Когда отец впервые учил меня искусству каллиграфии, меня тронула сила простого держания кисти в руке, погружения её в тушь и создания символа на белом листке бумаги. Когда я держал кисть, отец держал мою руку. Я чувствовал его дыхание на своей шее. Он вёл мою руку вниз по листу бумаги, и я чувствовал волну силы и нервной энергии. Когда я закончил штрих, он взглянул на меня и сказал: «Хорошо». Это было несколько странной похвалой, так как он не просто говорил, что у меня хорошо получилось, но он также имел в виду, что моё действие позволило проявиться добру.
Когда я спросил отца, зачем мне нужно учиться такому древнему искусству, как каллиграфия, он сказал: «Просветлённая культура». Просто обучая меня каллиграфии, он передавал древнюю линию художественного выражения, посвящая меня в свою культуру добра. Он хотел сделать молодого юношу более утончённым, и таким художественным ритуалом делал свой вклад в мою культурную самоидентичность. Он чувствовал, что живопись, поэзия, музыка и танец являются способами входить в контакт с этим добром. Даже Аристотель говорит про искусство как наиболее подлинное выражение природы. Поэтому искусство считается одним из высочайших критериев цивилизованной культуры. Оно передаёт изначальное добро через символ, дающий другим силу мгновенного постижения, без языка.
Культура помогает нам узнавать и питать хорошее в нас, в других и в обществе в целом. Блюда по семейным рецептам, приготовленные с любовью и заботой; отец, обучающий своего сына песне, которую пел ему его отец; мать, обучающая свою дочь семейному ремеслу, — всё это скульпторы социальной идентичности, механизм, благодаря которому мы понимаем своё место в мире.
Слово «культура» происходит от латинского colere, что значит «выращивать». В классический период культура была связана с идеей выращивания растений в сельском хозяйстве, когда семя культивируется для роста. Культура рассматривалась как влажность и солнце, необходимые для роста человеческих семян разумности, доброты, умеренности и терпения. В современном разговорном языке «культура» часто подразумевает гуманитарные науки или искусство, которые считаются «более мягкими» элементами современного образования в противоположность науке или технике, которые считаются «жёсткими», или более существенными, строительными блоками современности. Классическое использование этого слова включало в себя больше смыслов. Развитие себя как человека означало, что необходимо изучать как искусство, так и науку, как ремесло, так и философию. Наша современная культура находится в большей степени под влиянием технологии и науки, и в меньшей — сельского хозяйства и искусства. Так культура передаётся с акцентом на более важных вещах.
Культура — это невидимая сеть, создаваемая человечеством, которая позволяет нам понимать и раскрывать смысл. Система ценностей, этики и идей передаётся путём общественного осмоса, могущественного выражения, не такого линейного и догматичного, как другие формы образования. Так же как и намерение ума, мы не можем её найти, но она вездесуща. Поэтому культура оказывает огромное влияние на всех нас, как лично, так и коллективно.
Создание просветлённой культуры, основанной на непосредственном проявлении изначального добра, способно изменить будущее мира. В свою очередь, такая культура может служить поддерживающей средой для содействия принципам доблести. Поэтому развитие личной и социальной среды, которая проявляет, вдохновляет и поддерживает присущие нам глубинные ценности, является решающим для построения просветлённого общества. Если мы просто пытаемся изолировать себя медитацией и другими методами саморазвития, не беря во внимание культуру наших обществ, мы сможем добиться личного прогресса к спокойствию. Но если мы живём в обществе, основанном на агрессии и спешке, то будет трудно изменить его, применяя лишь культивируемые нами глубокие принципы.
Культура может быть создана вокруг одной сущности или объекта. Например, в Тибете, Китае и Японии, а также в Англии и России чай стал выражением и прародителем культуры. Это не просто средство для того, чтобы взбодриться, то, как мы подаём чай — как закипела вода, как чай был налит, какая использовалась посуда, какая подавалась еда, — стало способом передачи ценностей, этики, разумности и утончённости. Как и само человечество, чай считался драгоценностью. В Тибете им пользовались как валютой. В Японии строились домики для чаепития, где можно отдохнуть и восстановить силы. Кофе тоже породил культуру, где кофейни — существенный атрибут современной жизни. Пьют ли люди кофе или чай, их культура передаёт теплоту, выражение пробуждённости, жизни и идеи домашнего очага — места, где можно собираться, праздновать и общаться.
