Какой-то майский день, 1994,

погода неизвестна

Запись в дневнике без даты еще можно считать за дневник?

Эта проблема действительно показалась мне забавной. Запертая под землей, не обдумавшая план, как отсюда выбраться, – я все еще терзаюсь, соответствует ли мой дневник стандарту…

Это значит, что я пока еще не потеряла самообладание.

Поначалу, когда я пыталась найти выход, спрятавшись от Ма На и ее компашки, в моей голове все еще был туман. Не знаю, сколько я шла, сколько раз поворачивала за нескончаемые углы, но в итоге воспрянула. Воспрянула из-за одной устрашающей мысли, всплывшей в моем сознании, – я потерялась.

Этот мрак отрезал меня от всех источников света, а также вытеснил из меня остатки рассудка. Я-то думала, что другой выход отсюда будет прямо за поворотом, но тьма притягивала еще большую тьму – и вела меня туда…

Я сойду с ума. Я могла лишь двигаться, дотрагиваясь до шершавых влажных стен, словно слепая мышка, которая беспорядочно бежит в неизвестном направлении, спотыкаясь о препятствия на своем пути. В конце концов я сдалась – и бессильно опустилась где-то посреди огромной бесконечной трубы.

Я должна дать себе обещание обязательно найти дорогу назад. Эта чертова канализация такая же запутанная и сложная, как паутина. А в этой кромешной тьме я даже не в состоянии делать пометки на стенах.

Я хочу домой. Я хочу выбраться отсюда! Пусть даже мне придется терпеть побои от родителей, пусть даже завтра я не смогу пойти в школу, мне все же нужно вернуться…

В конце концов я разревелась навзрыд – и так утратила последние силы. Не помню, сколько я рыдала, но вскоре незаметно уснула.

Мне снился сон. Я лежала дома на своей жесткой деревянной кровати. Под ножки для опоры были подложены кирпичи, а в моих руках засыпал мой младший брат. Во сне он был малышом: пухлым, маленьким, с округлым лицом и длинными ресницами. Честно говоря, мне он тогда так нравился… Особенно когда я засыпала с ним в обнимку; вдыхая молочный аромат его тела и касаясь маленьких пухлых ручек, можно было легко погрузиться в сладкий сон…

Вот только этот парень творил все, что ему вздумается, а еще, в свои-то 4–5 лет, мочился в кровать. И, как подтверждение этому, я тут же почувствовала что-то мокрое и прохладное внизу. Я рассеянно поднялась. В нос ударил неприятный запах – и я сразу же шлепнула брата по его маленькой попке, а затем стянула его с кровати. Конечно, ему это не понравилось, он сопротивлялся и в итоге, широко раскрыв рот, громко зарыдал.

Мать с отцом проснулись моментально – и вместе вбежали в комнату. Мама закричала:

– Что такое? Что случилось?

Младший брат обиженно заныл:

– Сестренка меня бьет!

Чувствуя усталость и злость одновременно, я бросила:

– Он снова описался.

Брат, потирая глаза одной рукой, другой указывал на меня:

– Это не я! Это сестренка!

В ту же секунду мама ударила меня по плечу:

– Сколько тебе лет, что ты еще писаешься в кровать?!

Я недоуменно распахнула веки:

– Это не я…

– Только взгляни на свои штаны! – Ее лицо скривилось от отвращения. – А еще наговариваешь на своего брата…

Я опустила голову и, к своему стыду и удивлению, обнаружила, что мои штаны внизу насквозь промокли. Зловонная жидкость сбегала по ногам и собиралась у стоп, затем растекаясь дальше.

В голове исчезли все мысли – был только лишь шум. Я подняла взгляд на мать, которая все еще стояла передо мной с грозным видом, и строгого отца. Сорвавшимся голосом снова произнесла:

– Это правда не я!

Они не ответили, просто в упор продолжали смотреть на меня. Я торопливо шагнула вперед, чтобы потащить их за руки, но, поскользнувшись в противной жидкости, упала на пол.

А затем все, что было перед глазами, растворилось…

Я по-прежнему была поглощена темнотой в нескольких метрах под землей. Единственное, что изменилось, – теперь половина моего тела находилась в ледяной воде. Конечно, я не понимала, откуда она взялась, но, судя по дурному запаху, это были сточные воды.

Поспешно поднявшись, я поняла, что мои ноги утопают в грязной воде по колени. Течение забурлило – и я, с силой вцепившись в стену канализации, пыталась не потерять равновесие.

