Моё полусонное состояние продлилось не столь долго, как того желала душа. Дремота враз улетучилась с первыми лучами восходящего Солнца, прорезавшего сумрак погребального склепа лучами, приникшими внутрь сквозь узкие разрезы окон и через дыры потолочного свода. Которых я, по-первости, не заметил из-за темноты ночи. А ещё, с улицы до меня донеслись звуки ударов палки о палку.

Значит, пришло время осмотреть прилегающие территории кладбища и выбираться наружу, если явной угрозы я не замечу. Посему, я опасливо глянул сквозь знакомую дырку в дверном полотне, что бы произвести первоначальную разведку прилегающей местности.

Результат моего наблюдения двоякий. Если можно так выразиться, то я скажу — с определённой изюминкой непонятки, делающей полной фигнёй и без того отдалённое представление о реальности. Хотя, как таковой опасности для себя я не наблюдаю.

Собственно, а что такого происходит снаружи? Да ничего, из ряда вон выходящего!

Несколько пацанов, порядка семи человек, занимаются своими делами. Парочка подростков играет в незамысловатую игру, махая палками и стараясь коснуться друг друга. Игра в рыцарей, или ещё в кого из той же серии. Остальные шастают меж могил и внимательно смотрят под ноги, на манер грибников и сборщиков других подарков природы.

На первый взгляд, всё обыденно и естественно, конечно же, за минусом выбранного места для игр и сборов. Но вот одежда конкретно смущает, даже приняв во внимание факт их бродяжничества. Не так выглядят бомжики в обычном моём представлении, и исходя из отдалённого личного знакомства с представителями данной прослойки общества и моего и перпендикулярного миров. То, что тут мир иной — это я уже принял за аксиому, как бы не трудно мне это далось.

Итак, одежда, скажем так, мягко — несвойственная моим понятиям о современности, как и о знакомом прошлом.

Во-первых, у всех практически одинаковые широкие штаны, подвязанные в районе щиколоток. Ткань грубая, даже из моего положения видно, что по фактуре она очень близка к мешковине. Это и просторных бесформенных рубашек касается, с разрезом от шеи до середины груди для удобства одевания через голову.

Во-вторых, у каждого на ногах обуты сандалии, сплетёные из растительного материала или из полос грубой кожи. Наверное, такое отличие от ранга конкретного человека зависит.

В-третих, я не вижу ни одной пуговицы на одежде. Сплошные завязочки. А-аа, да-а. Есть ещё накидки или балахоны, разложенные неподалёку на травке среди могильных холмиков и поверх оных. Ну и напоследок, из бросающегося в глаза — у каждого в руках палка средних размеров.

В целом — шпана, как шпана! Вот только не знаю, насколько братва агрессивная и что собирает, так как корзиночек в их руках я не вижу.

И какое решение я принимаю? Простое! Сколько не прячься в моём положении, а выходить всё же нужно, как и налаживать коммуникационные взаимоотношения с местными.

Посему, я погнал прочь дурные мысли и неуверенность, как уж смог. Нужно быть собой и соблюдать элементарные правила вежливости, заходя на чужую территорию. Ничего этакого, сверхъестественного, от меня пока что не требуется. Да и нет в моём арсенале ничего расчудесного.

Я поднялся и толкнул дверь от себя.

Скрип ржавых петель резанул по ушам и привлёк внимание местных. К скрипу прибавилось громыхание железа, в котором я предстал перед публикой.

Металл на своём теле теперь я и сам хорошо рассмотрел. Им оказалась кольчуга, вовсе не ржавая, кстати, а из тёмного металла с бардовым отливом. И с нагрудником из бутиковой коллекции раритетных рыцарских причиндал. Плюсом, наручи на предплечьях той же модели и серии, с защитой на голенях, в комплекте с металлической обувью. Всё жутко гремит.

— О как! — изумлением среагировал старший кладбищенской группировки.

