Я спросил отца: «Если всё — изначальное добро, почему тогда жизнь такая запутанная и сложная?» Мне казалось, что мир становится всё более суетливым, перенаселённым, беспокойным и напряжённым. Люди проявляют всё меньше сострадания, всё больше агрессии и надменности. Общество кажется полным страдания, соперничества и неведения. А вдруг мы все станем настолько отчуждёнными и напуганными и вовсе забудем, что такое забота друг о друге?

Зная, что меня это волнует, отец сказал, что страдание возникает, когда люди и общество не узнают свой потенциал пробуждённости. Когда люди неискренни с самими собой, они страдают. Затем он сказал слова, которые должны были меня утешить, но вместо этого озадачили: «Хаос — это хорошая новость».

«Что может быть хорошего в хаосе?» — спросил я.

И отец объяснил, что, говоря о хаосе, он употребил это слово в том значении, в котором его использовали древние греки, указывая на открытое и широкое пространство. Хаос — это великое пространство пустоты, предшествующее возникновению. Это та открытость, в которой одно распадается, а другое возникает. Когда ты чуть не разбил машину или поскользнулся и чуть не упал, твоё концептуальное мышление теряет свою хватку, и ты оказываешься в открытом пространстве. Это пространство предоставляет шанс воссоединиться с тем, что находится под хаосом и негативностью, — изначально присущей всем нам пробуждённой природой.

Хаос — хорошая новость ещё и потому, что, когда нам кажется, будто всё очень плохо, есть большая вероятность появления чего-то хорошего. Только когда мы смотрим на то, что идёт не так, мы можем понять, как сделать это правильно. Узнавание хаоса — это на самом деле ключевой момент, позволяющий нам войти в контакт со своим добром, потому что это не только абсолютный принцип без начала и конца, но и относительный принцип, который работает в законах природы. Весна становится летом, осенью опадает листва. Такие природные законы основаны на причине и следствии.

Я считаю, что сегодня страдание и запутанность мира настолько явные и неизбежные, что нам не остаётся ничего иного, кроме как их признать. Возможно, это значит, что, когда нам наконец надоест мучить самих себя, других и планету, в результате нашего изнеможения возникнет такой миг, когда мы придём в себя и все вместе обнаружим более естественное состояние. Только прямо взглянув на своё замешательство — исследуя его и впитывая в себя его реальность, — наш вид поймёт, как двигаться дальше.

Момент, когда мы полностью постигнем проблему, станет моментом возникновения решения. Стать просветлённым значит «полностью прозреть». Мы видим проблему и находим решение. Поэтому не осознавать проблему — значит быть не просветлённым, а невежественным. Даже когда мы испытываем затруднения на личном уровне, ответ уже есть: мы просто должны ему открыться. Если мы устали, нам нужен отдых. Если мы переедаем, нам нужно остановиться. С точки зрения просветления ответ находится в нашей уверенности в добре.

В частности, когда я на Западе предлагаю исповедовать шамбалинский принцип изначального добра и то, как он может стать фундаментом для просветлённого общества, люди думают, что это невозможно. И тем не менее делать невозможное возможным — призвание человека. Само наше существование как вида во многом кажется невозможным. С точки зрения науки мы наиболее неприспособленные и уязвимые. У нас нет когтей, клыков и шерсти. Мы не особенно сильные или быстрые.

Человечество выжило благодаря приспособляемости, которая коренится в обществе, — общении и взаимном обмене между индивидуумами. Наша видовая способность к адаптации — присоединяться или приспосабливаться — всецело основана на деятельности, в которой люди наиболее успешны: создании социальной гармонии через взаимоотношения. Сотрудничество позволило нашему виду сделать невозможное возможным.

Когда во время своего кругосветного путешествия Чарльз Дарвин побывал на Галапагосских островах, он сформулировал свою теорию о выживании видов. Эта теория естественного отбора утверждает, что наиболее успешные организмы те, которые могут наилучшим образом приспособиться к своей окружающей среде. Когда вид не приспосабливается к своей среде, он не со- настроен с реальностью. Поэтому он не может выжить. Теорию Дарвина называют «выживанием сильнейших», «выживанием агрессивных» или «выживанием эгоистичных».

Говоря о нашем виде, я предпочитаю рассматривать идею естественного отбора как «выживание хороших». Я называю это «фактор добра». Наше природное преимущество — в способности организовываться и сотрудничать, наблюдая, слушая, идя на компромисс, проявляя заботу и соответственно реагируя. Мы выражаем мысль, входим в контакт и заботимся друг о друге. Наша видовая разумность и гибкость помогли нам дожить до сего дня. Поэтому получается, что человеческой природе присуще быть в гармонии с другими людьми и с окружающим миром, и от этого зависит наше выживание.

Как я уже говорил раньше, агрессия является результатом эгоизма и страха, которые сужают наш взгляд. Агрессия всплывает на поверхность, когда мы решаем получить краткосрочную выгоду. Однако тем самым мы ослабляем свои шансы на выживание в долгосрочной перспективе, потому что, когда нас поглощает агрессия, наш взгляд всё больше сужается, мы становимся жёсткими и теряем свою гибкость. Наши сердца черствеют. Становится всё труднее принимать рациональные или осознанные решения, и почти невозможно адаптироваться, потому что наш взгляд настолько узок, что мы видим только одно возможное решение проблемы — агрессию. Агрессия — знак не силы, а страха, поражения и слабости. Она означает, что все другие возможные средства — сострадание, доброта и отвага — потерпели поражение.