Тут я окончательно проснулась. Мои родители точно будут меня искать! Но прежде чем они это сделают, я, похоже, обречена утонуть здесь…

Я пошла по течению, но, пройдя несколько метров, вернулась и с усилием побрела против потока. Если снаружи идет ливень, значит, где начинается поток, там и выход на поверхность…

Сила течения была настолько большая, что, идя против него, я прикладывала огромное количество усилий для каждого шага. В темноте я не различала направление, могла лишь крепко держаться за стену и, стиснув зубы, продвигаться дальше. Мимо меня в ледяных сточных водах проносился самый разный мусор, задевая мои ноги; несколько раз я даже дотронулась до крыс, упавших в воду. Они издавали истошный писк.

Меня одновременно охватили и паника, и страх. Чем дальше я шла, тем выше становилась вода – она поднялась почти до нижней части живота. Это заставляло меня беспокоиться еще сильнее. Я сомневалась, стоит ли идти дальше, но рука, которой я держалась за стену, вдруг провалилась в пустоту. Еще больший поток обрушился на меня с левой стороны – тогда я уже не смогла держать равновесие и повалилась прямо в нечистоты.

Похоже, я дошла до стыка двух труб. Однако не позволила себе много думать по этому поводу – ведь вода уже достигла уровня моих губ. Борясь с потоком, я пыталась кое-как восстановить равновесие, но руки не могли найти то, за что можно было бы зацепиться. А поверхность под ногами скользила пуще прежнего, и твердо встать на нее было невозможно.

Я безрезультатно била по воде руками и ногами, пытаясь плыть вниз по течению. Но я перестала быть хозяйкой своего тела. Изо всех сил старалась держать голову на поверхности, захлебываясь и в то же время безостановочно хватая ртом воздух. Раз за разом я предпринимала попытку устойчиво встать на ноги – и каждый раз меня сбивало потоком, мотая из стороны в стороны. Вскоре у меня закончились силы. Единственная мысль, которая всплыла в голове в тот момент, – я умру. Там, где закончится поток, будет и мой финиш…

Не знаю, сколько я еще плавала, но точно понимала: я больше не могу удерживать свою голову на поверхности. Из-за приближающейся гибели я ощущала и страх, и замешательство, и даже небольшое ожидание – я и правда не могла ничего предпринять, так пусть это закончится…

Неожиданно уровень воды резко упал, и вместе с ней мое тело опустилось ниже. Несколько раз ударившись о стены, я тяжело приземлилась на твердую поверхность. Напор внезапно ослаб. Я обнаружила, что лежу в небольшой луже, но рев огромного потока все еще стоял у меня в ушах.

Протянув руку наугад, я смогла нащупать что-то типа лестницы. Откашлявшись, наконец постепенно начала приходить в себя. Собрав все силы, отодвинулась чуть подальше от лестницы. Хотя перед глазами была все та же тьма, а подо мной – вода, но зато она уже не доходила до моих ляжек. Судя по эху, я угодила в трубу намного шире предыдущей.

Дрожа, я встала и пошла перпендикулярно потоку воды. И правда – сделав несколько шагов, дотронулась до стены канализации. Прислонилась к ней спиной и съехала вниз. Жизни пока что ничего не угрожало – и на сердце сразу стало немного спокойнее.

Присев передохнуть, я собралась с силами и двинулась дальше – вглубь трубопровода.

Я хотела верить, что вверх по течению находится выход. Однако перед моими глазами была все та же кромешная тьма, такая, что я не могла даже видеть собственных пальцев. Но зато у меня была твердая опора – на стену и на свои две ноги, которые устали и замерзли настолько, что потеряли всякую чувствительность.

Я шла и шла.

У меня не было другого выбора, кроме как идти вперед. Онемение перешло с ног на верхнюю часть тела. Постепенно мой мозг тоже отказался работать. Но стоило мне дотронуться до железной двери, он снова включился.

Опешив, я сделала пару шагов назад, а потом снова дотронулась до этой двери. Все верно – это было что-то железное, округлое. Вскоре я нащупала нечто, похожее на руль, – похоже, это был плотно закрученный вентиль. Я вцепилась него и, выдохнув, с силой крутанула.

Железная дверь издала неприятный скрип. Я попробовала толкнуть ее внутрь, но она не сдвинулась и на миллиметр. Я снова попыталась потянуть дверь на себя – и она открылась. Тут же в трубу ворвался поток воздуха. Меня это взбодрило. Похоже, больше не стоит волноваться о том, что я здесь задохнусь. Я вздохнула полной грудью и нетерпеливо шагнула вглубь. Кто же знал, что стоит мне сделать несколько шагов, как я провалюсь в пустоту… В тот миг я подумала, что лечу в зияющую бездну, но вскоре мое плечо столкнулось с твердой поверхностью – и я покатилась вниз по лестнице.