Пацанва отложила свои увлекательные занятия и скоренько расположилась напротив меня, встав полукругом, тактически блокируя пути боковых отходов. Все приготовили свои палки для нанесения сокрушительных ударов, положив древки на плечи, а на лицах проявились черты небывалой решимости и отваги.

Я сразу же осознал, что меня грубо отоварят, если поведу себя как-то не так, ляпну не то, или ответ дам не верный на какой-нибудь заурядный вопрос от группы товарищей. Типа — нет ли у меня книжки из библиотеки?

— Стой там, покамест, да не рыпайся! А иначе, — угрожающим тоном повелел тот же самый пацан и недвусмысленно потряс палкой. — Аришка, ну-ка беги за дедом Вермонтом, да поживее! — распорядился он, не сводя с меня изучающего взгляда.

Я поднял руки, на всякий пожарный, а названная Аришкой стремглав убежала.

Ага, получается в компании есть и пацанки. Однако, для мня все в этой бесформенной одежде выглядят одинаково.

Откровенной озлобленности со стороны старшего группировки я не чувствую, кстати. Скорее, простое опасение перед ряженым незнакомцем будет ближе по смыслу, просматривающимся в его взгляде. Да и все остальные так на меня смотрят. Типа — такие как я им нередко встречаются.

Короче, стоим в напряжении друг перед другом, разглядываем с интересом и ждём дедушку, чьё появление не затянулось надолго и началось с голоса, доносящегося до нас чуточку издали.

— Не щебечи говорено тебе, птаха-непоседа, угомонись уже, а то — ишь тараторка. Я всё самолично увижу…

Поначалу, как я понимаю, речь дедушки звучит очень по-доброму, оптимистично. Как вдруг…

— Ох-х, ё-шь!

Из уст подоспевшего прозвучала более разумная реакция на мой внешний вид. Исходя из чего я подобрался и внутренне приготовился получать по сопатке резными палками.

Руки я не стал пока опускать, считая этот манёвр преждевременным жестом агрессии. Нагнетать и без того напряжённую ситуацию нету желания — вдруг всё уладится миром.

— Согласен, смотрюсь экстравагантно… — заговорил было я, но был остановлен спокойным взглядом улыбающегося старика.

— С разговорами да беседами обожди, покамест до нашей скромной общинной обители не доберёмся. На, вот, прими и переоденься-ка, от греха, — Вермонт протянул мне кулёк. — Не приведи боги, углядит кто чужой, да со злыми мыслишками, — в контексте предупреждения добавил он и осмотрелся по сторонам.

Я принял свёрток, развернул и предсказуемо обнаружил комплект однотипной одежды, такой же, как у всех присутствующих, включая присоединившегося Вермонта.

— Не обессудь, мил человек, мы скромные люди и шелками заморскими да печатными тканями не богаты, — простенько и доходчиво пояснил дедушка.

— Дарёной кобыле в рот не заглядывают! — попытался я отшутиться, но добился лишь появления вытянувшихся лиц с признаками отсутствия понимания. — Ладно, это пословица такая была, про то, как некрасиво брезговать подарками, сделанными от чистого сердца, — я поспешно расшифровал суть сказанного, что б не обидеть никого ненароком. — Я пойду переоденусь, не при всех же одежду скидывать, — предупредил я и вошёл назад в склеп, не дожидаясь согласия и погромыхивая доспехами.

Уединившись, я мысленно перевёл дух. Не прибили сразу — это без преувеличения хорошее начало.

И ещё кой чего из собственных наблюдений. Пока мы перебрасываемся с дедушкой первыми общими фразами, в основном ни к чему не обязывающими, остальные ребята сменили настроение напряжения на интерес. А та, которую Аришкой назвали, вообще хитро и не смущаясь таращилась из-за спины Вермонта и слала в меня позитивные улыбки с подмигиваниями.

Такое ощущение складывается, как будто гостей у этих людей очень мало бывает. И что за община такая, упомянутая дедом в самом начале? Не хотелось бы попасть в руки сектантов, пусть даже и добрых!