Так как ум может бесконечно порождать мысли, очевидно, что он обладает потенциалом бесконечно порождать новые продукты. Как и мысли, они не всегда полезны и не всегда идут во благо. В прошлом такие технологические преобразователи культуры, как телефон или электричество, появились не сразу, и у культур было больше времени, чтобы к ним приспособиться и понять их влияние. Но сейчас, особенно с возникновением электронных устройств, развиваются и проверяются на крепость новые культурные и этические ценности, и всё меняется так быстро, что у нас не хватает времени на размышления и понимание их влияния.
Как и многие другие вещи, технология может оказывать нам хорошую или плохую службу. Если мы подходим к ней с видением, то можем ею пользоваться. Если видения у нас нет, технология может поглотить нас, выявив нашу слабость или недостаток решимости, такие как хаотичность или желание пустословить и сплетничать. Или же она отвлекает нас от настоящего момента. Так, она соблазняет нас на несколько минуток, которые превращаются в часы, дни, месяцы и годы.
Мы можем понять, хорошую ли услугу нам оказывает технология, если мы чувствуем приподнятость, информированность или радость. Это знаки того, что встреча была добродетельной. Однако если мы чувствуем тупость или отключённость, тогда очевидно, что технология вызвала онемение наших чувств. Мы менее остры ментально и эмоционально отстранены. Мы знаем, что это технология использовала нас, а не мы её, потому что она высосала нашу энергию и ослабила ветра-коня. Технология может значительно помогать добродетели, а может порождать негативность. С помощью телефона или электронной почты мы легко можем успокоить, утешить других или что-либо с ними отпраздновать. В то же время из-за того, что мы не находимся при этом лицом к лицу с человеком, мы можем сказать или сделать что-то такое, что обычно не сказали бы и не сделали. Поэтому наша негативность может вырасти в геометрической прогрессии из-за эффекта и силы технологии. Мы можем также развить привычку прятаться за электронными средствами коммуникации, чтобы быть менее уязвимыми.
Хотя технология и повысила способность людей общаться, всё равно работают пять базовых параметров кармы: установление намерения, решение действовать, подготовка к действию, действие и отсутствие сожалений. Мы можем решить извиниться или жёстко покритиковать кого-то, и как только кнопка «отправить» нажата, включается карма. Если после этого мы сидим удовлетворённые, это завершённый кармический акт. Такое действие не остаётся без последствий.
В нынешнее время мы должны стать даже большими приверженцами добродетели, приняв решение, кто мы и как мы хотим себя проявлять. В целом лучший подход к технологии — это учитывать своё достоинство и заботиться о других. Вовлекаясь в негативные действия с применением различных технологий, мы отказываемся от своего достоинства, и вред другим умножается.
Так, когда мы создаём новые программы для наших компьютеров и приложения для смартфонов, наш ум должен ясно понимать принципы добродетели. Мы должны иметь решимость и вдохновение их выражать, иначе легко впасть в низшие формы поведения. Суть в том, чтобы лелеять ум, а не злоупотреблять им. Если мы, так же как и в медитации, будем внимательны к своим принципам и приоритетам, мы сможем использовать технологию для пробуждения дисциплины и достоинства, а не позволять ей контролировать нашу жизнь.
Отец сказал мне, что его любимым словом было «дисциплина». Когда я проводил одиночный ретрит в горах, одним из самых важных его наставлений было то, что если я решил быть один, я был ответствен за создание своей собственной сильной культуры в рамках моей хижины для медитации. Это означало придерживаться правильного режима дня, обращать внимание на личную гигиену и одежду, еду и уборку, даже если никто не видит, чем я занимаюсь. Дисциплина и достоинство связывают нас с чувствами и окружением. Без них мы вместо просветления движемся к безумию.
