Смутное беспокойство. Оно всегда возникало у Лимана при виде дирижаблей. Их величественные силуэты, бесшумно плывущие в небе, не могли не вызывать трепета и восторга. И в тоже время Лиман надеялся, что не отправится на одном из них за границы города никогда. Сейчас, глядя с высоты как удаляется остров, окруженный пеной разбивающихся волн и серыми водами океана, он вдруг понял, насколько несправедливы и жестоки шутки судьбы.

Двигатели дирижабля рокотали за толстыми окнами гондолы. Легкая дрожь бежала по полу и стенам. Остров все удалялся. Уже почти неразличимы были высокие холмы, полоски доков, силуэты бросающих на город тень воздушных кораблей. Впереди линия горизонта и глубокое темное море, над которым повис огромный серп Планеты.

Двумя часами ранее он стоял на пронизывающем ветру под стыковочными мачтами и смотрел как покачивается привязанный тросами дирижабль. Констебль Керн вертел в руках тонкую папку. На его остроносом лице читалась тревожная задумчивость.

– Я должен поблагодарить тебя, Лиман. Наверное, если бы я сунулся в церковь, а не просто опечатал ее, увезя тело, меня уже не было бы в живых. Такие вещи иногда случаются с нами, это нужно принять, – он невесело усмехнулся. – Уличные воры, портовые контрабандисты, шайки вымогателей с рыбного рынка и вдруг бах! – спятивший механизм, готовый нанизать тебя на острые шипы. Наверное, то, что можно назвать «не каноничными делами».

«К сожалению, у меня таких все больше и больше», – подумал Лиман, забирая папку. Под тонкой обложкой копия отчета о вскрытии Клода и акта обыска. Довольно пространные заключения экспертов о той штуке в медном цилиндре, выкатившейся, разбрызгивая кровь, из зеленого аквариума, тут тоже были. В основном осторожные и противоречащие друг другу.

– Надеюсь, ни твой ни мой легарий не узнают об этом, – вполголоса добавил Керн.

Лиман покосился на Ольбера, прилипшего к перилам на площадке для ожидающих. Его легкую куртку трепал ветер, а стекла темных очков отражали свет поднимающегося над морем солнца. В полудюжине квартов от него боролся с бризом и пытался запихнуть бумаги в пузатый портфель Рой, что-то бормоча под нос. Вряд ли он беседовал с легарием, скорее с клубком мыслей в своей голове.

– Думаю, он уже в курсе. Неважно. Вряд ли работа с ним будет еще хуже после такого, это физически невозможно. И спасибо, Лиман. Если удастся поставить жирную точку в этом деле с мертвым дирижаблем, я твой должник и возьму твой округ на сколько нужно, какой бы отпуск тебе не выписали.

Керн рассеянно кивнул.

– Слышал про Новака? Младший наследник клана Морша вляпался в очередную авантюру и исчез где-то в районе Гауса или даже Конкордии и теперь все его дела отложены неопределенный срок, пока Новак не притащит Морша-старшему его сынка за жабры обратно. Дома клана в его Новака округе, и никто в этом не виноват.

– Обязательно вышлю ему сочувственное письмо, – усмехнулся Лиман и снова взглянул на Ольбера. Тот не шевелился, будто был довольно крепкой, но не слишком удачной статуей ожидающему пассажиру.

– Зачем он летит с вами?

Лиман покрутил в кармане валик сигареты, взглянул на большие часы под платформой, стрелки которых словно прилипли к циферблату. Сигарета слегка похрустывала под пальцами.

– Даже не думай, – сказал Керн. – Я должен буду тебя арестовать.

– Однажды и у тебя, Кристальный Керн, найдется пагубная привычка, – вздохнул Лиман. – И тогда я приду к тебе в офис, буду долго измываться над тобой, а затем присоединюсь.

– Что вряд ли, – Керн заткнул большие пальцы за ремень. Под его рубашкой проглядывал туго завязанный на животе красный пояс Солнечной церкви.

Ольбер наконец шевельнулся. Достал фляжку из нагрудного кармана и подставил лицо солнцу.

– В «хорошей компании» работается легче, – заметил Лиман, запоздало отвечая на вопрос. – И чтобы путешествие было не слишком приятным – понятно же.

– И только?

– Разумеется, нет. Международные дела – не слишком частое явление, зато большой шанс для офисных крыс прославиться за пределами своей норы. На его стенке для благодарностей от префекта как раз осталось местечко. Я сказал бы, что нечем прикрыть пятно плесени в кабинете, но в офисе легария не водится плесень – преимущества непрерывной дезинфекции.

– Ты говоришь о нем с ненавистью, но почему-то я слышу сожаление и отголоски вины.

– Потому что так и есть.

Керн долго смотрел на фляжку легария, потом пожал плечами и отвернулся.

Лиман держался за перила несмотря на то, что корабль не качало. Он всматривался в океан, который то приближался, то удалялся, то покачивался из стороны в сторону.

– Вам плохо? – спросил Рой. Под очками его глаза казались большими и встревоженными.

– Все отлично.

Высоту Лиман все еще не любил, как не пытался приучить себя к ней прогулками по заброшенным веткам рельсового метро.

– Далеко до Жерла?

– Примерно восемь часов.

Он оглянулся. Пассажиры стояли у окон, как и он, изредка перекидываясь короткими фразами, сидели, погрузившись в чтение. Кто-то спал, уткнувшись лбом в спинку кресла впереди. На мгновение Лиману показалось, что ровный белый свет, льющийся из окон, сменился янтарным. Пассажиры в неестественных позах распластались в креслах с широко открытыми мертвыми глазами. Лиман пробежал глазами по томикам и брошюрам в руках пассажиров. Ни одного старого издания, кроме книжки в руках пожилой дамы у окна. Он долго вглядывался в переплет, пока дама не начала настороженно поглядывать в его сторону.

– Кажется, мне, и правда, нехорошо.

Умные книги и люди в халатах называли это, кажется, фобиями. Оно и понятно. Наполненные газом гигантские дирижабли бороздили небо уже полторы сотни лет, сменив воздушные шары, и все это время были безопасны. Мысль о том, что ты можешь в одно мгновение превратиться в пассажира-мертвеца была пугающей и почти невыносимой. Восемь часов!

Легарий сидел в кресле у прохода и вместо книги держал в руках стакан. Его серебристые волосы успели растрепаться на ветру, и теперь он походил на безумного монаха Солнечной церкви, которые не слишком заботились о стрижке, предпочитая подобные протуберанцы на голове. На его расстегнутой до половины белой рубашке подсыхало пятно от пролитого рома. Поймав взгляд Лимана, он усмехнулся.

Пустое глубокое море и такое же пустое небо совсем недолго окружали их корабль. Уже через час огромная тень летающей крепости, проплывающей на полкватрума выше, опустилась на них, закрыв Планету и солнце. С востока неспешно летели своим путем две сигары рейсовых кораблей, еще один дирижабль замер далеко на севере. Отсюда он казался почти неподвижным. Они пересекали воздушный путь, соединяющий Близнецы и Малый Архипелаг. Еще южнее за большой волной лежали острова и материк Конкордии, но до него больше дня пути, а на западе должен был появиться конус города Жерло.