Но, я твёрдо уверен, что скоро всё разрешится без случайных эксцессов и конфронтаций, и я начну черпать первые крохи полезнейшей информации о новой реальности. Главное — вести себя мирно и вежливо, что не так уж и сложно, как на поверку оказывается.

Что ещё из положительных моментов имеется? Например то, что я понимаю местную речь, могу сам на ней изъясняться и это весьма и весьма немаловажно. Сдаётся мне, что та копытная девица, дальняя родственница неизвестного Сатира, мне помогла с преодолением языкового барьера. Интересно, а что ещё есть полезного в моём нынешнем арсенале? Гадать не буду пока.

Все эти мысли посетили меня пока я был занят важным делом по переодеванию, которое не обошлось без некоторых незначительных казусов. А как же без них, если первый раз сталкиваешься с новой конструкцией и стилем одежды с завязочками. Даже сандалии мне предоставили и пояс с кожаными мешочками для хранения всякой мелочёвки, как замену карманов. А вот палку не дали.

Как бы то ни было, а с задачей я справился, правда не знаю, как хорошо оно получилось. Одежда держится, не спадает — и нормально.

— Ну вот, я готов… Н-да, а с доспехами что? — я замешкался с выходом, вертя в руках ажурную кольчугу.

— Можешь там и оставить — так оно понадёжнее будет, — уверенно заявил дед. — Я попозже обскажу почему, а сейчас выйди, я покажу тебе кой-что. И да-а, мил человече, ты токма запястные браслеты с собою возьми, вскорости оные тебе пригодятся, — добавил он, внеся в сказанное долю здоровой интриги.

Я не стал сомневаться и медлить, отнесясь к рекомендации деда серьёзно. Вернул кольчугу на постамент с гробом и легко нашёл в кучке металла упомянутые наручные украшения. А может предметы гораздо ценнее, обладание которыми несёт некий практический смысл. Всё может быть.

В общем, я всё выполнил и вышел наружу. Однако, прежде чем окончательно покинуть порог холодного склепа, я замялся, обернулся и притворил дверь. Конечно же, думая про жуликов и воров, способных позариться на бесхозные вещи. А вдруг они тут до одури ценные, в смысле вещи?

— Твоё беспокойство предсказуемо и понятно, — дедушка Вермонт заметил мои опасения, и правильно их расшифровал. — Но никто, окромя тебя, в сей склеп не заберётся.

— Тьфу-тьфу-тьфу, — демонстративно и с весёлой улыбкой, я постучал по своей голове. — Примета от сглаза такая, м-мм, иногда помогает! — я тут же пояснил смысл своих действий, что бы не возникало лишних вопросов.

— Сглаз в твоём случае невозможен, ибо находится в иной магической плоскости, — глубокомысленно и непонятно выразился Вермонт. — Пойдем, побудешь нашим гостем какое-то время.

— Возможно, я могу показаться бестактным, но всё же, чем я заслужил ваше исключительно доброе расположение? — я задал вполне здравый вопрос, сочтя подозрительным такое поведение незнакомцев, это как минимум.

В самом деле — эти люди увидели меня первый раз, при странных обстоятельствах, но вопреки здравому смыслу помогают с одеждой и в гости зовут. Разговаривают вежливо и не обещают прирезать, в противоположность той строгой дамочки из сегодняшней ночи. Первоначальная реакция пацанов с угрозой палками смотрелась гораздо естественнее.

Собравшийся было идти дедушка развернулся ко мне.

— Такие вопросы легко выдают в тебе чужеземца. Дух призрачного скитальца говорит в тебе и противится принятию новой реальности, — глубокомысленно заговорил он без намёка на раздражение. — Это ожидаемо и нормально, но давай обо всём по порядку — подыми любой камень с тропы, — Вермонт указал рукой мне под ноги. — Мышата, а ну, давайте-ка покажем гостю наглядно, что тут к чему, — это он уже к своей несовершеннолетней братве обратился. — Возьмите тоже по камню.