Не успела я и глазом моргнуть, как снова оказалась на бетонном холодном полу. Спину, ребра, локти и лицо – все пронзала режущая боль. Голова шла кругом, однако я очень быстро поняла, что поверхность, до которой дотрагивается моя щека, сухая. С трудом встав, я на ощупь изучила пространство. И тогда обнаружила то, что совсем не ожидала обнаружить, – предмет, похожий на матрац!

Я тут же забралась на него, довольно потянувшись. От матраса исходил тошнотворный запах, но для меня, так долго пробывшей в ледяной воде, предмета комфортнее и быть не могло.

Я провела по нему рукой, ощущая порванную ткань и жесткий хлопок. Внезапно моя ладонь наткнулась на какую-то пластмассовую штуку. Замерев, я почувствовала, как начало бешено стучать сердце. Мне с трудом верилось, но то, что я нашла, оказалось зажигалкой. Я зажала ее в руке, сосредоточилась и крутанула колесико. Вверх взметнулся маленький огонек, колыхаясь и даря тепло. Я закрыла глаза – от неожиданно появившегося света их покалывало. Сразу же к горлу подступили слезы, и я снова расплакалась.

* * *

Гу Хао глянул через низкую ограду во двор школы. Увидев Тай Вэя, сбегающего по ступенькам вниз, он поспешно выкинул сигарету и махнул ему рукой.

Как только тот переступил порог, Гу Хао спросил:

– Ну как?

– Никак… – Тай Вэй поджал губы. – Я ходил в учебный отдел – они сказали, что в последнее время никто никуда не переводился. Обошел всю школу, старшее отделение вместе с младшим – всего у них тысяча двести четырнадцать учеников, и все на месте.

Помолчав какое-то время, Гу Хао произнес:

– Что же тогда…

– Ее фамилия Су, да? Довольно редкая… Во всей школе есть лишь четыре ученика с этой фамилией: один в старшей, остальные три в младшей. – Тай Вэй помотал головой. – Мне удалось посмотреть на список учащихся; тот, с фамилией Су, – парень.

Гу Хао рассеянно хмыкнул и снова достал сигарету.

– Отец, может, ты ошибся? Может, не в этой школе? – Вэй наблюдал за выражением его лица. – Четвертая школа совсем не подходит.

– Нет, все верно. Девочка была точь-в-точь в такой же школьной форме, – Гу Хао нахмурился. – К тому же я видел ее школьный значок – она точно ходила в четвертую.

– Насчет значка… – Тай Вэй тяжело вздохнул. – Я тоже думал, что обнаружу хоть что-нибудь, но в этой школе ни на одного ученика не стало меньше.

– Значит, ты все же мнительный, – Гу Хао усмехнулся. – Какой-то подросток потерял значок и его унесло в канализацию – это же совершенно нормально…

– Верно… – Вэй понурил голову. – Мой наставник сказал то же самое.

– Иди занимайся делами, – Хао махнул рукой, – а я поеду домой.

В глаза Тай Вэю бросилась его бледность.

– Ты тоже не надумывай себе невесть что… Живи своей жизнью, она же тебе никто – не стоит так убиваться!

– Возможно, в этом деле даже замешана нечистая сила… – Гу Хао будто пропустил его слова мимо ушей. – Все вокруг врут… Что-то тут точно нечисто.

– Может, как у меня выдастся время, я спрошу в департаменте образования? – предложил Тай Вэй. – Так или иначе, но постараюсь узнать, в какой школе учится эта девочка…

– Не нужно. – Гу Хао, повернувшись, направился прочь со двора школы. – Она точно отсюда.

* * *

На втором этаже учебного здания Цзян Тин, сидя рядом с окном, оцепенело смотрела на двух мужчин рядом с воротами школы. Она знала того, что постарше, и понимала, о чем они говорят.

Учитель геометрии внезапно повысил голос, одновременно тяжело шлепнув тряпкой по доске:

– А ну не отвлекаться!

Цзян Тин сразу же повернулась и, как назло, встретилась с недовольным взглядом учителя. Она поспешно опустила глаза и сосредоточилась на циркуле, лежащем на столе.

* * *

Солнце наконец-то чаще стало выглядывать из-за облаков. Температура постепенно росла, воздух становится более сухим. Вдоль дороги поднимались клубы пыли – не было и намека на то, что совсем недавно здесь несколько дней подряд лил дождь.

Внедорожник въехал на улицу Фэншоу и повернул налево, на улицу Сяонаньи. Снова проехав несколько метров, замедлился и вскоре остановился на обочине. Тай Вэй вышел из автомобиля и, оглядевшись, направился в начало улицы Сяонаньи.