Лиман пытался поспать, но каждый раз просыпался от тревожного ощущения, что все звуки вдруг исчезли, а дирижабль замер в небе словно насекомое в густой патоке. Тогда он тер лицо руками и пытался избавиться от неспокойной дремы. Спал только Рой, уткнувшись подбородком в грудь и громко сопя. Его очки едва держались на кончике носа. От мерного гула двигателей слегка вибрировал пол, а за окнами искрилось море, над которым застыл бледный серп Планеты. Лиман открыл папку и погрузился в чтение. Если в гибели Клода, кроме обстоятельств, не было ничего удивительного – прут перебил артерию, не дав бедолаге ни малейшего шанса, то, акты экспертов оказались довольно любопытными. Никто не рискнул предположить, что обнаруженные фрагменты тела из зеленого аквариума были живы в тот момент, когда Лиман всадил в них всю обойму. Несмотря на сложные гальванические приборы, способные поддерживать с любой ткани признаки жизни, предположить такое было бы слишком жуткой теорией. Более того, двое из трех медиков вообще обходили стороной вопрос, было ли существо человеком. Возможность подключения его через механические узлы к Вычислителю также мягко обходилась техниками стороной. Лиман подумал о том, что совершенно не удивится, если окажется, что останки, механизм и оригиналы отчетов уже отправили в Инженерию Близнецов спецрейсом. Подобно тому, как они интересовались делом Мясника и его жертвами лет двадцать назад, их влекло все необычное и аморальное, из чего можно было выжать хоть каплю пользы для армии Близнецов. Да и гражданские ученые не отличались высокой гуманностью. Небольшая часть платы за сомнительную услугу по охране границ Архипелага. Как бы там ни было, в осмотре останков легарий отказал. Сейчас его полная уверенности в правильности своего решения туша дремала в кресле через проход, ожидая прибытия и наслаждаясь полетом.

И все же кое-что удалось выведать и удержать в памяти. После прошлого ареста, Клод был осторожен и никаких сомнительных книг о древних культах, особенно тех, которые все еще процветали на севере, у него найти не удалось. Но его собственные записи и даже чертежи пестрели пометками, среди которых часто встречалось упоминание Тишины – слова, никак не связанного со смыслом текста. Тот факт, что с помощью подкупа автопилот дирижабля был фактически украден Клодом для своих экспериментов был очевиден, но прямой связи с гибелью пассажиров дирижабля «Сома» установить было невозможно – все записи самописцев оказались стерты или повреждены. Оставалась лишь одна зацепка, причем крайне сомнительная, не проверить которую Лиман не мог – те самые «ливраморт», информация о которых и даже некоторые экземпляры хранились в библиотеках Жерло. Формально Лиман должен был проверить все обстоятельства предшествующие вылету «Сомы» из порта отправления и опросить свидетелей. Фактически же он собирался заняться ерундой, за которую уже ругал и ненавидел себя.

К полудню появился город Жерло. Сперва он был бугорком на линии горизонта. Затем стали заметны клубы пара и дыма, казавшиеся издали облаком. Давно потухший вулкан поднимался над гладью океана, окруженный мелкими островами, линиями пирсов и волнорезов. Над ним парили аэростаты, а с крутых склонов спускался вниз и тек по воде пепельный дым.

Лиман смотрел сквозь толстое стекло иллюминатора на странное завораживающее зрелище. С каждой минутой Жерло становился все ближе и открывал все новые детали. Чудовищный водопад срывался с его склона из жерл четырех огромных труб и падал в воды океана. Грохот воды доносился и до корабля. Склоны проплывали мимо окон. В скале были видны бесчисленные террасы, целые здания, выбитые в камне. Проплыл и скрылся в облаке пара подвесной сад с пушистыми деревьями и прудом. Сверкнул на солнце рельс, по которому бежала от террасы к гроту вереница вагонов.

Город закрыл солнце и стало лучше видно детали. Большие круглые окна ровными линиями выстроились на вершине горы, а внизу стучали с рокотали в скрытых скалами заводах огромные машины. Мимо проплыли ржавые покосившиеся мачты, которыми ощетинилось основание города. Видимо тут раньше был терминал, принимавший большие грузовые корабли. Сейчас в бывших доках сверкал электрический огонь, и искры сыпались с мачт прямо в море. Большие паровые машины ворочали рычагами, то погружая их в волны, то подставляя морскому ветру.

– После столицы это место кажется настоящим хаосом, постоянно бурлящим, скрипящим, спешащим, – сказал Рой.

Лиман промолчал. Вид казался нереальным. Словно все происходит во сне, в котором он покинул город и приблизился к границам какого-то чужого пугающего мира.

– Внутри гораздо спокойнее и тише, – заверил Рой. – Вы увидите подвесные улицы и садовые серпантины. Впрочем, я говорю как плохой фокусник сейчас. Один почтальон в столице сказал мне, что жители Архипелага или покидают его навсегда или вообще никогда не выбираются с островов и третьего не дано. Если вы, Лиман, из последней категории, лучше скажите сразу. И я не буду мучить вас рассказами о своей родине и экскурсиями по ней.

– Сколько времени займет поиск этих твоих смертельных книг? Хотелось бы знать, удастся ли водить за нос легария достаточно долго.

– Вы же не думаете, что такие вещи хранятся в библиотеке? Нужно поискать коллекционеров, а среди них самых заядлых коллекционеров и навести справки. Это может занять как несколько часов, так и несколько дней.

Лиман молча кивнул.

Громада города, возвышающаяся над морем, начинала медленно удаляться. Лиман вдруг понял, что так и не увидел ни одной стыковочной мачты для воздушных кораблей. Все они усеивали соседний островок, от которого к городу тянулись четыре линии рельсового метро.

– Меры безопасности, – пояснил Рой. – Конвент не желает, чтобы над городом пришвартовывались тысячи литров горючего водорода.

Лиман шагнул на платформу, почувствовал под ногами чужую землю. Тут все как в столице и все немного не так. Вагоны метро были серыми и гораздо менее просторными. Указатели непривычным желтым цветом советовали пройти на первый путь. Люди все еще сходили по узким лестницам с гондол застывших в небе сигар, и на платформе становилось тесно. Привычный островной ланг смешивался с северным диалектом. Пассажир с чемоданами совсем рядом кричал на конкордийском и махал руками. Женщина с двумя детьми бежала ему навстречу, придерживая на бегу шляпу, которую норовил сорвать морской ветер. Девочка пробежала мимо, а мальчик остановился и долго смотрел на форму Лимана. Лиман выпрямился и протер пуговицы рукавом. Наверняка ребенок считал его военным – в Жерло никто не носит форму, кроме военных.

– Идемте, нас встречают, – Рой махнул рукой кому-то в толпе.

Ольбер все это время плелся позади, разглядывая перрон заспанным взглядом. Его пиджак болтался на плече, так и норовя выскользнуть под ноги пассажиров. Волосы он как мог привел в порядок растопыренными пальцами.

Вероятно, насчет формы у Лимана были неправильные сведения. Встречающий был одет как раз в нее: ослепительно белый китель, белые выглаженные брюки и белая рубашка. Ремень и туфли, напротив, были угольно-черными.

– Хета, не ожидал тебя так скоро. А вы, видимо, констебль Лиман. Рой все напутал со временем. Я едва не опоздал. Когда узнал, что ваш корабль прибывает, был еще на полпути сюда, – он протянул руку. – Беккер.

– Просто Беккер?

– Мой друг сдает экзамен на гражданина и старое имя уже утратил. А новое еще не присвоено. Ну, вы знаете – двадцать семь имен по буквам древнего алфавита.

Лиман покачал головой. Слишком сложно для жителя расслабленной ленивой столицы.

– Вы быстро привыкните, – засмеялся Беккер.

Ольбер протиснулся между ними и протянул руку. Его пиджак уже был застегнут на все пуговицы.

– Легарий Артур Ольбер, – представился он.

– Рад встрече и знакомству. Вас ждут в Конвенте, легарий. Но, полагаю, что сейчас после дороги вам нужна не беседа со стариками, а хороший номер в хорошем отеле и душ. Пойдемте со мной. Я выпросил частный вагон. Он хоть и отдельный, но отправляется по расписанию.