Откровенного подвоха в просьбе дедушки я не увидел, поэтому, просто нагнулся и взял в руки голыш. Пацанва исполнила тоже самое и мы замерли, ожидая от руководителя пояснительного эксперимента следующих указаний. Это же наглядный эксперимент, как-никак, а не что-то ещё, судя по прозвучавшей вводной в начале.

— Мил человече, брось в склеп свой камень, — не мудрствуя распорядился дедушка. — Да посильнее, прямёхонько в дверь, али куда ещё заблагорассудится.

Ничего сверхъестественного я не узрел в его указании. Подумаешь, бросить камень!

— Но-у проблем-с! — я кивнул, развернулся и прищурено глянул в сторону склепа, прикидывая, куда запустить свой голыш.

А зачем долго-то думать? Я выбрал дверь, воспользовавшись советом Вермонта! Отошёл ещё на пару шагов, замахнулся как следует и жахнул в дверь камнем. Голыш с грохотом попал в цель, что вполне соответствует моим ожиданиям.

Я развернулся лицом к дедушке и победоносно заглянул в его мудрые глаза. Типа — вы же всерьёз не думали, будто я промахнусь.

— Ну вот, и что дальше-то?

— Затруднения были? — с хитринкой в интонации уточнил Вермонт.

— Нет, вовсе никаких! — подтвердил я итак очевидное. — Да, вы сами всё видели, — добавил я уже начав хмуриться и продолжая испытывать затруднения с пониманием целей сей демонстрации.

— То есть, если мышата бросят свои камни, ты не поставишь под сомнение их старания, не посчитаешь действия подыгрыванием, или иной умысел не усмотришь в случае промахов? — дед задал вопрос с интригующей подоплёкой.

— Думаю нет, — я пожал плечами, — чо тут попадать-то? Мухлёж я по-любому замечу!

Вермонт кивнул и обернулся к молодёжи.

— Хорошо! Бросайте, да поточнее, — велел он.

Пацаны с девчатами прицелились и запустили в склеп свои камни. А Аришка, вообще, вынула из поясного мешочка верёвку с кожаной вставкой. Установила внутрь камень и швырнула его, хорошенечко раскрутив метательное оружие, в котором я запросто распознал старинную пращу.

Что можно сказать о результатах бросков? Они удивительны, мягенько выражаясь! Никто не промазал, однако, не всё так просто.

Несколько камней попали в каменную кладку стен склепа, а те, которые пришлись в район двери, наткнулись на препятствие, неуловимое человеческому взгляду. Мне точно, по крайней мере. При этом, места соприкосновения с невидимой защитой окрасились всполохами, сравнимыми с киношными спецэффектами, в которых снаряды космических пушек попадают в корабельную энергоброню.

Я открыл было рот для озвучивания вопросов, но был остановлен снисходительным взглядом дедушки.

— Пойдёмте, — он призвал нас всех взмахом руки. — По дороге я дам некоторые объяснения, или подсказки, как самому ответы сыскать.

Даст так даст — я не стал проявлять нетерпение.

Накинув на плечи поданный кем-то из пацанов балахон, я поравнялся с Вермонтом и мы не спеша побрели по дорожке, поросшей невысокой травой.

Солнце пока не достигло своего полуденного положения в небе. Посему, лучи с превеликим трудом проникают между стволов и сквозь кроны высоченных деревьев. Они чертят в пространстве характерные линии, выхватывая яркими пятнами на земле то неприметное растение, то часть кустов, то замшелые пни или надгробные изваяния.

Тишина, умиротворение и покой — вот общее душевное состояние, навеянное характером мест нашей прогулки. В принципе, так и должно быть на кладбищах, а тем более на старых, заброшенных.

Деревья очень высокие, кстати. Некоторые напоминают нечто из семейства секвойи. Стволы отдельных попадающихся экземпляров настолько огромны и в высоту, и в обхвате, что запросто послужат укрытием сразу нескольким людям. Остальная растительность стеснительно укрывается меж этими исполинами. Есть и хвойные представители и лиственные, и даже лианы имеются. Не удивлюсь и наличию пальм.

