– Любезная госпожа, если у вас будет минута свободного времени, я расскажу вам о таких местах и странах, которые не виделись вам даже во снах. Да что там, сам капитан Лагранж вряд ли видел половину того, что видел своими глазами я. И исходил ногами. Вот этими самыми.

Старик протянул руки вниз и похлопал себя по голенищам сапог. Согнал назойливую мошку с левой лодыжки и почесал ее. Правая деревянная гулко отдалась под ударами его ладони. От старика слегка несло тонким запахом смеси рома и дешевого пива. В коробке из-под устриц лежали несколько мятых купюр.

Арина улыбнулась и нагнувшись бросила туда еще горстку монет.

– Госпожа, будьте щедрее, – старик поклонился. Позади него шумел фонтан и от его брызг куртка старика промокла, как и деревянный помост, с которого он рассказывал забавные, но мало похожие на правду истории.

– Увы, эрза, работы у меня пока нет, даже такой как у вас.

– Это я понять могу, – старик почесал бороду. – Как насчет истории, в которую вы вряд ли поверите?

Арина, улыбаясь покачала головой.

– Такую и я рассказать могу.

Офис терпеливо ждал. Скрипнула дверь, на которой снова кто-то нарисовал рыбу в фуражке. Наверняка дети. Из глубины потянуло сыростью и пустотой. Арина вздохнула, раскрыла окна. Поставила кофейник на маленькую горелку и села на привычное место. Прохлада кресла приняла ее, напомнила о том, что когда-то она клала на него пушистый платок и ругала про себя шефа за столь неудачное расположение конторы. Но потом кабинет нагревался, наполнялся запахом кофе и коричных эклеров, купленных на завтрак, ну и, разумеется, слегка стыдливым запахом табака из-за неплотно прикрытой двери в кабинет. И тогда она улыбалась, потягивалась и приступала к работе.

Кофе закипел. В воздухе повис горьковатый запах. Арина потянулась к радио – ей было не по себе от тишины. Оранжевый приемник потрескивал и подвывал, передавая голос далеких бурь полосатой Планеты в небе.

– Вот, пожалуй, и все, – она сложила в стопку бумаги и журналы, сдвинула их на край стола. Под стеклянной столешницей нашелся старый клочок бумаги – номер Ольбера и какая-то дата, обведенная черным на календарном листке. Она пожала плечами и смахнула пыль с тяжелого пресс-папье.

– Вот, пожалуй, и все, – Рой обвел рукой свое скромное жилище. Когда-то тут был радиомаяк, но остались лишь линялые стены и немного мебели. Потонувшая в густых лесах Нордмаунта белая башенка с узкими окнами. В одно из них выглядывал телескоп, устремивший стеклянный глаз в глубокое темно-синее небо. Книги, журналы и блокноты – все что удалось захватить со старой квартиры в Жерло – лежало тут же, частично расставленное на единственной полке, а частично перевязанное бечевкой и покоящееся в углу. Тонкая змейка, вырезанная на белой стене ножиком, привлекала взгляд, но Арина ничего не спросила. Рой предложил чай, но вспомнил, что забыл купить горелку. Он выглянул в окно. У покосившегося заборчика топтался Новак, рассматривая старый почтовый ящик.

– Тебе не страшно будет тут? – спросила Арина.

Рой пожал плечами.

– Это мой дом.

– Нордмаунт?

– Ты не поняла, – он засмеялся. – Это все – мой дом. И тут мне хорошо. То, что пугает меня до чертиков – там, – он указал на телескоп, направленный в небо. – Я буду смотреть каждое утро и каждый вечер как восходит и садится «Механическое солнце» и, если что-то отделится от него и направится к нам, я дам знать.

– И тогда все начнем сначала?

– И тогда все начнем с начала.

Они помолчали.

– Что все же случилось, скажи?

Рой присел на шаткий стул, уткнулся подбородком в скрещенные перед собой пальцы.

– Точно я знать не могу. Но похоже, что Лиман каким-то образом заставил «Тишину» отправить дирижабль «Сома» в прошлое на несколько недель назад. Может это произошло случайно, может быть, он замышлял нечто подобное, нам этого уже не узнать. Скорее всего, у «Тишины» просто не хватило энергии, чтобы выполнить все как надо. Известно точно лишь одно – люди не в состоянии перенести подобное путешествие и остаться в живых, оно убило всех на корабле, кроме автопилота, проложившего курс на ближайший крупный остров.

– Где он пришвартовался, а Лиману досталось дело, которое он сам же и затеял.

Рой кивнул.

– Запутано, знаю. Это может свести с ума, но мы устойчивее автопилота, который не смог осознать временного маневра с его переменами дат и расположения звезд и маршрутов. Он спятил и устроил бойню в церкви Ангстрема, когда Клод встроил его в алтарь.

– Когда я начинаю думать об этом…

– Я тоже, – прервал ее Рой. – Можешь не объяснять. Когда от всего этого разболится голова, просто вспомни, что мы – маленький уютный мирок во вселенной спятивших богов и нам всего-то нужно – сохранить себя и веру в лучшее.

Они снова ненадолго замолчали. Свежий ветер влетал в раскрытое окно.

– Он был твоим другом, – зачем-то сказала Арина.

– Он и есть мой друг, – тихо поправил Рой.

Это было больше недели назад. Теперь от отшельника Роя, избавившегося от своего второго имени, пришло лишь короткое письмо. Они будут приходить и впредь, каждое из которых будет заканчиваться одинаковой фразой на конкордийском: «пока все хорошо». Но «Механическое солнце» все еще всходило и заходило, никуда не пропадая с неба, а потому в короткой фразе сохранялось это многозначительное «пока».

Арина поднялась, подошла к двери в кабинет и неуверенно коснулась рукой холодной ручки.

– Шеф?

Конечно, никто не ответил. Высокое кресло за массивным столом было слегка повернуто, ожидало хозяина. Бумаги повсюду, бумаги… Табачные крошки. Арина обогнула его, стараясь не задеть. Протиснулась к стене, к которой были приколоты записки корявым почерком, календари, в основном просроченные, визитки странных людей. Под наружную проводку были подоткнуты стопкой какие-то бумаги, давно пожелтевшие, забытые даже хозяином.

В прихожей послышался скрип, неуверенные шаги и голос Новака.

– Арина, ты здесь?

– Да! – она порылась в карманах и достала фотографии. На одной Лиман – единственный снимок с его курсантских лет. Его обычно прищуренные глаза смотрели куда-то мимо, не на фотографа, задумчиво и растерянно. Конечно брак, за который пришлось все же выложить двенадцать талеров.

– Нам нужно идти. Я снял офис в центре, хотелось бы, чтобы ты тоже взглянула.

– Я скоро.

– Тебе там тоже работать, между прочим.

– Уже иду.

Она прицепила к стене фотографию, а рядом с ней вторую, слегка поморщившись.

– Скорее, мы опоздаем на поезд.

В пустом офисе раздался скрип провернувшегося в ржавом замке ключа, затем топот ног. И легкий гул прибывающего поезда, от которого задрожали стекла.

Лиман смотрел на окно с черно-белого снимка, задумавшись о чем-то. Так же, погруженная в свои мысли, в сторону окна смотрела Ира Ош, прислонившись виском к иллюминатору и погруженная в тишину.

За окном заморосил теплый дождь.