Вагон был другого цвета и выглядел новее остальных. Внутри непривычный столик. Синяя табличка над дверью сообщала: «Вест Айланд – Жерло. 3 км (7,5 кв)».

– Понемногу переходим на метрическую систему, – сказал Беккер, постучав пальцем по табличке. – Для удобства все расстояния дублируются в кватрумах.

– Большие перемены? – флегматично заметил Лиман.

– Тут всегда что-нибудь меняется. Кроме Конвента.

Беккер и Рой засмеялись над видимо одним им известной шуткой. Ольбер не обращал на них никакого внимания. Скрестив руки на животе, он дремал, изредка громко фыркая носом.

– Какие планы? – спросил Беккер потирая руки. – С чего думаете начать?

– С мольбы и унижений. Нужно упросить Конвент дать разрешение на временное изъятие одной книги из частной коллекции. Если повезет, получим его еще при жизни.

Беккер усмехнулся и понимающе кивнул.

Лиман насторожился, полагая, что ожидают его ответа.

– Осмотрюсь, – сказал он. – Надеюсь, у вас это законно.

– Ничего незаконного, – кивнул Беккер. – Можно гулять, где угодно. Есть два-три квартала, где живут только граждане и члены Конвента – там могут спросить документы. В остальном…, – он добродушно развел руками. – Легарий поможет вам с разрешением?

– Сильно сомневаюсь, – покачал головой Лиман.

– Провести вам экскурсию? – спросил Беккер.

– Нет, благодарю. Только скажите в какое время и где мы встретимся.

Беккер посоветовал встретиться на Центральном вокзале ближе к полуночи. Поначалу Лиману это показалось замечательной идеей. Каждый прохожий был просто обязан знать, где находится центральный вокзал. Но увидев сооружение, Лиман понял, что тут нужна дополнительная карта. Как и все в Жерло, вокал занимал сразу несколько уровней и больше походил на сложную систему тоннелей, чем на просторное фойе с платформами и залами ожидания, как ожидал Лиман. Туннель уходил вглубь скалы, справа и слева светились окна билетных касс, боковых коридоров, наверху над каменным потолком грохотали проносящиеся по туннелям вагоны.

– Вам точно не нужна помощь? – спросил Беккер. – Тут довольно тяжело ориентироваться, если попадаешь в первый раз.

– Не переживайте, я разберусь.

Легарий постучал пальцами по часам и, что бы это не значило, выглядело как угроза. Затем поплелся за остальными по перрону, на ходу ловя соскальзывающий пиджак.

Первое, что сделал Лиман, оставшись один, нашел скамейку и присел. Окружающая его суета была такой непривычной и чужой, что не давала успокоиться пульсирующей в голове мысли – ты не дома. Все казалось чужим, непонятным, но в то же время притягательным. Незнакомые запахи, звуки, непонятные слова, доносящиеся от проходящих мимо людей. Лиман вспомнил вдруг свой первый день работы, когда отовсюду вдруг посыпались в стены его офиса письма, запросы, жалобы, заявления, а телефон разрывался от непрекращающихся звонков. Тогда казалось, что он попал прямиком в чью-то чужую жизнь, а этот день не прекратится никогда. Но за ним пришел следующий, еще более суматошный. И еще один. Месяцы, годы. А потом появилась Арина и мгновенно навела порядок в его офисе и в его голове.

– Спокойно, Лиман, – тихо сказал он сам себе. Посмотрел в обе стороны туннеля. По одну сторону от платформы прибывали поезда от портового острова. Оттуда доносился запах моря. С другой туннель разветвлялся. Справа на трех языках виднелась табличка с номерами уровней, разбитых помимо этого еще и по цветам. Слева на островном ланге значилось – Город. Правда, похожие указатели были еще на шести боковых коридорах. Лиман поднялся и бодро зашагал вперед.

Внимания он не привлекал. В пестрой толпе его форма терялась среди цветных комбинезонов, деловых костюмов, рабочих роб, плащей и туник. Но с каждым шагом толпа все редела. В направлении города шли немногие неспешным шагом, словно в конце туннеля был ожидаемый тупик. Лиман остановился, чтобы оглядеться еще раз. Вниз вела неприметная поначалу лестница, упирающаяся в широкие двери, за которыми играла музыка и раздавались громкие голоса. Витиеватая вывеска гласила – Атриум. В стене виднелся уходящий вглубь скалы служебный коридор. На углу стоял молодой парень в желтом халате, перетянутом красным поясом. Его голова была наполовину выбрита. Он улыбался и раздавал прохожим тонкие брошюрки на дешевой газетной бумаге. Заметив Лимана, он кивнул ему и протянул книжку.

– Солнечного дня, брат.

Лиман едва заметно поклонился.

– Солнце все больше и ярче, и скоро оно проглотит нас, – сказал монах, требовательно протягивая брошюру.

– Через миллион лет, – усмехнулся Лиман.

– И древние так думали. Возьмите.

Лиман покачал головой.

– Я не верю в это. Может пригодиться другому.

Монах равнодушно покивал.

– А как выйти в город?

– А вы уже в нем.

– Я имею в виду под небо. Чтобы увидеть солнце.

– Чтобы увидеть солнце, нужно заглянуть в свою душу.

Лиман свернул в служебный коридор, прошел сквозь него в длинный туннель, слегка уходящий вверх. Это была настоящая улица с магазинами, чьи витрины были окнами в скале, фонарями, коваными скамейками, лавками мелких торговцев со всякой всячиной. От широких противней поднимался вверх душистый пар – там кипели в масле янтарные кусочки рыбы и кругляшки рыбной колбасы, салат из разноцветных водорослей был разложен по картонным коробочкам. Рядом горкой белел рис.

Лиман вспомнил, что не спросил у Беккера, принимают ли тут деньги Архипелага. Он некоторое время мялся у жаровен, рассматривая кусочки картофельного хлеба. Затем рискнул попросить порцию. Улыбчивый торговец достал новую картонку.

– У меня только такие, – Лиман показал горсть островных монет.

Торговец пожал плечами. Против монет он не возражал.

– А где улица?

Торговец непонимающе наклонил голову, вслушиваясь в слова, потом энергично закивал и махнул рукой в конец туннеля. Добавил что-то, но северный диалект Лиману был не знаком.

Лиман шел неспеша, разглядывая витрины, приценяясь к сувенирам. Прошел мимо маленького книжного магазина, но зайти не рискнул, посмотрев на пропитанную маслом картонку в пальцах. А потом неожиданно он вышел на террасу. Туннель оборвался высокой аркой, за которой на Лимана обрушился ветер и свет. Круг голубого неба сиял далеко наверху, сдавленный каменными краями Жерла. Оттуда спускались кольца и серпантины террас, опутывающих внутреннюю часть города. До террасы напротив примерно пол кватрума – оценил Лиман. Можно было осмотреться, а потом неспеша двигаться по балконам вдоль стен города. Подвесные мосты покачивались в потоках ветра, поднимающегося снизу, и надежными не выглядели. Выше и ниже сердцевину города пересекали две линии рельсового метро, но станцию еще следовало отыскать. Глубоко внизу блестело дно каменного колодца – море. Сверху было видно странные конструкции, копошащиеся на его дне и в нишах в скале. От них вверх поднимался белый пар.

За несколько часов Лиман успел увидеть множество пестрых кварталов. То был квартал художников, где на балконах, в нишах, глубоких туннелях и на самой террасе играли красками полотна, а окна были зашторены несмотря на день. И зеленый квартал, где терраса превращалась в сад. Она была заметно шире, вдаваясь в скалу, а под ногами вместо холодного камня блестела черная жирная земля с множеством перепутанных дорожек. Тут было прохладно, воздух был наполнен сотней незнакомых ароматов и свежестью, которой пахнут купленные утром на рынке овощи. За садом несколько желтых дверей – община братьев Солнечной церкви. Сорванный ветром плакат хлестал каменную стену.