Всё перемешено и выхвачено изо всяких поясов и широт необъятной природы Земли, если это Земля.

Такое незнакомое и неестественное разнообразие флоры очень и очень препятствует определению моего теперешнего местоположения, если смотреть на проблему с точки зрения элементарной географии и природоведения.

Мы неспешно ступаем по дорожному щебню с песком, тут и там поросшему дикими травами и цветами. Наверняка, в прошлом, за этим местом велся отличный уход.

Я продолжаю осматриваться и подмечать те детали, что находятся в плоскости странностей. Благо, для меня такого добра тут навалом, ибо в наш Век компьютеров, интернета и другого прогресса, даже обычное путешествие по городскому парку будет событием несусветным. Не говоря уж о девственном лесе, ну, или о диком, как в моём случае.

— Ну, что ж, чужеземец, я обещал дать тебе пояснения. Э-мм, правда, наш разговор получится из ряда вон длинным, — Вермонт нарушил режим молчания и я враз оживился.

— Супер! С чего начнём, с разбора метания, с утреннего занятия компании ваших ребят, или с ночного действа с кружащимися призраками и нервными дамочками, которые цветочки собирали? — я вывалил не него всё самое наболевшее из недавних событий. — А потом, — воодушевился я своим правом голоса и особенно тем, что меня по обыкновению не затыкают, — может поясните, как я в гробу оказался? — этот вопрос я задал с подвохом, помня про родственницу Сатиров.

— Начнём, как начнём, — всё так же спокойно ответил дед.

— Я готов, — вполне серьёзно утвердил я и замолк, терпеливо ожидая рассказа и неторопливо шагая рука об руку с дедушкой.

— Ты наверняка слышал о цветах папоротника, наделённых массой полезных свойств, вот их и собирают паломники, прибывшие в Земли Туманных Лесов, — началось обстоятельное повествование. — Буквально недавно открылся сезон — время таинств и загадок.

— О папоротниках все слышали, — я поддакнул. — Но никто не видел, как они расцветают, насколько я знаю, — добавил я, но уже не столь уверенно.

— Конечно, ты слышал, как и все, включая странников чужеземцев, — дедушка кивком показал удовлетворение моими познаниями. — Сезон их цветения — это время опасное, полное необъяснимых вещей, творящихся тут и там практически повсеместно в разных землях, — продолжил он. — Некоторые события, вообще, неподвластны разуму и не имеют ничего общего с логикой обычных людей и с их представлениями о нормах жизни, о природе вещей и о окружающем мере в целом. Нам сюда, — Вермонт свернул на неприметную тропку, змейкой петляющую меж деревьев, и увлёк меня за собой.

Остальные ребята слегка приотстали, дав нам возможность беседовать без помех.

— Возьмём, к примеру, кружащихся хороводами Духов, указывающих и на место и на время цветения папоротников, — предложил Вермонт, всё так же неспешно ступая по тропе среди трав, начинающих реагировать на Солнечный свет раскрывающимися бутонами разных цветов. — Ты же их видел, а эта способность приравнена к дару, имеющемуся только у избранных. И их не так много, — обрадовал он меня, чем ещё сильней озадачил.

— Теперь что? Х-ха! Может, мне нужно носить обтягивающее красненькое трико и летать между небоскрёбов, чтобы перевести бабушку через дорогу без светофоров? — я не смог удержаться от проявления язвительного сарказма.

— Не понимаю о чём ты, однако, некоторые атрибуты в одежде носить ты будешь обязан, для своей же безопасности и во избежании недоразумений, — вполне серьёзно и без намёка на юмор среагировал дедушка. — И предугадывая твой интерес, сразу отвечу — те браслеты, что ты убрал в поясной карман, надень их и не снимай, ибо они прямо говорят о определённом статусе человека, и предупреждают охотников от ошибок! — изрёк он тоном прожжённого мудреца. — Надень-надень, но перед тем внимательно осмотри их, — он остановился для удобства исполнения наставления.

