколько вопросов.

Тут агент поступил крайне глупо. Он рванул между двумя павильонами, пытаясь сбежать.

Я уже по горло сыта его выходками! Он был злодеем, убийцей, который пытался расправиться с моей подругой и помог уничтожить репутацию ее отца.

А еще он назвал меня истеричкой, что тоже неприятно.

На этот раз Нюкта не послала мне в мысли заклинание, но я и не нуждалась в ее помощи. Я зачитала спасшие мне жизнь латинские слова наизусть. Пришло время починить Чарльзу Бичу окно!

Иэн пустился в погоню, но вскоре раздался долгожданный звук удара, словно в лобовое стекло автомобиля на полной скорости врезался жук. Я прошла между павильонами – и да, агент уже валялся на земле. Иэн подбежал ко мне.

– Ты поставила ему подножку? – Он наградил меня красноречивым взглядом.

– Да.

А затем я с удовольствием наблюдала, как Иэн арестовывает этого кошмарного бедокура.

– Отличная работа, Люси! – послышался рядом голос Маргарет Прут.

Понятия не имею, как она оказалась рядом, однако я была благодарна судьбе за то, что ведьма стала свидетельницей моего триумфа. Позади Маргарет стояла Лавиния.

– Спасибо, – кивнула я.

– Значит, завтра вечером ты придешь на празднование зимнего солнцестояния?

Маргарет Прут куда более опытная ведьма, чем я, однако и я не лыком шита. Я выпрямилась в полный рост и наградила старушку самым непреклонным взглядом.

– Только если позволите мне продемонстрировать владение чарами.

Лавиния явно заволновалась.

– Ох, а это точно хорошая идея?

Тонкие губы Маргарет изогнулись в улыбке.

– Почему бы и нет? Очень даже. Будем ждать с нетерпением. – Ведьма коротко мне кивнула. – Благословляю тебя.

Когда они ушли, ко мне приблизился Рейф и отдал покупки.

– Как вы поняли, что преступник – Чарльз Бич? – спросил он.

– Я увидела его между двумя павильонами, и кончики пальцев тут же начало покалывать. И я подумала: хоть Джемма и сказала мне, что Бич станет представителем Мартина Ходжинса, как-то слишком уж гладко все сложилось. В золотой обертке, будто подарок под елочку. Я с самого начала не верила, что Доминик Сандерсон способен на убийство.

– О нет. Он оставил грязные делишки своему представителю. Говорят же, что литературные агенты подобны пираньям.

– Полагаю, Сандерсон не покончил с собой. Чарльз Бич убил и его. – Я задумалась, воссоздавая картину случившегося со всей информацией, которую теперь имела. – Мы постоянно говорили, что Доминик Сандерсон лишится всего, но забывали: его агент рискует в такой же степени.

Мы с Рейфом миновали библиотеку Уэстон. Плакаты в честь выставки уже успели убрать.

– Чарльз Бич решил сжечь дом Мартина Ходжинса, а вместе с ним – и доказательства его авторства, – продолжила я. – Он убил Даррена просто потому, что тот привлекал внимание к зданию, где Бич собирался устроить пожар.

– А потом, после ваших вопросов о старом скандале, он задумал расправиться и с вами, – кивнул Рейф. – К тому времени он зашел далеко и уже не мог остановиться. А потом агенту стало ясно, что он не сумеет предотвратить катастрофу и мир так или иначе узнает, кто истинный автор «Хроник». И тогда Бич убил Сандерсона.

– Наверняка он считал, что тот заслуживал смерти: нечего обманывать собственного агента.

– А избавившись от бывшего клиента, Чарльз Бич сумел заключить контракт с настоящим автором, чтобы продолжить и дальше наживаться на «Хрониках».

– Как мне жаль Мартина Ходжинса и Джемму! Они только обрадовались, что им не придется с боем доказывать авторство!

– В этом нет необходимости. Я с легкостью установлю подлинность рукописи. – Мы обошли ребенка, который завороженно любовался гирляндами. – Вчера я беседовал с Мартином Ходжинсом. Доказательств у него более чем достаточно. Печально лишь то, что добиться справедливости ему удалось лишь через сорок лет.

Я обернулась. Джемма и ее отец счастливо работали бок о бок, продавая мыло. Я процитировала любимого автора Рейфа:

– Все хорошо, что хорошо кончается.