Чем дальше Лиман уходил от центрального вокзала, тем тише и безлюднее становились улицы Жерло. Первое впечатление было обманчивым. Бурным пестрым муравейником (как-то так называл город Рой) Жерло был лишь вблизи центральной станции. С каждым шагом перемены становились все заметнее. Исчезли лавки и торговцы, пропала уличная еда. Витрины магазинов заменили узкие окна вырубленных в скале домов. Террасы и туннели стали у́же, а указатели больше не дублировались на четырех языках. Исчез шум, уступив тишине и шороху ветвей редких деревьев. Изредка встречались прохожие, не обращающие на Лимана никакого внимания.

Он не заметил, как оказался с противоположной стороны. Далеко впереди горели огнями террасы у Центрального вокзала. Из многочисленных арок поднимался вверх густой пар. Лиман обернулся. К серой стене были прикручены два указателя. Один вел к библиотеке, другой в городской архив. Лиман шагнул под арку и попал в мир железных узких лестниц, ведущих вглубь древнего вулкана. Через некоторое время он вышел на безлюдный балкон, над которым на тонких колоннах держался свод. Балкон завис над колодцем, обвитым сотнями мостиков, лестниц и балюстрад. Поначалу Лиману показалось, что стены в удалении раскрашены пестрым странным рисунком, а потом он понял, что все это – книги.

Сложно было представить, сколько книг вмещал этот зал. Лиман догадывался, что во всем городе это, наверняка, не единственное и не самое большое книжное хранилище, но все равно оно поражало воображение.

За стеллажами книг были другие, а за ними еще одни. Целые лабиринты, в которых, казалось, невозможно сориентироваться и что-либо найти. Лиман подцепил ногтем один томик, аккуратно извлек с полки.

– Адам Бюсси «Механическая логика», – прочел Лиман вслух. Под твердым переплетом таились способы настройки арифмометров с яркими изображениями шестереночных блоков. Он вернул книгу на место. Она не казалась старой и слишком ценной. Видимо, хранилища древних книг находились в другом месте.

Лиман осмотрелся и увидел человека в светло-серой мантии. В таких ходили граждане Жерло, которых в отличие от почти полумиллиона жителей города, насчитывалось всего около десяти тысяч. За долгий путь от вокзала Лиман встретил только двоих в мантиях, спешно перебегавших подвесной мост неподалеку от террасы-парка.

– Простите, а как тут найти то, что мне нужно, – обратился Лиман, не уверенный в том, что его поймут.

Гражданин молча слушал, спрятав руки в широкие рукава.

– Я ищу кое-что о старых книгах. Необычных книгах.

Собеседник молчал.

– Ливраморт, – вспомнил Лиман конкордийское слово и тут же понял, насколько глупо все это звучит. Пока Рой искал сведения о тайных коллекционерах древних манускриптов и пытался подступиться к бюрократам с просьбой раздобыть редкую книгу, он просто прошел в библиотеку. Более идиотской мысли в голову прийти не могло. Видимо жителем архипелага действительно не следует покидать столицу чтобы всячески избегать позора. Хотя, иногда самое простое решение – самое верное.

Достав из кармана блокнот, молчаливый собеседник нацарапал карандашом несколько цифр и протянул вырванный листок.

– Это номера стеллажей? – не понял Лиман.

– Код. Арифмометр.

Поклонившись, гражданин скрылся за стеллажом.

Поиски арифмометра не заняли много времени. Его громада была видна издалека – поднимающаяся по каменной стене ввысь машина. Из автоматов в нишах вырывались струйки пара, уносимые в решетки вентиляции. Ритмично щелкали клапаны, вращались шурша крупные и мелкие шестеренки, клацали защелки и задвижки. Это был старый механизм, который годами налаживали, достраивали и совершенствовали библиотечные техники. Одного взгляда на него хватило чтобы вспомнить шуршание шестеренок алтаря и вздрогнуть. Машина мало походила на алтарь, но и безопасной не выглядела.

Преодолев отвращение, Лиман набрал код на панели, потянул за рычаг и в недрах механизма началась неспешная и сложная работа.

– Поражаюсь таким штукам, – сказал кто-то позади. – Скоро они станут умнее нас.

Лиман обернулся. Незнакомец в синем комбинезоне техника вертел в руках карточку, видимо, тоже с кодом.

– А долго ждать? – поинтересовался Лиман.

Техник всмотрелся в механизмы под полупрозрачным кожухом.

– Уже идет набор. Пара минут.

Валик прокатился по карточке, отпечатав длинный числовой ряд.

– Номер этажа, блока, стеллажа, полки и ряда, – подсказал техник и взглянув на карточку присвистнул. – Далеко топать.

– Вниз или вверх?

Техник показал пальцем в пол и навис над пультом.

Спускаться было не сложно – удобные лестницы связывали все уровни и на каждой имелся указатель. Но с каждым уровнем вниз становилось все темнее. Солнечный свет из огромного окна наверху уже не заливал яркие полки. Тут горели тусклые электрические лампы, а еще ниже не хватало и их света.

Стеллажи разбегались прямыми дорожками в глубь скалы. В конце туннелей тускло светили оранжевые лампы. Лиман осмотрелся, шагнул в нишу. Его шаги глухо раздавались под каменными сводами. На полках стояли толстые тома. Некоторые были перевязаны бечевкой. На корешках знакомые буквы, сложенные в незнакомые слова. На нужной полке стояло не меньше десятка книг. Табличка под ними гласила на островном ланге: «Abot bokdeafo».

Пододвинув к лампе стул – один из немногих, расставленных вдоль стеллажей, Лиман взял книгу наугад.

– «Книга о смерти», – прочел он. – Ритуалы погребения малых островов Архипелага и Конкордии.

Со следующей повезло больше.

– «Малое исследование книг, причиняющих смерть», – Лиман перевернул книгу торцом. – Автор Хета Рой.

Лиман усмехнулся и отправил тонкую брошюру на место.

В другой говорилось о странных закономерностях, способных влиять на здоровье и даже жизнь человека – сочетаниях цветов, геометрических линий, текстов с зашифрованными посланиями. Книга была интересной, хотя и с очень расплывчатыми выводами. Лиман придвинулся ближе к лампе. Мелкие буквы в две колонки описывали захватывающие случаи, когда книги сводили с ума, заставляли владельцев совершать страшные вещи.

Топот ног по железной лестнице оторвал Лимана от чтения. Вероятно, кому-то еще потребовались редкие книги странного содержания. Но в просвете никто не появился.

Лиман с сожалением отложил книгу. Ее чтение заняло бы несколько дней, а до встречи на Центральном вокзале оставалось не так уж много времени.

Он взял в руки томик «Голос ветра», повертел. Внутри текст на языке, который знакомым не показался. Витиеватые буквы если и говорили о смертельных книгах, то не каждому.

Лиман потянулся к следующей книге, попутно взглянув на часы. Еще час можно было вполне спокойно провести здесь, а уже потом в панике искать путь до вокзала.

Сочившийся из коридора свет исчез. Лиман взглянул поверх корешка. В проходе стоял знакомый техник и всматривался в полумрак ниши в скале.

– Нашел, спасибо, – сказал Лиман, махнув ему рукой.

В следующий миг грохот и пронзительный писк разорвали тишину библиотеки. Если бы Лиман не согнулся над лампой, а книга не закрывала половину его груди, целиться было бы проще, но пуля только высекла искры из каменной стены. Лиман мгновение смотрел на выбитую из его пальцев книгу, половина которой оказалась разорванной в клочья, затем бросился за стеллаж в спасительную темноту. Вторая пуля выбила с полок несколько увесистых томов. Вниз полетели обрывки бумаги и куски переплета.