Я решил не пренебрегать столь понятным объяснением и достал два винтажных широких браслета тонкой работы, выполненных умелой рукой мастера из тёмного металла с бордовым отливом. Не могу определить точно из какого, так как в металлургии не шарю. Скажу лишь — это точно не золото, не серебро и не бронза.

Теперь, мне необходимо их тщательно осмотреть и что-то увидеть, а что? Я напряг зрение и добился полной концентрации внимания, стараясь увидеть в паутинках тончайшей инкрустации и гравировки нечто особенное. Знать бы ещё поточнее, что же я должен увидеть…

— Соедини их, попробуй, — Вермонт увидел мои тщетные потуги в самостоятельном решении задачи. — Оба браслета должны слиться друг с другом в один, а как получится — поймай лучик Солнца поверхностями, — дал он инструкцию. — А покуда будешь сим заниматься, попробуй-ка вспомнить и назвать мне своё имя.

— Постараюсь, — я откликнулся оптимизмом, но уже не будучи уверенным в результатах. — А зовут меня… Зовут… Феликс! Охренеть, какой ёперный театр нарисовался — я чуть не забыл, как меня звать? — невнятно и сбивчиво вымолвил я.

Вполне ожидаемо, из-за моментально пошатнувшегося душевного равновесия, я впал в жёсткий панический ступор. Ну и безумно вытаращился на спокойного дедушку, выражая мольбу о внятных объяснениях. Как же без этого глупого выражения обойтись-то?

— Чой-то мне хреновато… — выдохнул я и обессилел.

— Спокойно… Спокойно же. Дыши чужеземец, вдо-о-х, вы-ы-дох… Вот и умница — как тебе, лучше?

— Вроде, — неуверенно отозвался я на умиротворённые слова дедушки. — Продолжим беседу, в ней столько познавательного раскрывается.

— Я знал, что твой пытливый разум не остановится, — податливо среагировал Вермонт. — С браслетами ты потом разберёшься, а сейчас пойдём, мышата наверняка завтрак нам приготовили, — дедушка подал мне руку.

Не припомню, чтобы нас кто-нибудь обгонял. Возможно, детишки срезали путь по-другому.

Я поднялся с пенька у обочины тропки, на который сел в момент душевного потрясения и мы продолжили путь.

— Так вы знаете, кто я? — я выбрал самый насущный вопрос из богатого списка.

— Откуда мне это знать? — эмоции удивлённого отрицания зазвучали в словах дедушки. — Разве что, в самых общих чертах, — добавил он в философской манере. — Кстати, мои дети собирали подарки — это монетки, оставленные собирателями цветов папоротника в знак благодарности духам. Только вот душам злато-серебро не нужно, а нужен покой, — он простенько и без излишнего тумана раскрыл смысл занятия деточек средь могил. — В себе ты и сам разберёшься и новое в имени сыщешь, ведь всё прямо перед тобой. Сам подумай — твоя душа где обрела новую жизнь и почему? Кто призвал тебя и для чего? Отыщешь первоисточник и всё прояснится!

— В склепе, — тут же констатировал я, но не счёл необходимым упоминать известных дамочек, как отправительниц себя сюда.

— Вот и всё! Узнаешь чей он и основная часть дела сделана, — Вермонт дал мне подсказку. — Но ответом станет не прошлое твоё имя, а настоящее! Камни моих мышек не попали в дверь из-за защиты, которую можешь преодолеть только ты, — добавил он ответ ещё на один вопрос и тоже в житейской манере, как будто нечто обыденное сказано.

— А сколько я буду гостить у вас? — продолжил я, припомнив о традиции привечать незваного гостя три дня, а потом выпроваживать.

— Мы подходим, — дедушка уклонился от прямого ответа.

Вермонт вытянул вперёд руку с палкой, указывая направление на расположение жилища.