Поэтому будет опасным приравнивать выживание сильнейших к выживанию агрессивных. Каким бы сложным и разнообразным ни был мир, одним из важнейших человеческих качеств является сила, и тот, кто постиг природу своего истинного ума, будет иметь достаточно силы, чтобы в случае необходимости применить волю — а также быть сострадательным, любящим и добрым. Сострадание — это долгосрочная стратегия, оказывающая положительное влияние на наше общество и экономику. Оно стабилизирует наши жизни и жизнь тех, кто вокруг. Если бы наша энергия была только агрессивной, она была бы чересчур близорука и слаба и не смогла бы сохранить нас до сего дня.

Однако на этом пересечении роста технологии и науки, падения этических стандартов, экономической и экологической нестабильности существует опасность — даже при согласованных усилиях индивидов и организаций сделать мир лучше, — что привычка быть агрессивным станет сильнее, чем привычка быть сострадательным. Со времён промышленной революции у нас появилось особенно много средств противостоять природе и использовать окружающую среду для собственной выгоды. Из-за такой жадности и неудовлетворённости мы истощаем нашу планету и природные ресурсы, которыми она нас обеспечивает. Результат — исчезновение лесов и эрозия на личном уровне, на социальном уровне и на уровне окружающей среды. Многие из нас уже страстно участвуют в борьбе с этим кризисом, потому что мы знаем, что мать-природа находится в этой игре на выживание гораздо дольше, чем мы, и что она имеет больше терпения. Если мы не установим гармонию между собой и окружающей средой, то, если теория Дарвина верна, в конце концов первоэлементы возьмут над нами верх.

Действительно, изменение климата и экономическая нестабильность — огромные практические проблемы. Однако любые долгосрочные решения наших проблем основываются на глубоких духовных изменениях. Когда я спрашивал моего отца, возможно ли просветление, он говорил: «Да, потому что у нас есть просветлённые гены». Если в эти времена хаоса мы выберем сострадание вместо агрессии, мы восстановим свою связь с природой, и человечество сможет оставаться здесь на многие века в будущем и, приобщив свои собственные просветлённые качества, создаст общество, которое живёт и созидает в сотрудничестве с землёй. Как мы можем осуществить это на практике? Присутствуя здесь и сейчас. Когда дует великий ветер, он мгновенно сдувает нас в настоящее.

В Шамбале добро — не только общение между людьми, но также общение с первоэлементами и всеми живыми существами. Это известно как драла, естественная коммуникация, которая постоянно происходит в нашем окружении. Приливы и отливы, пение птиц, поцелуи людей — живые знаки врождённого желания общаться, которые пронизывают все отношения. Это связующее нас тепло. Танец между первоэлементами и нашим восприятием — это танец между мужским и женским принципами: наши чувственные восприятия постоянно включены в наше окружение. И это тоже просветлённое общество — непорочное, чистое общение живого мира.

Если в этот критический момент мы будем колебаться и сомневаться в своём изначальном добре и в возможности существования общества, питаемого заботой и добротой, то мы отречёмся от своего наследия. Возвращение к неуверенности и агрессии, отсутствие веры в своё сострадание противоположно смелости. Если такое трусливое состояние ума начнёт поглощать человечество, крайне маловероятно, что мы сможем установить гармонию с нашей средой и выжить.

Когда мой отец выражал идею, что хаос — это хорошая новость, он подчёркивал, что этот век смятения и беспорядка предлагает человечеству беспрецедентную возможность проявлять героизм в своей повседневной жизни. Когда вещи доходят до крайности, всегда есть возможность для перемен. Но мы должны быть готовы к этой возможности. Мы не можем просто ждать и думать, что кто-то другой сделает это за нас.

Современная теория хаоса утверждает, что даже крохотное изменение может значительно повлиять на поведение системы в дальнейшей перспективе. Одна мысль, одно слово, один человек может что-то изменить. Вместо того чтобы посреди хаоса чувствовать себя ошарашенным, опустошённым и побеждённым, мы можем быть активными, поддерживая бдительность. Многие люди уже развивают такую привычку с помощью практики медитации. Поскольку мы можем иметь доступ к своему собственному сознанию, то благодаря внимательности — способности ценить свою жизнь в каждый момент — мы видим связь между людьми и окружением, а потому и самой природой. Тогда мы можем прояснить смятение, размышляя о своём присутствии на этой планете.

Можем ли мы чувствовать себя комфортно в глубине своего ума и сердца? Сострадание — это не просто вялый ответ на тяжёлые времена. Это выбор не загрязнять свои собственные мысли и нашу планету энергией агрессии. Каждое утро нам нужно размышлять, что мы будем сегодня делать со своей жизнью и как мы будем расти, общаясь с теми, кто нас окружает.

Каковы знаки прогресса? Наше тело, речь и ум становятся более мягкими. Порой мы способны переносить трудности без жалоб. Мы можем даже начать приветствовать хаос как возможность практиковать терпение, щедрость, дисциплину, медитацию, усилие и их связующий фактор, праджню, — мудрость, заключённую в видении всего таким, как есть. Когда мы относимся к хаосу как к хорошей новости, что бы ни возникло на нашем пути — хорошее или плохое — в куда меньше степени способно препятствовать нашему продвижению вперёд.