«Только этого не хватало». Лиман вжался в нишу, аккуратно посмотрел в просвет между полками. Бежать отсюда было некуда. Мысли путались. К внезапному нападению он был не готов. Да и в конце концов – это библиотека, а не бар в морском порту.

Лиман бросился вперед, попутно пытаясь зацепить полку, но смог только развернуть ее. Книги посыпались на пол. Силуэт незнакомца был хорошо виден сквозь полки в проеме. Тот не спеша перезаряжал пистолет. Следующий выстрел точно попадет в цель, понял Лиман. Он нащупал под ногой толстый томик и изловчившись стукнул по лампе над головой. Со второй попытки лампа разбилась, обдав его горячими осколками. Тусклая спираль вспыхнула снопом искр и коридор погрузился в темноту. Теперь Лиман видел нападавшего, но тот никак не мог разглядеть его в темноте.

Протянув руку, Лиман ощупывал пол в поисках подходящего оружия. Свой трехзарядный пистолет взять с собой ему не позволил легарий. Впрочем, и тот не мог предположить, что город ученых – не самое безопасное место.

Еще одна пуля просвистела над головой Лимана и выбила искры из камня. Он сжался, обхватив руками голову, прижал к себе колени, а потом резко оттолкнул стеллаж, ударив по нему пятками. Конструкция скрипнула и завалилась вперед, вырвав крепления из стены. Еще бы секунда… Но незнакомец отпрыгнул в сторону. Он водил пистолетом, всматриваясь в темноту. Затем пригнулся. Лиману показалось, что сейчас он шагнет вперед и разглядев его силуэт выстрелит снова. Но тот вдруг резко прыгнул вверх, выпрямив ноги.

Лиман не мог поверить глазам. Прыжок подбросил незнакомца на пол кварта вверх. Уцепившись пальцами за край ниши тот перевернулся и теперь завис на потолке, держась одной рукой. А потом следующим прыжком преодолел добрых два кварта в сторону. На железной лестнице донесся топот удаляющихся ног.

Лиман поднялся с пола, усыпанного осколками и обрывками бумаги. Отыскал оброненную трость. Он держался за стену, старался выбраться из ниши, не споткнувшись о сломанные полки и груду книг. Болело плечо, а от пореза от осколка на шее воротник стал теплым и липким.

Под аркой ниши было уже светло. Лиман достал платок, проложил его между раной на шее и воротником и застегнул верхнюю пуговицу. Так лучше. Ушиб плеча был настолько сильным, что правая рука почти не шевелилась.

– Замечательно, – тихо сказал он. – Приключения начинаются.

Под ногами лежала раскрытая с разнесенным в клочья верхним углом «Книга о смерти».

***

В городе Жерло темнеет стремительно. Едва тень от края падает на внутренний колодец, наступают сумерки, быстро сгущающиеся с каждой минутой. Когда над морем еще горит закат, на террасах Жерло уже зажигаются фонари. Выбравшись из лабиринтов лестниц и переходов, Лиман не сразу узнал знакомые террасы. Наверху темнел ровный темно-фиолетовый круг неба, а ниже горели сотни и тысячи фонарей. Как заметил Лиман – в основном электрические лампы. Жерло не приветствовал газовых фонарей и открытого огня.

Он пробирался незнакомой дорогой и даже по подвесному мосту, не упуская из виду яркие огни Центрального вокзала. Улицы были пусты. Порой ему казалось, что за ним крадется тень. Но это спешили по своим делам редкие прохожие.

На подвесном мосту гулял ветер. Мост раскачивался, но выглядел почти новым и крепким. Лиман бежал, слегка придерживая правую руку. Хотелось оказаться в толпе вокзала среди снующих незнакомцев. Пустота и тишина улиц и туннелей города пугала. Ему вдруг показалось, что далеко впереди оторвался от края моста и преодолев целых пол кватрума метнулся к террасе силуэт человека. Лиман замер. Позади и впереди никого. Со страшным грохотом пролетели над головой вагоны рельсового метро, и снова стало тихо. Лиман заспешил вперед, стуча тростью по пыльному камню.

За несколько минут до встречи на платформе, Лиман успел зайти в магазин и купить длинный недорогой плащ, скрывший запачканную пылью и кровью и местами порванную форму. Там же привел в порядок лицо и волосы, напросившись у хозяина в туалет. Из зеркала смотрело уставшее лицо. Все тот же тонкий прямой нос, узкие скулы, которые уже не мешало бы побрить. И только глаза утратили былую ленивость. Они напряженно всматривались в зеркало и в дверь в отражении.

«Меня не должно быть здесь», – сказал он себе. – «Мое место в офисе в столице».

– Как провели время, констебль? – лицо Беккера сияло. Он стоял все в той же белой форме, заложив руки за спину. Рой с чемоданом, видимо прихваченным из дома, стоял рядом и подозрительно приглядывался к лицу Лимана.

– Отлично провел время.

Рой показал сложенный вдвое лист и снова убрал его во внутренний карман.

– Разрешение получено. Конечно, Конвент – это сборище древних морских черепах. Я образно говорю. Но Беккер все уладил, – Рой подался вперед и громко шепнул. – Разумеется, Арина уладила бы все вдвое быстрее.

– Я все слышал, – Беккер добродушно рассмеялся. – Вам пора. Отсюда прямая ветка до причала, а там будет ждать катер.

– Желаю успехов с экзаменом, просто Беккер, – Лиман пожал его руку, не без труда согнув непослушный локоть.

– При следующей встрече буду уже Каппа Беккер, и думаю, что мантия пойдет мне больше, чем белая форма.

К Беккеру незаметно подошел городовой и едва слышно шепнул что-то.

– Одну минутку, – сказал Беккер, и они отошли в сторону.

Рой подозрительно рассматривал плащ Лимана.

– Что-то случилось?

– Рутина. Сколько до острова?

– Примерно шесть часов.

Беккер вернулся и выглядел он озадаченным.

– Не хочу расстраивать, но планы ваши меняются.

– Мы никуда не отправляемся? – уточнил Рой.

– По крайней мере, не сейчас. Ваш коллекционер книг Борис Дюк последние несколько дней гостил в Жерло.

– Значит, мы можем с ним встретиться здесь?

– Если повезет. В него стреляли около часа назад в номере гостиницы. Сейчас его везут в госпиталь, но шансы очень невелики.

Вагоны показались в глубине туннеля и стремительно влетели на платформу, сбавляя скорость.

***

Несмотря на обилие островов в северном полушарии Европы, не так уж много из них были частными владениями. Океаны огромны и невероятно глубоки, а значит и любой клочок суши был скорее редкостью, чем привычной вещью среди серых волн. Имеющейся же земли едва хватало для почти пяти миллионов жителей четырех государств Европы. Нужно было быть невероятно везучим или богатым, чтобы иметь собственный остров. Борис Дюк обладал обоими этими качествами.

Дюк не принадлежал ни к одному из кланов, ведущих торговлю и производство на Архипелаге или Близнецах, но связи и везение позволили ему наладить очень прибыльное дело по производству бумаги, деревья для которого очень хорошо росли в этих широтах. Местные законы запрещали рубку деревьев в промышленных целях, но Дюк разработал технологию смешивания древесной целлюлозы с другими компонентами, которые завозил на острова в огромных количествах. Что это были за компоненты и откуда Дюк получил новую технологию осталось неизвестным, хотя и ходили слухи о целых тоннах соломы из Конкордии и увлечении Бориса Дюка коллекционированием древних книг. Однако уже через пару лет его называли Бумажным Князем, а крупнейшим покупателем стал город Жерло. Спустя всего десять лет, когда прибыльное дело было на самом пике, Дюк внезапно закрыл производство. Он переехал на один из островов, где построил небольшой дом и оранжерею, а остальные сдавал фермерам под минимальную плату. На старых вырубках уже появились новые молодые леса, а в цехах вовсю разрасталась крапива и вьюны. Только высокие трубы еще возвышались над отвоевавшим себе свои острова лесом. Дюк уже больше двадцати лет жил один на маленьком острове и ни разу не появлялся в свет.