Было десять часов утра. Людей на дороге почти не встречалось. Высаженные вдоль дороги тополя уже вовсю расцвели, а их листья издавали мягкий шелест при дуновениях ветра.

Тай Вэй шел медленно. Его взгляд был прикован к земле, будто искал какую-то подозрительную улику – пусть даже он и понимал, что это невозможно.

Дойдя до перекрестка Сяонаньи и улицы Фэншоу, Вэй остановился и огляделся по сторонам. Здесь людей и машин было намного больше; никто не замечал молодого человека, долгое время стоявшего на перекрестке. Все продолжали жить своей мирной спокойной жизнью, даже не подозревая, что же произошло на этой улице.

Тай Вэй обвел бездумным взглядом окрестные здания. Наставник верно сказал: если на небе и правда есть око, которое все видит, тогда злу не скрыться даже в самом темном углу.

Он снова посмотрел на землю. Около проезжей части находился канализационный люк, весь покрытый пылью, – совершенно непримечательный. Тай Вэй присел рядом с ним, попытался засунуть руки в отверстия для слива воды и потянуть вверх. Однако увесистая железяка не сдвинулась и на миллиметр. Он встал и, поразмыслив, двинулся к стене. Там, под солнцем, грелся одетый в лохмотья бродяга: одной рукой он лениво чесал живот, в другой держал пойманную вошь и рассматривал ее. Увидев Тай Вэя, бродяга поспешно выпрямился и принялся рассматривать статного молодого парня из-под всклокоченных волос. А затем протянул руку к железному крюку.

Тай Вэй взглянул на этот ржавый крюк и махнул бродяге рукой. Затем отломал ветку с дерева и вернулся к люку. Просунув ее в отверстие и найдя правильный угол, с силой потянул. Послышался неприятный скрежет – и крышка сдвинулась с места, открывая проход в канализацию.

Тай Вэй нагнулся и, прикрыв рот и нос, начал спускаться вниз.

Застарелый налет отваливался кусками со стен; запах был настолько зловонным, что от него тошнило. Хотя света было достаточно, но на дне канализации едва ли можно было что-то увидеть. По поверхности грязной воды плыл различный мусор, собирался кое-где кучками – и его относило в стоки, расположенные по всему городу.

Тай Вэй стиснул зубы и вернул люк на место. Провести даже пару часов в канализации стало бы пыткой.

Несколько месяцев назад именно здесь исчезла Сунь Хуэй.

* * *

Он приоткрыл дверь, глядя на лежащую на матрасе девочку. Она, свернувшись калачиком, была абсолютно неподвижна. Поначалу он не заметил, как слегка подергиваются ее плечи, и не прислушался к редким вздохам, поэтому и решил, что она мертва.

При свете свечи в руках он оглядел пространство: кроме ее появления, в «комнате» не было заметных изменений. Только вот свеча в бутылке из-под пива, которую он использовал как подсвечник, полностью догорела, оставшиеся две маньтоу и хлеб съедены, а початая бутылка воды опустошена.

Он взял «подсвечник» и, внимательно осмотрев его, засунул туда новую свечу и поставил около девочки. В темноте под землей этого небольшого света было достаточно. Но тут дыхание девочки участилось. Она приоткрыла глаза и медленно повернула голову. То ли хотела что-то сказать, то ли подняться, но смогла лишь чуть шевельнуть пальцами, и ее тяжелые веки вновь закрылись.

На вид девочке было лет 16–17; одетая в запачканную спортивную форму, со спутанными волосами и измазанным грязью лицом.

Он присел рядом с девочкой, рассматривая ее, – и тут заметил портфель. Взяв его, вытряхнул – содержимое разлетелось по матрасу: учебник, тетрадь для домашней работы, запятнанные белые кроссовки и тетрадь в толстой кожаной обложке.

Он взял тетрадь и полистал: кромки страниц были испачканы высохшей грязью, а сами страницы заполнены надписями. Дневник… Его интерес быстро угас, и он отложил тетрадь, снова переведя взгляд на спящую девочку. Ее лицо было полускрыто волосами; хотя оно и было вымазано в грязи, бросалась в глаза бледность кожи. Он нерешительно протянул руку и дотронулся до него. Девочка дернулась, будто инстинктивно хотела укрыться. Щека под его пальцами оказалась обжигающе горяча. У девочки был жар.

Он поднялся и снова оглядел ее сверху вниз. С обессилившей, бормочущей сквозь сон девочкой он мог бы сделать все что угодно. Но не хотел.

Постояв немного, он выдернул свечу из «подсвечника» и направился к выходу. Режущий слух скрип двери – и помещение снова погрузилось во тьму.