Культура заразительна. Наша ассоциация с ней подобно гигантскому «я». Мы без лишних размышлений знаем, как себя чувствуют другие, и реагируем на переживания точно таким же образом. Поэтому встреча с представителем другой культуры может оказаться пугающей или неловкой, трудно войти в контакт. Мы не доверяем тому, чего не знаем. Естественно, когда людям что-то угрожает, они ещё больше защищаются.
Мой отец говорил о необходимости культурной любознательности и уважении к взаимозависимости — частично потому, что, без всякого сомнения, он размышлял о событиях в его собственной стране. По иронии судьбы, при том, что буддийская культура была пропитана принципом взаимозависимости, политика Тибета относительно всего остального мира была крайне изоляционистской. Нация не осознавала политических событий, и поэтому стала жертвой своей собственной неспособности видеть взаимосвязанность с остальным миром.
Если наша версия глобализации — это просто продвигать свою культуру, то мы говорим об империализме, гегемонии или доминировании, но не о глобализации. В этом смысле ни одна культура не является глобальной, потому что быть глобальной означает принимать многообразие. Что же нам делать, когда налицо такие физические, языковые и духовные различия: теизм, атеизм, агностицизм, материализм, анархизм и капитализм, и все соперничают за положение, силу и ресурсы? Как нам общаться через культурные барьеры?
Наилучшая форма глобальности — это провозгласить добро, всем сердцем расширяя веру в человеческое достоинство. Такая вера передаёт послание, что посредством видения, самоанализа и поведения ум можно направить к любой цели. С помощью этих трёх элементов мы можем как начать войну, так и установить мир. Создавая военное положение, мы видим в других врага и практикуемся в его уничтожении. Создавая положение мира, мы видим других как самих себя и создаём доброе общество, будучи «дружественными к себе и милосердными к другим», как выражался мой отец. Понимаем ли мы язык, культуру или эмоции друг друга или нет — если нашими сердцами овладеет непоколебимая убеждённость в нашем достоинстве, тогда мы естественно будем чувствовать себя взаимосвязанными. Мы можем использовать свою взаимосвязанность для развития человеческого достоинства — основу всего многообразия.
Однако если мы не сумеем увидеть глобальную взаимозависимость и многообразие как положительные связующие факторы, культуру доброты построить будет трудно. Если мы будем продолжать указывать друг на друга пальцами, человеческая семья будет слабеть. Вместо этого мы можем заняться самоанализом, применить видение добра и совершить что-либо положительное. Когда наступают тяжёлые времена, воин возвышается, удерживая своё место. Например, во время спора с сотрудником мы можем сказать себе: «Терпение, не гнев». Возвышение над негативной эмоцией поднимает наш дух и дух другого человека и освещает окружение. Такую способность освещать отец называл «чувством великолепия». Наша уверенность в изначальном добре стала более зрелой. Как и большинству значимых вещей, на это требуется время.
В деле укрепления глобальной семьи нам нужно будет учиться общаться, обучаясь чувствовать своё сердце. Мы живём в культуре, где концепции доброты и любви могут казаться бесполезными, особенно противопоставленные алчности и агрессии. В современном мире может оказаться нелегко поверить качествам, которые нельзя ускорить, измерить или даже обнаружить. Однако такие неосязаемые силы могут нас объединять. Если мы ими воспользуемся, наше доверие к ним возрастёт, и все мы станем сильнее.
Активируя принцип Шамбалы, мы сможем преобразовать чувство никчёмности в достоинство, невежество в разумность, а сомнение — в уверенность. В результате мы сможем преобразовать агрессию в сострадание, а это искоренит страх. Благодаря бесстрашию мы сможем создать мир, в котором мы все, каждый по-своему, непрерывно культивируем мудрость и силу человеческой семьи.
Завершив свой первый штрих каллиграфии, я почувствовал, что я был свидетелем рождения понимания человеческой природы. Отец сказал, что это было хорошим началом, но нужно будет повторить штрих ещё много раз, прежде чем я стану мастером. Я понял, что это именно то, что мы должны делать, — продолжать выводить штрих достоинства и уверенности, пока мы все не станем мастерами в выражении нашей человечности.