И все же редкие сведения о судьбе Бориса Дюка просачивались в местную прессу. Стало известно, что однажды на рейсовом катере он покидал остров и инкогнито участвовал в аукционе по продаже редких старинных вещей в Столице. По другим сведениям, его интересовали только старые книги, которые через доверенных лиц он покупал и доставлял на остров. Про его коллекцию ходили настоящие легенды.

Разумеется, одинокий человек на удаленном острове, обладающий очень ценной коллекцией вещей не мог не привлекать внимания и мошенников. Но по неизвестным причинам его остров обходили стороной даже самые отчаянные авантюристы. Возможно, причиной тому обросшая страшными легендами история исчезновения двух проходимцев – уроженцев Столицы, которые по слухам рискнули пробраться на остров. Насколько достоверной была эта история – неизвестно, но слухи об их ужасной смерти распространились далеко за пределы северного архипелага и опутали остров Дюка ореолом таинственности и опасности.

Сейчас выделенный поезд метро помчался к ближайшему госпиталю, увозя Бориса Дюка и двух санитаров в недра города.

Лиман чувствовал легкое беспокойство. Снова этот город, в котором он едва не остался навсегда, несмотря на то что Жерло считался самым безопасным местом на Европе. На этот раз без Роя и без более-менее проработанного плана. Роя вызвали в Конвент, едва появилась информация о том, что Дюк все еще жив.

– Вы родственник? – доктор в зеленом халате осматривал форму Лимана.

– Нет. Я расследую важное дело. Борис Дюк может быть очень ценным свидетелем, если, конечно, придет в себя.

– Ничего обещать не могу, но верю в лучшее, – доктор написал на листке пару цифр и протянул его Лиману. – Вот номер палаты, куда определят пациента, и номер телефона госпиталя. Вы останетесь в городе?

– На несколько дней поселюсь в каком-нибудь отеле.

– Позвоните завтра после обеда, и я сообщу вам о состоянии, – он взглянул в книжку, – Бориса Дюка. Тот самый Борис?

– К сожалению, да.

– Буду ждать звонка.

Улицы города встретили суетой, сотнями голосов и запахов. Оказалось, что госпиталь не так уж далеко расположен от центрального вокзала – уровнем выше. Лиман прошелся по улицам, не без труда отыскал маленький отель с цифрой ноль вместо вывески. Высеченный в скале, внутри он был обшит смоляными досками, пах деревом и хвоей. В углу горел камин, а за стойкой администратор в зеленом жилете читал газету.

– Номера есть?

– Сколько угодно, – флегматично ответил портье. – Вам с видом на забор или на стену?

– Если будет кровать и крыша, то меня все устроит.

Портье оторвался от газеты и протянул ключ. Некоторое время смотрел на купюры Архипелага.

– Это точно деньги?

– Тут по курсу и даже немного больше, – торопливо ответил Лиман.

Портье смахнул их в стол, не считая и вернулся к газете.

Номер оказался неплохим, хоть и немногим больше, чем каюта на катере. Обещанная кровать, маленький стол и мягкое кресло в углу. Крыша была скошена, над окном раскрыло челюсти чучело рыбы-меча. Лиман посидел на застеленной пледом кровати, попил из графина и на этом развлечения закончились. Прихватив с вешалки китель, он спустился вниз.

– У вас есть телефон?

– Позвонить или просто праздное любопытство? – отозвался из-за газеты портье.

– Позвонить. В столицу.

– Телефон только по городу. Телеграф в конце улицы, но ходить туда не советую.

Лиман выждал паузу, но разъяснений не последовало.

– Почему?

– Далеко.

Оказалось, что телеграф действительно находился далеко. По пути Лиман успел зайти в кафе и пообедать, заглянуть в магазин за новой рубашкой и купить газету в киоске.

На телеграфе пришлось отстоять небольшую очередь, прежде чем операторы приняли сообщение. Лиман был уверен, что Арина получит его прежде, чем он выйдет за двери телеграфной станции.

Едва начало темнеть, Лиман заспешил в гостиницу. Даже портье с его странным юмором не выглядел так зловеще, как ночные улицы Жерло.

В номере пахло сосной. Газовых фонарей в комнате не нашлось, но электрическая лампа на столе светила теплым, хоть и тусклым светом. Лиман достал блокнот, попытался привести мысли в порядок, записывая события последних дней. Гибель пассажиров «Сомы» и нападение в библиотеке были связаны между собой, в этом он почти не сомневался. Ключевой же фигурой он видел Бориса Дюка. Казалось, что его рассказ о том, что с ним произошло мог прояснить связь между двумя событиями, вот только судьба Дюка сама была сейчас вещью очень неопределенной.

Внезапный стук в дверь вывел его из раздумий. Лиман вздрогнул и захлопнул блокнот. Не показалось. В дверь негромко, но настойчиво стучали.

– Господин Лиман, – послышалось из-за двери, – это Беккер. Откройте.

Беккер был не один. За ним в номер проследовал человек в серой мантии, представившийся Омикроном Ли, постоянным членом Конвента города.

– Вы здесь один? – спросил Ли, озираясь.

– Думаю, во всей гостинице я один. Чем обязан?

– Скорее это мы вам обязаны, Лекс, – улыбнулся Ли и сел в кресло, закинув ногу на ногу. – Нам не удалось побеседовать днем, хотя я ждал вас вместе с вашим легарием в здании Конвента, но, как мне стало известно, вы предпочли экскурсию. И как вам наш город?

– Потрясающий, – сказал Лиман, сложив руки на груди. – Не сказал бы, что слишком безопасный.

– Что вы имеете в виду? – насторожился Беккер.

– Господин Лиман, видимо, едва не заблудился вчера в наших лабиринтах. Что, впрочем, неудивительно. Сплетений всех наших улиц, туннелей и террас не знаю даже я, а я родился в этом городе и живу уже пятьдесят лет, – Ли улыбнулся, сверкнув белыми как бумага зубами.

– Именно так, – сказал Лиман и взглянул на часы.

– Мы не отнимем у вас много времени, но разговор, и правда, предстоит непростой, – Ли подался вперед и оперся локтями на стол. – Лекс, мы в курсе целей вашего визита в город. Хочу сказать, что я готов оказать вам любую помощь, как и другие члены Конвента. Но вы должны понимать, что мы вовсе не поддерживаем всю эту суету вокруг ливраморт.

– Значит ли это, что вы в них не верите?

Ли снисходительно улыбнулся.

– Жерло – город ученых, Лекс. Мы служим познанию уже пять веков и среди всех направлений науки я не вижу место мистификациям вроде книг смерти. Возня с подобными вещами бросает тень на все наше сообщество. Если бы мы занимались такими вещами или даже воспринимали их всерьез, то наша нация вряд ли выбралась бы из темных веков. Вероятнее всего мы бы сейчас жарили с вами рыбу на костре на скалистом берегу и обсуждали совершенно другие темы. Скажем так, узнав о вашем прибытии, я был не в восторге. Не то чтобы Жерло не гостеприимный город, но все зависит от гостей и их целей. Приезжающий за знаниями или с знаниями, которых нет у нас, – он снисходительно улыбнулся, – получает радушный прием. Подвергающий сомнению нашу работу очень порадует нас, купив обратный билет. Надеюсь, что я выражаюсь достаточно корректно, чтобы не обидеть вас и правильно донести свою мысль.

– Вроде бы я не состою на службе города, – напомнил Лиман.

– Верно. Но вы ведете совместное расследование. Ни мне, ни Конвенту в целом не хотелось бы отчета, в котором бы фигурировали сомнительные вещи.

Лиман перевел взгляд на Беккера, тот молчал, нисколько не смущенный разговором.

– Хорошо. Значить верить мне в эти ваши ливраморт вы тоже не рекомендуете?

– А вам так этого хочется?

– Теперь уже и не знаю. А вы что скажете, Беккер?

Беккер промолчал.

– Я не верил во все это, когда летел сюда. Книга, которая может убить – и правда смешно. А вот теперь сильно сомневаюсь, – от воспоминаний раненое плечо заныло еще сильнее.

Ли покачал головой.

– Упрямство вам свойственно, Лекс, но не глупость. Но я хочу немного рассказать о том человеке, который стал вашим случайным напарником. И не нужно отрицать очевидного. В глазах окружающих над этим делом вы работаете вместе. Так вот, Лекс, прошу прощения за некую фамильярность, но я буду называть вас так. В нашем городе имя значит куда больше, чем фамилия, – он подался вперед, пересев на край, словно сидеть в кресле было для его мукой. – Хета Рой мог бы быть достойным продолжателем дела своего отца, в свое время сделавшего немало для бывшего главы Конвента. Думаю, в столице такие вещи тоже не редкость, и вы не осудите нас – движение вверх и для ученых, как и для чиновников, мало похоже на ровную дорогу, это всегда вертикальный подъем под крики летящих мимо тебя сорвавшихся с высоты несчастных. Отец Роя, повторюсь, привел к руководству достойного человека. Сам же оградил себя от административной работы и пользуясь свалившийся сверху протекцией и финансированием, занялся наукой вплотную, пока неприятная болезнь не прервала его изыскания. Рой должен был продолжить его дело, пользуясь именем, положением и тем фундаментом, который оставил ему отец. Да, после смены главы Конвента кое-что поменялось, и тех благ, что были раньше, он уже не получил бы, но стать гражданином и войти в наше сообщество под именем Хета он успел еще при старом главе. Своим бесценным ресурсом этот идиот распорядился по-своему, заваливая ученые советы всех уровней сомнительными идеями на уровне веры в древние культы и старых богов, а вместо академических журналов он предпочел второсортные статейки в развлекательной прессе. Я понимаю, что для вас это не имеет принципиального значения, поэтому скажу прямо – это позор для Конвента и города в целом. Будь он торговцем или галантерейщиком, да хоть даже инженером, не было бы никаких проблем – мы потешались бы над его писаниной из желтых газет на каждом собрании, но Хета Рой гражданин, и потому нам не до смеха, – Ли поморщился. – Надеюсь, что вы вспомните наш разговор, когда всерьез займетесь делом, а не погоней за детскими сказками, – он поднялся, опираясь на колени.

– Подождите. А не вы ли сутки назад выдали предписание на осмотр книг Бориса Дюка? Не вы ли прислали в столицу специалиста по околонаучным исследованиям и пристроили его ко мне в компаньоны?

Улыбаясь, Ли направлялся к выходу. Он слегка хлопнул Лимана по плечу, проходя мимо.

– Лекс, гражданство города Жерло – вещь постоянная и очень ценная. Но и его можно лишиться за научный позор, хотя потребуются весомые доказательства. Думаю, что для кое-кого из наших общих знакомых это было бы лучшим и вполне ожидаемым, хоть и не безболезненным исходом. Лучше бы вашему приятелю Рою доказать, что его страшные книги действительно существуют. Это было бы выгодно каждому из нас. Но, к счастью, это невозможно. А потому мы будем следить за вашим расследованием через легария – не зря же мы выслали ему приглашение – ровно до того момента, пока не окажется, что идеи Хеты Роя куда более бредовые и опасные, чем можно было бы предположить. Вас это никак не заденет – вы в столице мало заботитесь вопросами чести. Ваш кабинет с проституткой-секретаршей и еженедельными чеками преступникам покрупнее, чтобы они обходили ваш округ стороной – все это останется при вас.

Лиман глубоко вздохнул, поднялся и приоткрыл дверь.

– Вам пора. Если мы продолжим беседу, то я, не думая прострелю вам голову.

– Вы этого не сделаете. Хотя бы потому, что легарий изъял у вас оружие. Ваш хозяин при вас, не забывайте этого, Лекс. Но это для вас он хозяин, а для нас – уважаемый гость.

Ли улыбнулся и не прощаясь скрылся за дверью. Беккер последовал за ним.

– А вами, Беккер, я горжусь, – сказал ему вслед Лиман. – Может быть даже вам достанется освободившееся имя. Хета Беккер – звучит же! Что скажете, Ли? Можно ли пожалеть лучшего подарка от единственного друга?

Ответа не последовало.

Оставшись один, Лиман долго смотрел в окно на мокрую кирпичную стену, по которой полз темный плющ. Разговор с Ли мог бы выбить его из колеи, но все вышло иначе. Теперь город Жерло казался не таким уж чужим. Члены ученого Конвента оказались немногим порядочнее легария и некоторых комиссаров Охранной службы столицы. А, значит, правила вполне понятны.

Лиман спрятал свой блокнот, надел китель и вышел в ночной город.

Город светился, манил запахами и звуками. С террасы были видны темные кварталы «небожителей», которым Лиман пожелал наглотаться библиотечной пыли. Сгоряча, конечно. О многих ученых города, с которыми доводилось встречаться в столице или читать о них, Лиман был неплохого мнения. В конце концов благодаря им Европа выплыла из темных веков в цивилизованные столетия, об этом стоило помнить, желая Ли и Беккеру навернуться с одной из своих многочисленных лестниц.

Уровнем ниже шумели улицы Центрального вокзала. Лиман отправился туда в приподнятом настроении. Вокруг мелькали вывески, яркие витрины, играла музыка из открытых кафе. Лиман заглянул в одно из них, попросил местное блюдо из жирной рыбы с овощами, большой стакан виски и сигарету.

Официант нагнулся и шепнул.

– Тут это не совсем законно, но кое-что найдется. И обойдется недешево.

Форма констебля его не смущала.

– Принесите. А еще, разрешите от вас позвонить?

Он набрал номер больницы. Усталый голос врача пожелал доброго вечера.

– Это констебль Лиман.

– Да, я узнал вас. Борис Дюк еще не пришел в себя, но его жизнь уже вне опасности. Делаем что можем.

– Он очнется?

– Позвоните завтра в обед.

– Еще, господин доктор…

– Просто доктор.

– Можно попросить вас никого не пускать в палату. По крайней мере до того, как я побеседую с ним. Если требуется, я запрошу предписание от легария.

Врач вздохнул на том конце линии.

– У нас закрытый госпиталь, констебль. Не беспокойтесь.

Лиман поблагодарил за телефон и вернулся к столику, где еще потрескивал от жара и распространял вполне сносный запах его ужин. Рядом стоял запотевший стакан. Завернутая в салфетку сигарета лежала тут же. Лиман отметил про себя, что жизнь понемногу возвращается в обычное русло, даже в конце довольно паршивого дня. На заднем дворе было тихо. То, что нужно после обеда – тишина, покой и контрабандная сигарета. Откуда-то сверху капала вода, но Лиман не был уверен, что это дождь. Возможно, просто текли трубы или накопленная за день в знойном воздухе влага оседала на холодных стенах. Вышел официант с коробкой мусора, понимающе кивнул и улыбнулся.

День подходил к концу. Лиман нашел маленький балкон, под которым виднелся перекресток. Там сновал народ, служители Солнечной церкви раздавали листовки, приезжие тащили чемоданы к ближайшему отелю, парочки неспешно прогуливались вдоль края террасы. Там на углу стояла и смотрела на него Ира Ош.

Лиман слишком хорошо помнил это мертвое лицо – лицо молодой девушки, безучастно смотревшей серыми глазами в окно дирижабля «Сома». Она была мертва несколько дней назад, ее тело лежало у медиков в столичном морге. Она же стояла и смотрела на Лимана, слегка наклонив голову.

Лиман смотрел на нее, нервно пуская в небо сизый дым, пока тлеющий пепел не коснулся пальцев. Ира никуда не собиралась уходить. Конечно, она видела его и то, что он смотрит прямо на нее. Но между ними целый лабиринт лестниц. Она скроется в ближайшем туннеле прежде, чем он спустится вниз к перекрестку. И все же…

Лиман перебрался через низкие перила балкона. Под ногами глухо отозвался железный пол пролета. Нога кольнула резкой болью. Идиотская трость, конечно, осталась возле столика!

Ира все еще стояла на месте.

– С дороги! – Лиман, держась за перила, заспешил вниз по низким ступеням, шипя от боли и расталкивая случайных прохожих. Кто-то попытался ухватить его за плечо, но Лиман ловко вывернулся и спрыгнул на тротуар, перелетев через перила. Он спешил через перекресток, но с каждым шагом сбавлял скорость. Ира никуда не уходила. Она не попыталась вырваться и скрыться. Но вот мимо прокатил экипаж, взбираясь по серпантину улицы и обдав его облаком пара. Лиман налетел на кого-то в теплом тумане, едва не сбив с ног.

– Ира?

Перекресток был пуст. Прохожие опасливо озирались на него, обходили стороной. Там, где стояла девушка или ее призрак, все еще были видны отпечатки подошв, но они никуда не вели. Словно она растаяла в воздухе, стала частью того облака пара, что стелился теперь по мостовой и скрывался в ливневых решетках.

– Черт вас возьми всех!

Лиман покопался в своей голове, оживляя воспоминание. Нет, мертвой она точно не была, и привидением тем более. Хрупкая, красивая в тонком платье с длинными волосами, наспех собранными в неровный хвост, реальная и живая, как и те девушки, что проходили мимо, не обращая на них никакого внимания. Огромные серые красивые глаза. Лиман смотрел в них пару минут назад и не мог поверить в реальность того, что происходит. Теперь он не верил в то, что ему показалось все это. Хотя очень глупо искать призрак мертвой девушки в незнакомом городе, тело которой лежит на столе под светом холодных ламп в тысяче кватрумов отсюда.

До отеля он добирался узкими улочками и переходами, постоянно озираясь по сторонам. Портье за стойкой, к счастью, не было. Он быстро пробежал наверх в номер, где Лиман быстро зашторил окно и запер дверь. Он прошелся по комнате, прислушался к шороху за дверью. Кто-то, вероятно портье, неспешно прошел по коридору и спустился вниз. За стенкой зашумела вода.

Лиман присел в кресло, почти сразу вскочил и прошелся по комнате, потер руками лицо. Безумный день не менее безумно заканчивался. Перед ним все еще стояло мертвое лицо той красивой девушки в кресле дирижабля и вот она, все еще красивая и живая, стоит в его воспоминании посреди людного перекрестка. Это было слишком невероятно, чтобы быть правдой. Но на сон не похоже. Вероятно, это очень изощренная игра, в правила которой он случайно вляпался, покинув свой округ и связавшись с делом о мертвом дирижабле. Либо искусная галлюцинация. Второе было проще объяснить. В конце концов он не задумывался о природе той сигареты, что купил тайком у официанта. Да и о своем состоянии на фоне очень хренового сна тоже. Настороженный мозг рисовал образы, беря их прямиком из воспоминаний о залитом янтарным светом салоне дирижабля, неподвижных фигурах, застывших в креслах, о той фотографии, что получил из бледных пальцев и хранил теперь почему-то в кармане кителя вместо записной книжки среди других улик. Привязанность к мертвой девушке… Твою больную голову нужно лечить в хорошей мозгоправной клинике, пожелал он сам себе.

Лиман снова прошелся, аккуратно выглянул за штору в окно. Просто кирпичная стена и плющ – ничего подозрительного. Очень хотелось стаканчик виски или сигарету из конкордийских листьев. И лучше все вместе.

Шум воды не стихал.

Может ли все обернуться еще удачнее? Ира Орш погибла. И вот она живая и здоровая здесь в этом городе. Он снова ловил себя на мысли, что скорее поверит в воскрешение мертвых, чем в то, что девушка могла ему просто привидеться. В конце концов, это был бы лучший вариант.

Лиман аккуратно извлек из кармана снимок. На зернистом монохромном фото залитый солнцем из иллюминатора, застыл ее профиль. Тонкая шея в остром стоячем воротнике, слегка приоткрытый рот, словно в легком удивлении и поблескивающие искорками жизни мертвые глаза.

Он все еще размышлял и всматривался в фотографию, когда в дверь тихо постучали.

– Это портье, – донесся знакомый флегматичный голос.

– Что-то случилось?

Лиман приоткрыл дверь. Портье протягивал сложенный вдвое листок.

– Вам звонили из госпиталя. Некий Борис Дюк пришел в себя, и доктор просил сообщить вам об этом.

***

В приоткрытое окно влетал прохладный ветер, колыхал шторы за спиной дежурной медсестры и край плаката, на котором искусно была прорисована анатомическая карта человека. Оскал лишенного кожи черепа выглядел зловеще. За белой дверью с полупрозрачным окошком располагались палаты.

– Позвонить от вас можно?

– Думаю, в этом нет нужды, – доктор вошел в приемную и сняв маску, бросил ее на стол. – Идемте, констебль! Вам повезло, что застали меня. Я собирался уже уходить. Пациент пришел в себя, но все еще очень слаб. Ему дали снотворное, но минут пять у вас есть.

– Благодарю вас!

Борис Лиман повернул к ним голову, едва они зашли в палату, попытался приподняться, но не смог. Его пальцы судорожно комкали простынь. Доктор подбежал к столику у кровати и принялся копаться в сумке, выуживая ампулы.

– Борис, вы можете говорить? Мне нужно задать вам только один вопрос.

На мгновение Борис Дюк замер, испуганно разглядывая форму констебля. Затем закрыл глава и отпустил одеяло. Его дыхание стало ровным.

– Доктор…

Тот пожал плечами.

– Боюсь, не сегодня, констебль. Поговорите с ним завтра.

– У меня нет столько времени…

Пальцы Бориса вдруг шевельнулись, согнулись дважды, подзывая. Лиман подбежал к кровати и нагнулся. Но Борис ничего не сказал, только приложил палец к пересохшим губам. Вряд ли это могло означать что-то еще, кроме тишины.

На темных улицах города Жерло нет машин. Тут вообще нет машин, кроме тех монстров, которые ворочаются на дне горловины, прокапывая новые туннели и вырабатывают электрический ток, питающий тусклые лампы. Рельсовое метро уже не работало.

Лиман шел по туннелям и переходам, все заметнее прибавляя шаг и рискуя сломать трость. Ощущение того, что в этих дышащих прохладой лабиринтах из тоннелей и железных лестниц кто-то постоянно наблюдает за тобой, никуда не исчезло. С труб высоко над головой капала вода и просачивалась сквозь решетки под ногами. До гостиницы кватрум, не больше, но и там блуждало ощущение взгляда вездесущих скрытых глаз.

Номер был тих и пуст. В открытое окно врывался ветер и шевелил занавески.